Аорсы кочевали в степях от Дона до степей Средней Азии. Сарматские племена расселялись на территории Западного Казахстана и Приуралья, и аорсы были самым восточным, самым дальним форпостом этого мира, сообщает El.kz
Аланы как самостоятельная политическая сила вызревали внутри сарматской конфедерации племён во главе с аорсами в III–II вв. до н. э., и с аорсами исследователи связывают прохоровскую культуру Поволжья и Приуралья. Проще говоря, аорсы были материнским лоном, из которого вышли самые воинственные народы степи.
Страбон писал, что царь аорсов Спадин выставил в поле 200 000 всадников. Рим не воевал с аорсами — он их задабривал, то есть платил дать. Платить им было дешевле, чем биться.
Саки и сарматы - один народ
Скифы и сарматы разделены не только временем, но и принципиально разной военной философией. Скифы строили мощь на лёгкой коннице и луке — их тактика была тактикой изматывания: засыпать противника стрелами, не давать построиться, бить и уходить. Сарматы сделали ставку на таран с помощью тяжелой кавалерии.
Первая волна — скифская — освоила Причерноморье и создала там богатый мир курганов, золота и конных лучников. Вторая волна — сарматская — пришла со стороны степей Казахстана, принесла новое оружие и новую тактику, и постепенно поглотила первую. Часть скифов была уничтожена, часть ушла на запад за Дунай, часть растворилась среди победителей.
Как аорсы, роксоланы и языги были связаны между собой
Западные сарматские племена роксоланов и языгов занимали степи Северного Причерноморья. В степях между Доном и Днепром кочевали роксоланы, к западу от них — между Днепром и Дунаем — языги. Восточные сарматские союзы аорсов, сираков и алан населяли степи между Азовским и Каспийским морями.
Аорсы были старшими в восточной части сарматского мира, они контролировали торговые пути от Каспия до Кавказа, собирали с них плоды и могли выставить такую армию, что Рим предпочитал платить, а не воевать. Роксоланы при этом кочевали западнее, в Причерноморье, и в иерархии сарматского мира занимали положение явно скромнее. Младшему племени это надоело и они решили взять свое силой.
Начиная со второй половины I в., роксоланы постоянно фигурируют как участники нападений на Дунайскую границу Империи, совершая набеги самостоятельно или в союзах с другими варварами.
Рим принял на себя удар конца этой цепочки.
У сарматов как и у саков были амазонки
Греки не выдумали амазонок из воздуха. Они их видели.
Когда греческие мореходы и торговцы впервые столкнулись с сарматскими племенами на берегах Причерноморья, они обнаружили нечто, не укладывавшееся ни в какую знакомую картину мира: женщины верхом, женщины с луками, женщины в доспехах. Не как исключение, не как курьёз — как норма.
Археология это подтверждает без всяких оговорок. В курганах Южного Урала, Поволжья и Западного Казахстана регулярно находят женские захоронения с полным боевым снаряжением: мечи, копья, колчаны со стрелами, конская упряжь. Примерно каждое пятое воинское погребение ранних сарматов принадлежит женщине. Это не ритуал и не символика — кости показывают характерные изменения позвоночника и бёдер от многолетней верховой езды, искривления костей рук от постоянного натяжения лука.
Женщины имели равные права с мужчинами и могли входить в состав военного ополчения. Важнейшие вопросы решались советом вождей и старейшин. Равноправие здесь было не философской идеей, а практической необходимостью. Кочевое племя в постоянном движении, в постоянной угрозе нападения не могло позволить себе роскошь держать половину взрослого населения в стороне от обороны.
Среди сарматов фиксируются женщины-жрицы и женщины-вожди.
Греки, столкнувшись с этим миром, сделали единственное, что умели: превратили реальность в миф. Амазонки получили имена, географию и целый цикл героических сказаний. Реальные сарматские женщины, скакавшие по причерноморским степям с луком за плечом, об этом, разумеется, не знали.
