Чем опасен "афганский скворец": майны захватывают города Казахстана

Обыкновенная майна за несколько десятилетий расселилась по значительной части юга и юго-востока Казахстана. Исследования показывают, что эта хорошо приспособленная к жизни рядом с человеком птица способна захватывать места гнездования и давить на другие виды, сообщает El.kz.

При этом связь между распространением майны и сокращением численности воробьёв оказалась сложнее, чем может показаться: в разных странах исследователи получают разные результаты.

Пришла с юга и быстро освоила Казахстан

Обыкновенная майна, или Acridotheres tristis, относится к семейству скворцовых. Её легко узнать по тёмной голове, бурому туловищу, жёлтым ногам и клюву, а во время полёта хорошо видны белые пятна на крыльях. Птица крупнее привычного обыкновенного скворца и может весить до 150 граммов.

Исторический ареал майны связан прежде всего с Южной Азией. Институт зоологии Казахстана указывает Индию, Пакистан, Афганистан и Мьянму, после чего птица начала активно продвигаться через Центральную Азию. В начале прошлого века она распространилась вдоль Амударьи, затем добралась до бассейнов Зеравшана и Сырдарьи.

В Казахстане первые майны были отмечены возле тогдашнего Чимкента в 1961 году. За последующие десятилетия птица закрепилась в предгорьях юга и востока страны и стала проникать по речным долинам далеко в пустынные районы.

В Алматы майн когда-то привезли специально

История Алматы отличается от естественного продвижения птицы с юга. Согласно сводке “Птицы Казахстана”, весной 1962 года в город из Ташкента привезли около двухсот майн. Интродукция оказалась успешной, и сформировавшаяся популяция начала расселяться дальше.

Поэтому появление майны в разных частях Казахстана имеет разное происхождение. Где-то речь идёт о постепенном расширении ареала, а алматинская популяция получила дополнительный импульс благодаря человеку.

К концу прошлого века майна уже стала обычной птицей многих населённых пунктов юга страны. По данным Института зоологии, её отмечали до Аральского моря, Жезказгана, Балхаша и Алакольской котловины, отдельные птицы доходили до Иртыша.

Города оказались для майны почти идеальной средой

Майна чрезвычайно пластична в выборе жилья. Она устраивает гнёзда в дуплах, пустотах зданий, под крышами, в расщелинах, обрывах и искусственных домиках для птиц. Рядом с человеком природный дефицит подходящих полостей частично компенсируется архитектурой.

С кормом ситуация похожая. Майна ест насекомых, плоды и другую растительную пищу, легко переключается на остатки человеческой еды. Поэтому двор, рынок, кафе, контейнерная площадка или газон могут работать для неё как стабильный источник пищи.

Исследования в Австралии показывают, что майны особенно успешно заселяют сильно изменённые человеком пространства. Высокая численность вида обнаруживалась в районах с меньшим количеством деревьев, тогда как природные территории с более сложной растительностью подходили ей хуже.

В Алматы счёт иногда шёл на тысячи

Майна давно перестала быть для Алматы редкостью. Институт зоологии приводит данные наблюдений начала века, когда крупные группы регулярно собирались на ночёвку в центре города.

Зимой под крышей Дворца Республики орнитологи насчитывали до 943 птиц. Весной следующего года число майн на этой ночёвке превышало тысячу, а специалисты впоследствии отмечали, что общая городская популяция продолжила увеличиваться.

Летом птицы также образуют крупные скопления. В Ботаническом саду Алматы наблюдали стаи примерно до сотни особей. Для вида, появившегося в стране сравнительно недавно по историческим меркам, скорость освоения городской среды выглядит впечатляюще.

Почему майну называют одним из проблемных пришельцев

Обыкновенная майна получила дурную международную репутацию после включения в известный перечень ста наиболее проблемных инвазивных чужеродных видов мира. Эту формулировку часто пересказывают как рейтинг “самых опасных”, хотя смысл перечня другой.

Авторы включали туда виды, которые на разных территориях демонстрировали серьёзные последствия для экосистем, экономики или других организмов. Само попадание в перечень не означает, что майна наносит одинаковый ущерб в любой стране, где встречается. На глобальном уровне её природоохранный статус при этом остаётся благополучным – Least Concern.

