Рейтинг самых умных школьников мира PISA 2025: каковы позиции казахстанской школы?

После публикации результатов PISA 2025 вокруг Казахстана уже разгорается настоящий хайп: в центре внимания — падение показателей. При этом отдельные цифры легко потерять в более широкой картине — международные результаты показывают, что снижение успеваемости стало проблемой для многих образовательных систем, а PISA даёт гораздо больше информации, чем один средний балл.

После публикации результатов PISA 2025 обсуждение быстро свелось к одному вопросу — какое место заняла страна. Ответ неоднозначный: по математике Казахстан оказался на 53-м месте из 91 (414 баллов, между Грузией и Кипром), по естественным наукам — на 61-м (420 баллов, в плотной группе с Болгарией и Малайзией), а по чтению — на 65-м (385 баллов, фактически на одном уровне с Эквадором) — с самым большим отставанием от среднего показателя ОЭСР. При этом статистически значимым признано только падение по математике — минус 12 баллов за три года, тогда как изменения по чтению и естественным наукам находятся в пределах погрешности. Разбираемся, что стоит за этими цифрами и почему смотреть только на итоговое место — не самый точный способ понять, что происходит со школьным образованием в стране.

Своими интерпретациями результатов поделился для El.kz Дуйшон Шаматов, профессор Высшей школы образования Nazarbayev University и исследователь в области подготовки и профессионального развития учителей.

Казахстан получил 414 баллов по математике, 385 по чтению и 420 по естественным наукам. При этом по математике результат страны снизился по сравнению с предыдущим циклом PISA, а по чтению и естественным наукам изменения по сравнению с 2022 годом статистически незначимы.

По словам Шаматова, спешить с выводом о том, что «казахстанская школа провалилась», не стоит.

У нас есть привычная реакция: когда результаты оказываются ниже ожидаемых, мы начинаем искать виноватого — школу, учителей, Министерство образования. Но здесь очень важно посмотреть на более широкий контекст, — отмечает эксперт.

Снижение результатов, подчёркивает он, — это не только казахстанская история: похожая картина наблюдается во многих странах, участвовавших в исследовании.

Поэтому нам нужно задавать не только вопрос: «Почему Казахстан получил такой результат?», но и более широкий вопрос: «Почему результаты школьников во многих странах мира сегодня снижаются?» — говорит Шаматов.

Профессор считает, что причины падения результатов нельзя свести к одной пандемии COVID-19, хотя её влияние он не отрицает.

Безусловно, пандемия оказала влияние на образование и привела к значительным потерям в обучении во многих странах. Но дело не только в пандемии. В ряде стран снижение образовательных результатов началось ещё до этого. Это говорит о том, что мы имеем дело с более долгосрочными и глубокими изменениями в образовательных системах и в самой среде, в которой растут дети, — объясняет эксперт.

Особенно заметно это, по его словам, в чтении:

Мы живём в мире, где дети всё больше времени проводят перед экранами, получают информацию короткими фрагментами и всё меньше читают просто ради удовольствия. И это происходит на фоне снижения результатов по читательской грамотности, — говорит Шаматов.

Он обращает внимание и на связь между предметами: страны, где сильнее всего просела читательская грамотность, как правило, показали заметное падение и по математике, и по естественным наукам.

Похоже, мы имеем дело с более фундаментальным изменением того, как дети учатся, концентрируются, читают и работают с информацией, — считает профессор.

При этом, по его мнению, тренд не стоит считать неизбежным — есть страны, которым удаётся ему противостоять. И именно в этом Шаматов видит по-настоящему интересный вопрос для Казахстана:

Не просто «почему у нас результаты такие?», а «почему одни образовательные системы смогли лучше защитить своих детей от этого глобального тренда, а другие — нет?» Именно здесь PISA становится действительно полезной. Она позволяет нам не только увидеть проблему, но и начать искать тех, кому удалось сделать что-то иначе.

Шаматов предлагает отказаться от простого сравнения по месту в рейтинге и искать страны со схожими структурными вызовами. В качестве примера он называет Канаду.

Я сам жил и работал в Канаде, мне эта страна близка. На первый взгляд может показаться странным сравнивать Казахстан с Канадой. Но если посмотреть внимательнее, между странами есть интересные параллели: огромная территория, относительно невысокая плотность населения, большие расстояния, холодный климат и значительная разница между регионами, — говорит эксперт.

По его словам, интересен здесь не общий балл Канады, а то, что стране удалось сравнительно ограничить разрыв между учащимися из разных социально-экономических групп, несмотря на огромную территорию.

Я бы предложил смотреть не только на общий балл Канады, а прежде всего на то, насколько ей удаётся сочетать относительно высокие результаты с меньшим разрывом между разными группами учащихся, — поясняет Шаматов.

Такой подход, по его мнению, принципиально отличается от простого копирования систем стран-лидеров рейтинга:

Если мы просто скажем: «Давайте посмотрим на Сингапур или Эстонию и сделаем так же», мы можем упустить главное. У каждой страны свои условия. Учиться у другой страны — не значит копировать её систему целиком. Нужно понять, какой конкретный механизм там работает, — говорит он.

В качестве примера точечного заимствования он приводит Финляндию — не как модель для копирования целиком, а как пример системы доверия к учителю.

Финский опыт интересен мне прежде всего как пример доверия к профессионализму учителя. Это принципиально отличается от подхода, основанного на постоянном внешнем контроле, — отмечает профессор.

Канадский же опыт, по его словам, интересен другим аспектом — тем, как система работает с неравенством и старается не допустить, чтобы место рождения ребёнка определяло его образовательные возможности. Это особенно актуально для Казахстана с его большой территорией, крупными и малыми городами, сельскими и отдалёнными школами.

