6 Ноября, 09:02
Пока мои ровесницы качают внуков, я качаю залы: о стендапе после сорокаЗа несколько лет Казахстан прошел путь от отдельных экспериментов с нейросетями к попытке собрать собственный технологический контур: вычислительные мощности внутри страны, языковые модели с казахским языком, защищенную платформу для государственных сервисов, систему подготовки кадров и отдельные правила для ИИ. Это уже больше, чем набор презентаций. Однако слово «собственный» требует оговорки: процессоры, серверы и многие базовые архитектуры по-прежнему приходят из-за рубежа. Главное достижение страны сегодня не в полной автономии, а в способности хранить данные, дообучать модели и запускать прикладные решения у себя. Подробнее в материале El.kz.
Еще недавно разговор об искусственном интеллекте в Казахстане сводился главным образом к будущему: государственные органы объявляли пилоты, университеты создавали лаборатории, компании пробовали чат-ботов и компьютерное зрение. К 2026 году эта картина изменилась. У страны появились сразу несколько элементов, без которых собственная ИИ-экосистема остается зависимой от внешних сервисов: национальные вычислительные кластеры, большие языковые модели, платформа для разработки ИИ-агентов, образовательные площадки и специальное законодательство.
Системность закрепили на уровне государственной политики. 2026 год объявлен Годом искусственного интеллекта и цифрового развития, создано профильное министерство, а в июне утверждена стратегия Digital Qazaqstan до 2029 года. Важно, что стратегия объединяет не только государственные услуги, но и промышленность, энергетику, транспорт, сельское хозяйство и другие отрасли. Тем самым ИИ перестал рассматриваться исключительно как удобный интерфейс для гражданина и стал инструментом изменения процессов внутри экономики.
Для обучения и эксплуатации современных моделей нужны дорогостоящие графические процессоры, скоростные сети и системы охлаждения. Без них разработчик вынужден арендовать ресурсы у иностранных облачных провайдеров, а государство и крупные компании сталкиваются с вопросом, где физически обрабатываются чувствительные данные. В 2025–2026 годах Казахстан запустил два крупных вычислительных кластера на процессорах NVIDIA H200: национальный Alem.Cloud и коммерческий AI-Farabium компании «Казахтелеком».
В ноябрьском рейтинге TOP500 за 2026 год Alem.Cloud занимает 110-е место, AI-Farabium — 128-е. Эти позиции ниже стартовых мест в списке 2025 года, однако это не означает, что машины стали медленнее: рейтинг обновляется дважды в год, в него входят новые и более производительные системы. Важнее сам факт, что обе казахстанские установки остаются среди пятисот мощнейших суперкомпьютеров мира. Alem.Cloud ориентирован на государственные органы, университеты и стартапы, а AI-Farabium — на корпоративный сектор, банки и коммерческие проекты.
Практический эффект измеряется не только петафлопсами. Наличие мощности внутри страны сокращает время доступа к ресурсам, позволяет создавать защищенные контуры и дает местным командам возможность обучать и дорабатывать модели без постоянной зависимости от зарубежного облака.
Вторая часть национального контура — большие языковые модели. Для Казахстана это вопрос не только удобства. Универсальные зарубежные системы хорошо работают на английском и постепенно улучшают русский, однако казахский язык получает меньше данных, а ответы могут хуже учитывать местное законодательство, историю, деловую практику и культурный контекст. Если страна пользуется только внешними моделями, она остается потребителем чужой языковой инфраструктуры.
Одним из первых крупных ответов стала KazLLM, разработанная Институтом умных систем и искусственного интеллекта ISSAI при Nazarbayev University. Модель обучали на 148 миллиардах токенов на казахском, русском, английском и турецком языках. Были подготовлены версии на 8 и 70 миллиардов параметров, а доступ для разработчиков открыт через Hugging Face. В проекте участвовали государственные органы и частные партнеры; обучение проводилось на кластере из восьми систем NVIDIA DGX H100.
Позднее появились Sherkala и AlemLLM. Sherkala — модель на 8 миллиардов параметров, подготовленная с участием международных партнеров G42, MBZUAI и Cerebras. AlemLLM была адаптирована Astana Hub для более полезных ответов на казахском языке и опубликована по лицензии Apache 2.0. Ее карточка содержит результаты сравнительных тестов, но к таким цифрам следует относиться как к оценке разработчика: лидерство в отдельных бенчмарках не доказывает превосходства во всех реальных задачах.
Эти проекты показывают важный сдвиг. Казахстан не создал все модели с чистого листа: KazLLM и Sherkala опираются на семейство Llama, а в разработке AlemLLM участвовал иностранный технологический партнер. Однако обучение на местных корпусах, расширение казахского словаря, настройка под национальные документы и размещение моделей в собственном контуре — это уже самостоятельная инженерная работа. В мировой ИИ-индустрии технологическая независимость чаще строится не как изоляция, а как способность контролировать данные, настройки и применение открытых базовых моделей.
Суперкомпьютер и языковая модель сами по себе не меняют работу государства. Между вычислительной машиной и готовой услугой нужен слой, где разработчики получают данные, инструменты, модели и возможность быстро собирать специализированных агентов. Эту роль выполняет Национальная платформа искусственного интеллекта, запущенная в пилотном режиме.
По данным Правительства, к осени 2026 года на платформе находились в разработке более 50 ИИ-агентов, а интеллектуальные помощники использовали свыше двух миллионов раз. На сайте платформы уже представлены AlemGPT, сервис Jinalys для расшифровки совещаний и подготовки протоколов, переводчик в реальном времени и цифровой аватар. В прикладных проектах ИИ помогает учитывать показания газовых счетчиков, поддерживает врачей в 38 клиниках и отвечает на правовые вопросы через Qazaq Law.