Есть ещё одна существенная оговорка для Казахстана. Часть местной популяции сформировалась вследствие естественного продвижения ареала из Центральной Азии, поэтому слово “инвазивная” применительно ко всей казахстанской популяции требует осторожности. В Алматы ситуация отдельная из-за документированной интродукции птиц из Ташкента.

Главный конфликт начинается у гнезда

Майна относится к птицам, которые самостоятельно не выдалбливают полноценные дупла и используют уже существующие полости. За такие места конкурируют воробьи, синицы, некоторые скворцы и другие городские птицы.

Размер даёт майне преимущество. Она крупнее большинства мелких дуплогнездников, активно защищает территорию и способна занимать удобные полости в деревьях и зданиях.

Эксперимент в Израиле хорошо показал этот механизм. Учёные установили гнездовые ящики с отверстиями разного размера: в одни могла проникать майна, другие оставались доступными только более мелким птицам. Именно размер входа серьёзно влиял на то, кто получал место для размножения.

После появления майн воробьёв стало резко меньше

Особенно важные данные появились в научной работе, опубликованной летом 2025 года. Исследователи смогли сравнить одну и ту же систему искусственных гнездовий до и после появления майн.

После закрепления нового вида количество гнездящихся домовых воробьёв на экспериментальной территории сократилось на 68,1%. Авторы использовали данные нескольких сезонов и сравнивали изменения между различными типами гнездовий.

Большие синицы тоже изменили поведение. После появления майн они заметно чаще выбирали домики с маленьким входом, куда более крупный конкурент проникнуть не мог. Учёные интерпретируют это как реакцию на давление со стороны майн.

Камеры зафиксировали нападения на гнёзда

Долгое время рассказы о майнах, уничтожающих кладки других птиц, основывались в значительной степени на отдельных наблюдениях. Эксперимент с видеонаблюдением позволил увидеть происходящее непосредственно возле гнездовий.

В исследовании было разорено 46% наблюдавшихся гнёзд больших синиц. В половине зафиксированных случаев виновниками оказались майны, причём позднее они использовали захваченные гнездовья для собственного размножения.

Это уже серьёзное подтверждение сразу двух механизмов давления: хищничества и последующего захвата ограниченного ресурса. Для птиц, которым нужны полости, потеря подходящего места может сорвать весь сезон размножения.

Но научная картина намного сложнее

Результаты из Израиля впечатляют, однако другие исследования показывают менее однозначную картину. В Австралии учёные изучали гнездовые ящики в Новом Южном Уэльсе и Квинсленде и не обнаружили значимого негативного воздействия майны на местных птиц именно на этих площадках.

Одной из причин могла быть низкая активность местных видов в установленных домиках. Более существенным фактором неудачного размножения там оказались местные опоссумы, регулярно посещавшие искусственные гнездовья.

Австралийские специалисты поэтому давно предупреждают против слишком простой схемы, где присутствие майны автоматически объясняет любое сокращение городской орнитофауны. На численность птиц одновременно влияют устройство городской среды, растительность, доступность дупел, хищники и корм.

Австралия показала и другое: влияние всё-таки бывает

Длительное наблюдение в Канберре дало более тревожный результат. Исследователи сравнили численность птиц до и после закрепления майны и обнаружили отрицательную связь с динамикой ряда мелких и дуплогнездящихся видов.

При этом даже эта работа не обнаружила одинакового эффекта для всей орнитофауны. Некоторые крупные птицы сохраняли численность или становились многочисленнее, а влияние на отдельные виды существенно различалось.

Именно поэтому вопрос о масштабном контроле майны остаётся дискуссионным даже в Австралии, где птица официально считается чужеродной. Исследователи прямо указывают, что экологические последствия и эффективность борьбы нужно оценивать применительно к конкретной территории.

Что происходит, когда майн начинают отлавливать

Интуитивно кажется, что после снижения численности агрессивного конкурента местным птицам должно сразу стать легче. Современное исследование из Мельбурна показало, что экосистемы работают сложнее.

После общественной кампании по отлову численность майн на контрольной территории действительно снизилась. Однако общего роста разнообразия местных птиц учёные не обнаружили.

