Реанимация – одна из самых сложных и ответственных областей медицины, где решения принимаются за считанные секунды, а их последствия определяют исход для пациента. За внешней закрытостью этой работы – строгие протоколы, опыт, наработанный годами, и слаженность команды, от которой зависит безопасность каждого человека. О том, как на практике устроена интенсивная терапия, чему учит врачебный опыт и почему ключевым фактором остается не техника, а человек рассказал в интервью El.kz заведующий отделением анестезиологии и реанимации Больницы Медицинского центра УДП РК Бауыржан Бабашев.
В массовом представлении реанимация — это всегда драматургия: напряжение, крики, борьба за жизнь в прямом эфире. В реальности все иначе, говорит Бауыржан Бабашев.
Конечно, это происходит иногда и в жизни. Иногда это помогает перейти от рабочего спокойствия к высокому напряжению и стрессу. Однако, за почти 30 лет в профессии могу сказать точно: настоящая реанимация – это не про крики. Все проходит в напряженной тишине, где каждое решение имеет вес. После тысяч дежурств приходит простое понимание: исход определяют точность действий и работа команды. Именно в этой собранности, в готовности – настоящая сила. Но каждый случай реанимации всё равно остаётся внутри – как опыт и след в памяти. И эмоции в такие моменты – естественная часть происходящего.
Страх перед наркозом — один из самых распространенных. Однако, по словам врача, ключевой момент — не последние секунды перед операцией, а подготовка к ней.
Страх перед наркозом – абсолютно естественная реакция. Вопрос не в том, есть ли он, а в том, насколько человек может с ним справиться и как он отражается на состоянии организма. Поэтому ключевое – это не последняя минута, а разговор заранее. Лучше всего – накануне операции, когда есть время спокойно всё объяснить, снять главные тревоги, ответить на вопросы. В нашей практике мы стараемся познакомиться с пациентом как можно раньше – иногда ещё до госпитализации. Это простая вещь, но она действительно даёт человеку опору и внутреннее спокойствие. А уже в операционной я всегда стараюсь говорить с пациентом «по-человечески» – неформально. Можем обсудить что-то из жизни, работу, семью, иногда даже пошутить. В этот момент важно не столько содержание разговора, сколько ощущение: ты не один, рядом команда, которая держит всё под контролем. И можно просто отпустить ситуацию.
Современное оборудование действительно позволяет врачам видеть изменения состояния пациента раньше. Но, как подчеркивает Бабашев, решающим остается человеческий фактор.
Я убежден: решает не монитор, а человек, который на него смотрит и интерпретирует информацию. С годами приходит некое чувство предвидения, когда еще до сигнала аппарата ты знаешь, что что-то не так. Этому можно научится только с опытом, не по учебникам. А вообще умение понять, что что-то не так и начать принимать решения и совершать действия, осознавая ответственность, – это самое сложное в медицине, да и вообще в жизни.
В критической ситуации нет времени на долгие размышления. Но и мгновенные решения, по словам врача, не возникают из ниоткуда.
Это не вопрос скорости мышления или личных качеств, а результат накопленного опыта: практики, повторяющихся клинических сценариев, в том числе и собственных ошибок. В критический момент ты просто «узнаешь» ситуацию, как знакомое лицо в толпе, она считывается почти мгновенно, и дальше запускается отработанный алгоритм действий. Отдельно хочется сказать об ошибках. В нашей специальности они, увы, неизбежны – как в любой сложной системе, где решения принимаются быстро и в условиях высокой неопределённости. Вопрос не в том, бывают ли ошибки, а в том, как с ними работают. Каждая из них должна становиться поводом для разбора и профессионального роста, а не для замалчивания. Однако на практике страх наказания нередко приводит к обратному эффекту: ошибки скрываются, что приводит к повторению сценария. Поэтому принципиально важно формировать не только требовательное, но и зрелое отношение к врачебным ошибкам – с пониманием их причин и выстраиванием механизмов предотвращения. При этом границы здесь очевидны: речь не идёт о халатности или равнодушии – это недопустимо.
Работа в реанимации невозможна без четких протоколов. Но ими, подчеркивает специалист, дело не ограничивается.
Протоколы – это фундамент. Без них невозможна ни безопасность, ни предсказуемость результата: все ключевые этапы, базовые решения и действия находят свое отражение в стандартах и рекомендациях. Но медицина – это не только регламент. Внутри команды не менее важно чувство плеча рядом, взаимное понимание и доверие. Иногда действительно хватает лишь взгляда, чтобы понять друг друга без слов. И это бесценно.
В практике реаниматолога есть случаи, которые не стираются со временем.
Такие истории остаются с тобой навсегда. За каждой подобной, а их немало, – огромный труд команды. Иногда даже сами не можем поверить и задаёмся вопросом, как это нам удалось. Повседневная, рутинная и тщательная работа, соблюдение норм и правил, творческий подход – вот ключевые составляющие подобных успехов. В памяти каждого реаниматолога есть аналогичные истории. Они придают дополнительную мотивацию, становятся внутренними ориентирами и напоминают о смысле работы, особенно в ситуациях, когда исход изначально кажется крайне неопределённым.
Одна из ключевых мыслей современной медицины — предотвращение критических состояний.
За свою практику я видел немало ситуаций, которых можно было бы избежать. Часто люди не обращают внимания на «тихие» сигналы организма, пока не становится поздно. И это не вопрос образования, доступности или финансовых возможностей. Порой среди таких пациентов оказываются и сами врачи. Вероятно, это скорее вопрос зрелого и ответственного отношения к себе и к собственной жизни. Memento mori.
Говоря о своей клинике, Бауыржан Бабашев подчеркивает: безопасность пациента здесь — не формальность.
Мне довелось работать в разных медицинских учреждениях. Здесь выстроена система, в которой безопасность пациента не является декларацией о намерениях. Это ежедневный принцип работы. Именно ему подчинены все остальные процессы и решения в деятельности больницы.
Работа в реанимации неизбежно меняет взгляд на жизнь.
Моя работа дала мне понимание того, насколько хрупка жизнь и насколько человек совершенен, насколько тонки его механизмы здоровья и насколько большими резервами он обладает. И здесь нет противоречия: часто именно воля к жизни, эта огромная сила, которая может помочь в самых трудных ситуациях, решает, куда склонятся весы. Наша задача – лишь дать человеку время и возможности для выздоровления.
Ранее мы записывали интервью с ассистент-профессором, учёной Динарой Галиевой.