«Историю помнить и знать одно, но все время печалиться - это другое»: Бигельды Габдуллин о казахском мұң

Журналист и писатель Бигельды Габдуллин считает, что историческая память должна помогать обществу двигаться вперед, а постоянное возвращение к трагедиям прошлого может сформировать ощущение обреченности. В своей публикации он рассуждает о последних высказываниях Президента Касым-Жомарта Токаева, традициях поведения и необходимости перехода от мұң к үміт, сообщает El.kz.

Традиции и современность

Поводом для размышлений автора стали несколько мыслей Главы государства, прозвучавших в последние дни. Одной из них стала тема культуры приветствия и традиционного казахского рукопожатия.

Габдуллин обращает внимание на привычку мужчин при встрече обниматься и целоваться, в том числе когда речь идет о людях в военной форме. По его мнению, разговор о повседневном поведении связан с более широким вопросом сохранения национальной культуры.

«Уважение к традиции - это не музейный экспонат. Это культура повседневного поведения, умение знать, как приветствовать старшего, как обращаться к человеку, как держать себя в обществе.

В казахской традиции приветствие никогда не было пустой формальностью. В него было заложено не только достоинство человека, но и әдеп - воспитанность, приличие, такт.

Поэтому предложение Президента вернуться к традиционным нормам я воспринимаю совершенно спокойно. Более того — поддерживаю».

Автор считает, что традиции могут сохраняться и в условиях технологического развития и глобализации. Современный человек способен пользоваться искусственным интеллектом и одновременно соблюдать нормы әдеп, то есть воспитанности, приличия и такта.

«Глобализация вовсе не означает, что вместе с технологиями и современными знаниями мы обязаны принимать все чужие традиции, импортировать все формы поведения иностранцев. Можно пользоваться искусственным интеллектом и при этом знать, как правильно поздороваться с аксакалом. Можно жить в XXI веке и не забывать, что такое әдеп. Можно быть современным человеком и оставаться истинным казахом».

По мнению Габдуллина, принадлежность к современной эпохе не требует отказа от собственной культурной идентичности. Он поддерживает идею возвращения к традиционным нормам поведения и считает их частью повседневной культуры.

Историческая память и национальный мұң

Еще одна тема, поднятая автором, связана с отношением общества к прошлому. История Казахстана включает войны, голод, репрессии, переселения и другие трагические события, память о которых, по мнению Габдуллина, должна сохраняться.

«У казахского народа была сложная история. Очень трагичная. Тут я не стану предаваться воспоминаниям о минувших веках. Войны, потери, голод, репрессии, переселения, трагедии. Об этом необходимо помнить».

Автор разделяет понятия исторической памяти и исторической тоски. Память, по его мнению, должна помогать обществу понимать цену государственности и независимости, извлекать уроки из прошлого и использовать исторический опыт для движения вперед.

«Народ без исторической памяти - манкурт, он обречён повторять собственные ошибки. Но историческая память и историческая тоска — далеко не одно и то же. Память должна давать человеку силу, надежду. А если каждое новое поколение воспитывать преимущественно на чувстве обиды, поражения и вечной исторической несправедливости, то человек постепенно начинает смотреть не вперёд, а исключительно назад. Вот это уже крайне опасно».

При этом постоянное воспроизводство чувства обиды и поражения может повлиять на восприятие будущего. Габдуллин считает, что общество рискует зафиксироваться на прошлом, если каждое новое поколение воспитывать преимущественно через переживание исторических травм.

Ответственность литературы и культуры

Отдельно писатель говорит о роли тех, кто формирует общественные представления о прошлом и будущем. Речь идет о писателях, поэтах, журналистах и историках, чьи произведения и оценки влияют на общественное сознание.

