Домбра в его руках была не инструментом – она была оружием. Читайте в обзоре El.kz, почему Курмангазы Сагырбайулы остаётся актуальным спустя два века после рождения.
Из степи в историю
Курмангазы родился в семье бедняка Сагырбая в Букеевской Орде, по разным данным, в 1818 или 1823 году. Точная дата до сих пор остаётся предметом споров среди историков, но это не меняет главного: его путь начался с самых низов. В 6 лет родители отдали его в пастухи, однако он не расставался с домброй.
Когда Курмангазы было 8 лет, в его аул приехал Узак – знаменитый народный исполнитель. Встреча оказалась судьбоносной: в душе мальчика навсегда поселилась страсть к музыке. Это был тот редкий случай, когда одна встреча меняет всё. В 18 лет он начал странствовать как кюйши.
Музыка как протест
XIX век в казахской степи – это не только красивые пейзажи. Это колониальное давление, ханский произвол и подавленные восстания. Курмангазы жил внутри всего этого не как наблюдатель, а как участник.
Восстание Исатая Тайманова и Махамбета Утемисова в 1836–1838 годах он видел своими глазами. И вместо того чтобы промолчать, написал кюй «Кишкентай» – одно из первых своих произведений, прямо посвящённых народному бунту. За такую открытость он платил дорого: тюрьма в Оренбурге стала для него не метафорой, а реальным адресом.
Из заключения он вышел с новыми кюями. «Бегство из тюрьмы», «Освобождение от оков» – в этих названиях нет никакой поэтической условности. Это документальная музыка, написанная человеком, который знал, о чём говорит.
«Сары-Арка» и вершина мастерства
Наибольшую известность получили кюи о природе – «Сары арка» («Золотая степь»), «Алатау», «Кобык шашкан» («Бушующий вал»), созданный под впечатлением от наводнения. Но «Сары-Арка» стоит особняком.
Вершина творчества Курмангазы – кюй «Сары-Арка», наполненный светлой тональностью, рисующий картину бескрайних просторов казахской степи. В этом произведении нет ни гнева, ни тоски, только масштаб. Степь как абсолютная свобода, которую невозможно отнять.
Это ощущение пространства, которое невозможно описать словами, но можно передать через инструмент.
Интересно, что именно этот кюй самый светлый в его репертуаре.
Школа, которая пережила учителя
К концу жизни Курмангазы перебрался под Астрахань. Но это не было уходом на покой, вокруг него собрались ученики, которым предстояло нести его традицию дальше. Среди них – Дина Нурпеисова, впоследствии ставшая одной из крупнейших фигур казахской музыки XX века.
Передача мастерства через живой контакт – это и есть устная традиция в действии. Никаких нотных записей, никаких консерваторских программ. Только слух, память и доверие между учителем и учеником. Именно так сохранились около 60 его кюев – записывать их по нотам начали лишь в 1920-х годах.
В 2013 году на исполнение одного из его кюев собрались 1000 музыкантов одновременно – это попало в казахстанскую Книгу рекордов Гиннесса. Такие вещи случаются только с теми, кто действительно важен для культуры, а не просто включён в школьную программу.
Почему это важно сегодня
Его мелодики хватило на симфонии, оперы и оркестровые обработки. Его имя носят национальная консерватория и главный оркестр народных инструментов страны. Но это всё внешняя сторона.
Настоящая причина актуальности Курмангазы в другом. Он первым превратил казахскую домбру из инструмента бытового музицирования в средство высказывания – политического, философского, личного.
Это разница, которую слышно даже сегодня, если слушать не фоном, а внимательно.
Ранее мы писали про то, какие казахские батыры разгромили джунгар на реке Буланты.