Значение платформы в унификации. Раньше каждое ведомство могло заказывать отдельную систему со своей инфраструктурой и правилами доступа. Общий контур позволяет повторно использовать компоненты, контролировать журналы действий, подключать проверенные модели и работать с государственными данными в защищенной среде. Это не отменяет риска ошибок, но делает систему менее разрозненной и создает возможность для общего аудита.
Самый заметный для граждан результат — переход от обычных чат-ботов к сервисам, которые помогают не только найти инструкцию, но и пройти часть административной процедуры. К октябрю 2026 года через eGov GPT были доступны 51 востребованная услуга. Цифровой помощник устанавливают и в новых центрах обслуживания населения: в четырех регионах открылись пять цифровых офисов, а в ноябре начали появляться ЦОНы с зонами самостоятельного обслуживания через eGov GPT.
ИИ применяется и там, где гражданин не видит его напрямую. По данным Правительства, система использовалась при обработке 3,2 миллиона обращений в e-Otinish, а также для подготовки протоколов, перевода документов и первичной классификации запросов. Такие инструменты способны снять с сотрудников повторяющиеся операции и ускорить поиск по большим массивам документов.
Однако автоматизация государственной услуги — более чувствительная задача, чем генерация справочного ответа. Ошибка может повлиять на пособие, регистрацию, образование или доступ к медицине. Поэтому часть сервисов работает в рамках регуляторной песочницы: перед доступом к персональным данным требуется согласие гражданина, действия фиксируются в журналах, а процедуры должны проходить аудит. ИИ может готовить рекомендацию или черновик решения, но ответственность за юридически значимый итог не должна исчезать за интерфейсом чат-бота.
Технологическая инфраструктура быстро устаревает, если в стране нет инженеров, исследователей и предпринимателей, способных превращать ее в продукты. В апреле 2026 года в Астане для широкой публики открылся Международный центр искусственного интеллекта alem.ai. Под одной крышей он объединяет образовательные программы, исследовательские инициативы, стартапы и проектные команды государственного сектора.
В эту вертикаль входят детский центр TUMO Astana, бесплатная peer-to-peer школа Tomorrow School и программы для студентов и государственных служащих. К ноябрю Tomorrow School обучала 481 студента, получила более 24 тысяч заявок и расширила сеть до 14 городов. По более ранним данным Правительства, свыше 100 тысяч студентов прошли углубленную подготовку в рамках AI Sana, а сотни университетских проектов дошли до стадии тестирования и внедрения.
Эти показатели еще не равны числу сильных исследователей или успешных ИИ-компаний. Сертификат подтверждает знакомство с инструментом, но не обязательно способность создать конкурентоспособную модель. Тем не менее образовательная воронка расширилась: школьник может начать с креативных технологий, взрослый — сменить профессию в Tomorrow School, студент — собрать проект в AI Sana, а команда — получить вычислительные мощности и площадку для пилота. Раньше эти ступени существовали раздельно; теперь их пытаются связать в одну систему.
В январе 2026 года в полном объеме вступил в силу Закон Казахстана об искусственном интеллекте. Он закрепил принципы прозрачности, объяснимости, защиты персональных данных и ответственности владельцев систем. Закон выделяет высокорисковые решения, требует маркировать синтетический контент и запрещает отдельные практики, связанные с манипуляцией, дискриминацией и использованием чувствительных биометрических данных без надлежащих оснований.
Для отрасли наличие правил важно не меньше, чем наличие серверов. Государство одновременно становится заказчиком, оператором данных и регулятором. Без понятных границ внедрение может ускориться технически, но потерять доверие общества. Закон пока предстоит проверить практикой: многое зависит от подзаконных актов, независимости аудита, качества оценки рисков и способности граждан оспорить решение, подготовленное при участии алгоритма.
К 2026 году Казахстан собрал основу национальной ИИ-экосистемы, но следующий этап будет сложнее строительства инфраструктуры. Потребуются независимые тесты моделей на казахском языке, открытые показатели точности государственных агентов, оценка экономического эффекта и понятная статистика ошибок. Важно также не допустить, чтобы суперкомпьютеры превратились в дорогие машины с ограниченным доступом, а государственные проекты вытеснили частную инициативу.
Отдельный вызов — качество данных. Даже мощная модель воспроизводит пробелы, противоречия и ошибки исходных массивов. Для казахского языка нужны не только большие, но и юридически чистые, разнообразные корпуса: научные тексты, терминология, диалоги, региональная лексика, современные документы. Их создание требует участия лингвистов, издателей, университетов и бизнеса, а не одной технической команды. Наконец, успех нельзя измерять количеством упоминаний ИИ в государственных программах. Настоящим результатом станут продукты, которые экспортируются, сокращают издержки предприятий, помогают врачу и учителю, улучшают доступ к услугам и при этом не лишают человека права на объяснение и обжалование.
Ранее мы писали, что такси в Казахстане могут начать пользоваться местной навигацией.
6 Ноября, 09:02
Пока мои ровесницы качают внуков, я качаю залы: о стендапе после сорока29 Октября, 09:03
Что мы не знаем о позвоночнике: интервью с вертебрологом23 Октября, 09:02
Тридцать судеб за глобальными целями ООН21 Октября, 09:01
Как применяется Оземпик в Казахстане: что следует из ответа министерства