Сарматская цивилизация: степь как государство
Большинство сарматов были кочевниками-скотоводами. Они вечно жили лагерем, перевозя имущество и богатство туда, куда привлекали их лучшие пастбища или принуждали отступающие или преследующие враги. Однако за этой внешней простотой стояла сложная военная машина.
Важную роль в жизни сарматов играло кочевое скотоводство. Зимой при частых метелях и буранах скотоводы должны были откочевывать в районы, где могли найти естественные укрытия для животных. Постоянное движение, постоянная готовность — это не бедность, это образ жизни, который делал из каждого мужчины всадника с рождения.
Господствующее положение в обществе занимало военное сословие. Женщины имели равные права с мужчинами и могли входить в состав военного ополчения. Именно отсюда родились греческие легенды об амазонках: это были реальные сарматские женщины-воины, которых греческие мореходы видели в причерноморских степях.
Аланы, роксоланы, аорсы, уруги, языги и другие племена вели между собой постоянную борьбу за лучшие пастбища и кочевья, за контроль над торговыми и водными путями. Именно в такой атмосфере постоянной военной опасности и боеготовности кочевникам удалось выработать и довести до совершенства нюансы стратегии и военного искусства степных народов и стать настоящей бедой для римлян на Дунае.
Железо и броня: почему сарматы были лучше скифов
Сарматы и скифы — не два разных народа, а два поколения одной степной цивилизации. Скифы были первой волной, сарматы — второй, с принципиально иным арсеналом. Пока скифы делали ставку на лёгкую конницу и стремительные луковые атаки, сарматы разработали оружие тотального удара.
Их длинный меч достигал метра — он не колол, он рубил с коня сверху вниз, и щит против него не помогал. Копьё-контос длиной около 4 метров держали двумя руками и наносили им таранный удар, способный пробить строй пехоты насквозь. В описании вооружения сарматов Тацит упоминает пики и длинные мечи, которые сарматы держат обеими руками, а также тяжёлые панцири вождей и знати, состоящие из пригнанных друг к другу пластин или из самой твёрдой кожи, при этом кочевники совсем не пользуются щитами.
Щит был не нужен, потому что пространство перед собой они закрывали броней, а не куском дерева. Освоение новой тактики тяжёлой кавалерии, сражавшейся в сомкнутом строю, полностью изменило способ ведения войны на востоке: легко вооружённые лучники были отчасти заменены бронированной кавалерией. Китайцы взяли эту тактику на вооружение, как и сарматы, в особенности роксоланы.
О сарматах греческий историк Диодор писал, что они «опустошили значительную часть Скифии, истребляя побеждённых и обратив большую часть страны в пустыню».
Хронология противостояния: от первых ударов до большой крови
Рубеж II–I веков до н. э. Сарматы ещё не воевали с Римом напрямую, но уже чувствовались как сила. В конце II в. до н. э. роксоланы выступают на стороне скифов в войне с Диафантом, полководцем понтийского царя Митридата. Страбон описывает разгром 50-тысячного сарматского войска в той кампании — первое крупное поражение, которое заставило их пересмотреть тактику.
I век до н. э. — союзники Митридата. Сарматские отряды, включённые в войско Митридата, принимали участие в борьбе понтийского царя с Римом. Около 47 г. до н. э. отряды сарматов и скифов помогли Фарнаку захватить Феодосию и Пантикапей. Рим понял тогда, с какой конницей может столкнуться на равнине.
8 год н. э. — страх как документ. Поэт Овидий, сосланный императором Августом в причерноморский город Томы, оставил редкое свидетельство — не военный отчёт, а живой испуг. Он с тоской и страхом описывал в своих «Скорбных элегиях» сарматов под городом: «враг, сильный конём и далеко летящей стрелою, разоряет…» Это было уже не чужое племя где-то на границе, а ежедневная реальность провинциальной жизни.
16 год н. э. С Нижним Подунавьем сарматы впервые упоминаются в 16 до н. э., с начала I в. н. э. совершали набеги на римские провинции. Граница стала линией постоянного давления.