Если мы хотим улучшить национальный результат PISA, недостаточно иметь несколько очень сильных школ в Астане, Алматы или других крупных городах. Нужно посмотреть, насколько система способна сокращать разрыв между школами и между группами учащихся, — говорит Шаматов.

Гендерные стереотипы, которые сами себя подтверждают

PISA также фиксирует различия в результатах мальчиков и девочек — и в Казахстане устойчиво распространено мнение, что мальчики сильнее в математике, а девочки — в чтении. По мнению Шаматова, куда важнее вопрос, откуда берутся эти различия и насколько они связаны не со способностями, а с ожиданиями общества.

У нас существуют очень устойчивые стереотипы: мальчики якобы «от природы» лучше понимают математику и технические дисциплины, а девочки лучше читают и гуманитарные предметы. Но такие представления сами могут становиться частью образовательной среды, — говорит эксперт.

Он описывает своеобразный замкнутый круг: ожидания общества влияют на уверенность детей, их отношение к предметам и выбор образовательной траектории, а затем разница в результатах используется как подтверждение изначальных стереотипов.

Образовательная система должна задать себе очень неудобный вопрос: не создаём ли мы сами часть тех различий, которые потом пытаемся объяснить природными способностями? — считает Шаматов.

Ещё одна тема, которую позволяет увидеть PISA, — атмосфера в школе и то, как она влияет на способность ребёнка учиться. По словам Шаматова, ребёнок не существует отдельно от школьной среды.

Можно иметь хорошую программу, сильных учителей и современные учебники, но если ребёнок постоянно испытывает давление со стороны сверстников, чувствует себя небезопасно или боится выделяться, это неизбежно отражается на его отношении к школе и обучению, — говорит он.

Профессор приводит показательный пример из практики — сельскую школу, где отличников начали травить одноклассники именно за их успехи.

То есть проблема была не в том, что эти дети плохо себя вели или конфликтовали с другими. Наоборот — они выделялись своими успехами, — рассказывает Шаматов.

Ситуацию удалось разрешить, когда директор школы лично вмешался и поговорил с главным инициатором конфликта. Для Шаматова этот случай показателен:

Буллинг — это не всегда история про очевидную агрессию. Иногда это давление группы на человека, который просто отличается от остальных. Именно поэтому нельзя рассматривать буллинг только как дисциплинарную проблему. Это вопрос школьной культуры, — говорит он.

Поэтому, по его мнению, при обсуждении результатов PISA нельзя ограничиваться вопросом «сколько баллов набрал ученик» — нужно спрашивать, в каких условиях он эти баллы получает.

Сильная школа — это не та школа, где вообще никогда не возникает конфликтов. Конфликты возникают в любом коллективе. Сильная школа — это школа, которая умеет их замечать и разрешать, — подчёркивает профессор.

Шаматов напоминает, что PISA принципиально отличается от обычного школьного экзамена: это не экзамен с высокими ставками для конкретного ученика, и его результат не влияет на школьную оценку, перевод в следующий класс или поступление в университет. Основные потребители данных PISA — правительство, министерства, политики, специалисты в сфере образования и общество в целом.

Но у исследования есть и ограничения. Шаматов сравнивает PISA с термометром:

Представьте, что вы измерили температуру ребёнка и увидели, что она высокая. Это очень важная информация. Вы знаете, что с ребёнком что-то происходит. Но термометр не объясняет, почему он заболел. PISA работает примерно так же, — говорит он.

Исследование даёт довольно точную «температуру» системы — насколько хорошо учащиеся читают, рассуждают, решают математические задачи и применяют научные знания. Но само по себе оно не может назвать причину — плохую подготовку учителей или недостатки учебной программы.

Мне кажется, здесь нам нужно изменить саму культуру разговора о PISA. После публикации результатов главный вопрос не должен звучать как «Какое место занял Казахстан?» Гораздо важнее спросить: что мы узнали о нашей образовательной системе? — говорит профессор.

По мнению Шаматова, значение результатов PISA выходит далеко за пределы школьной системы, поскольку сегодняшние школьники — это человеческий капитал страны через 10, 20 и 30 лет.

Если вы работаете в Министерстве сельского хозяйства, вам важно понимать, какими знаниями и навыками будут обладать будущие специалисты аграрного сектора. Если вы работаете в промышленности — насколько будущие работники способны решать сложные задачи, работать с данными и использовать технологии. Для финансового сектора и банковской системы важны математическая и цифровая грамотность. То же самое касается здравоохранения, энергетики, обороны, государственного управления, — перечисляет эксперт.

PISA, по его словам, — это не только про школу, а в конечном счёте про человеческий капитал и конкурентоспособность страны.

Если убрать рейтинги, громкие заголовки и поиск виноватых, что должно остаться после публикации результатов PISA 2025? Шаматов формулирует это так:

Нам нужно перестать воспринимать PISA как приговор и начать воспринимать её как инструмент диагностики. Средний балл важен. Но он отвечает только на один вопрос, — говорит он.

И, наверное, самое важное — не нужно бояться плохой температуры на термометре. Нужно бояться ситуации, когда мы увидели высокую температуру, но решили не выяснять, почему она возникла. Потому что ценность PISA не в том, чтобы однажды узнать, какое место занял Казахстан. Ценность PISA заключается прежде всего в информации для образовательной политики, исследователей и общества, — заключает профессор.

По его словам, настоящая ценность исследования — в возможности увидеть себя со стороны, задать более точные вопросы и на основе этих вопросов принимать решения, которые изменят образование не на один рейтинг, а на годы вперёд.