«У нас есть удивительная способность любую историческую рану превращать в национальный диагноз. Пятьдесят лет обсуждать одну трагедию — можем. Сто раз написать о том, как нам не повезло, — тоже можем. А вот написать о том, как много мы уже смогли сделать и что ещё способны сделать, — почему-то у литераторов и историков тут перо тупеет. Может быть, именно над этим им и стоит подумать».

Габдуллин задается вопросом, почему разговоры о трагедиях прошлого оказываются настолько устойчивыми, тогда как достижения страны и перспективы ее развития получают меньше внимания. По его мнению, литературе и исторической публицистике стоит чаще говорить о том, чего общество уже добилось и что еще способно создать.

«Разговор о национальном мұң вовсе не означает призыв забыть историю, замолчать трагедии или переписать прошлое. Наоборот — историю надо знать. Но знать её следует не для того, чтобы всю жизнь предъявлять кому-то счёт, а для того, чтобы понимать цену независимости, государственности и не повторять прежних ошибок».

Автор подчеркивает, что разговор о национальном мұң не означает призыв забыть трагические страницы истории. Историю необходимо изучать, однако ее знание должно помогать осмысливать настоящее и будущее.

«История должна быть крепким фундаментом, а не временным якорем».

От мұң к үміт

По мнению Габдуллина, литература способна выполнять еще одну важную функцию. Она может рассказывать о страданиях предков, одновременно показывая смысл их борьбы и выживания.

«Писатель обязан не только рассказывать, как страдали наши предки, но и показывать, ради чего они выжили».

В этом контексте автор противопоставляет мұң и үміт, где второе понятие означает светлую надежду. Для общества, которое уже сформировало собственную государственность и продолжает развиваться, взгляд в будущее становится самостоятельной частью национального самоощущения.

«Не только о мұң, но и об үміт - светлой надежде».

Габдуллин перечисляет направления, в которых Казахстан продолжает развиваться, включая государственные институты, дипломатию, экономику, инфраструктуру, образование и международное сотрудничество. При этом он признает наличие проблем и считает, что их существование не должно заслонять возможности страны.

«Казахстан сегодня — это уже не тот Казахстан, который был вчера. И тем более не тот, который существовал сто или двести лет назад. У нас есть свое государство, собственная дипломатическая школа, современная экономика, новые города, инфраструктура, образованная молодёжь, Казахстан всё более активно занимает свое место в международной политике. Конечно, проблем хватает. Иногда кажется, что их даже слишком много. Но государство, которое видит только свои проблемы, рискует перестать замечать собственные возможности. Поэтому мне близка мысль Президента о необходимости смотреть в будущее с надеждой».

Что означает надежда для страны

Автор отдельно уточняет, что надежда не означает ожидание перемен без действий. Будущее, по его мнению, требует ежедневной работы, образования, науки, культуры, бизнеса и воспитания нового поколения.

«Настоящая надежда требует работы. Нужно строить, учиться, спорить, создавать, конкурировать, воспитывать детей, писать умные книги, делать сильное кино, создавать великолепные картины, развивать науку, заниматься бизнесом, защищать страну - словом, каждый день каждому из нас становиться немного лучше».

Габдуллин считает, что современному Казахстану нужен акцент на созидании и развитии. Исторический опыт при этом должен сохраняться как часть национальной памяти и использоваться для формирования будущего.

«Казахстану сегодня нужен не культ страдания, а культ созидания».

Каким может быть новый общественный характер

В финале публикации автор связывает темы традиционного поведения, исторической памяти и отношения к будущему в одну систему взглядов. Для него речь идет о формировании общественного характера, который позволяет сохранять культурную идентичность без постоянной фиксации на трагедиях прошлого.

«Уважать своё прошлое. Сохранять свою культуру, гордитьсяисвоей идентичностью и при этом перестать жить одним только прошлым. Потому что страна, которая всё время оглядывается назад, однажды может обнаружить, что будущее уже прошло мимо. А нам этого допускать никак нельзя. Пора смотреть вперёд без страха, без комплекса. И — простите за прямоту — без вечного мұң».