49 год н. э. — Боспорская война. Рим с помощью аорсов разгромил сираков, захватил их укреплённую столицу Успу. Царь сираков Зорсин решил предпочесть благо своего народа и сложил оружие. Лишившись союзников, Митридат вскоре прекратил сопротивление. Не желая попасть в руки римлян, он сдался царю аорсов Евнону. Рим получил победу, но победу чужими руками.
68–69 годы н. э. — первая настоящая кровь. Тацит пишет об опустошительном набеге роксолан на дунайскую провинцию Римской империи Мёзию в 68 году н. э., где они «изрубили две когорты». 9 000 всадников вошли в провинцию в разгар римской гражданской войны, когда никто не смотрел на восток. Это было не случайное нападение — это был расчёт.
Разгром при Мёзии (69 год н. э.) — победа, ставшая ловушкой. Тот же поход роксоланов закончился катастрофой по иной причине. Атакованные третьим легионом и вспомогательными войсками сарматы «были избиваемы словно связанные, так как скользкие дороги не позволяли их коням проявить свою быстроту». Тяжёлая броня, которая давала преимущество в атаке, превратилась в гроб на льду и рыхлом снегу.
89 год н. э. — гибель легиона. В 89 году языгам удалось разгромить целый легион, так что императору Домициану пришлось даже заключить мир с даками и собравшись с силами атаковать распоясавшихся сарматов. Уничтожение легиона — это не набег, это стратегическое поражение, которое меняло дипломатию на годы вперёд.
Битва при Истрии: первое унижение на берегу Чёрного моря
До того как сарматы стали главной головной болью Рима на Дунае, Черноморское побережье уже однажды преподало республике жестокий урок. Около 62–61 годов до нашей эры у стен древнегреческого города Истрия на территории нынешней Румынии римская армия была уничтожена почти полностью — и это сделали не сарматы, а их ближайшие союзники.
Командовал римскими войсками проконсул провинции Македония Гай Антоний Гибрида — дядя будущего триумвира Марка Антония. Человек с плохой репутацией ещё до назначения: современники обвиняли его в жадности, слабости характера и связях с заговорщиками. Сенат дал ему провинцию, он получил армию — и повёл её навстречу объединённым силам бастарнов и скифов.
Бастарны были народом смешанного происхождения, кочевавшим в Причерноморье и Подунавье. Их происхождение до сих пор вызывает споры — в них видят и германцев, и кельтов, и выходцев из разных степных миров одновременно. Воевали они страшно: их конница использовала пеших бойцов, которые держались за гривы лошадей и бежали вровень с всадниками, мгновенно спешиваясь в нужный момент. Скифы, которые к этому времени уже уступали степи сарматам, всё ещё оставались мастерами конного боя и умели бить внезапно.
Удар был совместным и стремительным. Когда атака обрушилась на римский лагерь, Гай Антоний Гибрида принял решение, которое обессмертило его имя — в самом позорном смысле. Он бежал с поля боя вместе со своей кавалерией, бросив пехоту без прикрытия и без командования. Оставшиеся легионеры были перебиты практически полностью.
Рим потерял не просто отряд — он потерял лицо. Сенат отозвал Гибриду уже в следующем году. Провинция на несколько десятилетий осталась в зоне нестабильности, а местные племена получили доказательство того, чего давно подозревали: римская армия уязвима, если её лишить командования и загнать в открытый бой без флангов.
Эта битва произошла ещё до того, как сарматы в полную силу вышли на дунайскую границу. Но урок она дала тот же самый, который Рим будет получать снова и снова на протяжении двух следующих веков: степная конница в нужный момент и в нужном месте бьёт быстрее, чем пехота успевает выстроиться.
Что говорил об этом Тацит
Рим был вынужден признать очевидное. Тацит написал прямо и без прикрас: «Нет никого хуже и слабее их в пешем бою, но вряд ли существует войско, способное устоять перед натиском их конных орд».
Боспорские правители в любой момент могли получить неограниченную поддержку со стороны сарматских племён, и это заставляло императоров считаться с этим полисом. Степная конфедерация диктовала условия не только на поле боя, но и в дипломатии. Рим платил субсидии, расселял пленных, принимал конников на службу — и всё это называл победой.