Зато заметно увеличилось количество другого агрессивного вида – австралийского шумного минора. Получился своеобразный экологический эффект освобождённого места: уход одного сильного конкурента изменил баланс между остальными птицами, но автоматически не вернул сообщество к прежнему состоянию.

В исчезновении воробьёв майна далеко не единственный подозреваемый

Домовый воробей сокращается во многих европейских городах, где майна не играет сопоставимой экологической роли. Один из самых известных примеров дала французская столица.

За пятнадцать лет наблюдений среднее количество домовых воробьёв на обследованных участках Парижа снизилось примерно на 89%. Исследователи проверяли влияние погоды, загрязнения, особенностей застройки и других факторов, но единственного универсального объяснения не получили.

Одновременно снижение коррелировало с распространением в городе ястребов-перепелятников. При этом воробьи сокращались на участках с разными характеристиками среды, что ещё раз показывает сложность происходящего.

Мы сами меняем города так, что воробьям становится негде жить

Домовый воробей тысячелетиями приспосабливался к соседству с человеком. Старые здания предоставляли ему массу щелей, отверстий под кровлей и ниш, пригодных для гнездования.

Современные фасады становятся герметичнее. После капитального ремонта закрываются полости, утепляются стены, меняются крыши и исчезают привычные места, которыми поколения птиц пользовались годами.

Одновременно меняется озеленение. Плотные кустарники уступают место коротко подстриженным газонам и декоративным посадкам, а уменьшение числа насекомых особенно чувствительно для птенцов. Поэтому даже полное отсутствие майны не гарантирует благополучия воробьиной популяции.

Маленький вход в домик действительно способен помочь

Эксперименты с гнездовыми ящиками дают простое практическое решение для части видов. Размер входного отверстия можно подобрать так, чтобы небольшая птица попадала внутрь, а более крупная майна оставалась снаружи.

В работе 2025 года большие синицы после появления майн стали значительно чаще занимать защищённые домики. Их использование ящиков с маленьким входом увеличилось почти на 60%.

Однако универсального диаметра для всех птиц нет. Скворцу, воробью и синице нужны разные параметры, поэтому рекомендация просверлить во всех городских скворечниках отверстия одного размера может дать противоположный результат.

Майна умеет быть полезной

Образ экологического злодея тоже упрощает реальность. Майна активно поедает беспозвоночных и использует поля, сады и пастбища как кормовые территории.

В её рацион могут попадать жуки, гусеницы, прямокрылые и другие насекомые, среди которых есть сельскохозяйственные вредители. Именно универсальность питания стала одной из причин успеха вида рядом с человеком.

Проблема возникает там, где высокая численность майны начинает менять конкурентные отношения внутри сообщества. Полезное уничтожение части насекомых вполне может соседствовать с давлением на птиц, которым нужны те же гнездовые полости.

Есть ли риск для человека

Майна хорошо приспосабливается к близкому соседству с людьми и обычно избегает прямого физического контакта. В период размножения птицы способны активно защищать участок вокруг гнезда и громко реагировать на кошек, людей и других потенциальных хищников.

Крупные коллективные ночёвки создают другую проблему. Сотни птиц в одном месте означают шум и большое количество помёта, поэтому в некоторых зарубежных городах такие скопления рассматривают уже как коммунальную и санитарную проблему.

При этом наличие у птиц различных микроорганизмов само по себе ещё не означает высокий риск заражения человека. Для оценки реальной эпидемиологической угрозы нужны данные о передаче конкретных возбудителей, поэтому превращать майну в “разносчика болезней” без такой оговорки было бы некорректно.

Можно ли считать её захватчиком в Казахстане

С биологической терминологией здесь есть нюанс. Вид способен быть инвазивным в одной части мира и одновременно расширять естественный ареал в другой.

Для Австралии происхождение майны очевидно: её туда завёз человек. Для Казахстана история сложнее, поскольку птица двигалась сюда из соседних районов Центральной Азии самостоятельно, одновременно с этим её специально интродуцировали в Алматы.

Поэтому международный ярлык инвазивного вида ещё не отвечает на вопрос, насколько майна вредна конкретно для экосистем Шымкента, Тараза или Алматы. Для такого вывода нужны местные исследования.

Доказательств “исчезновения воробьёв из-за майн” в Казахстане пока недостаточно

Казахстанские источники хорошо документируют распространение самой майны. Известны её места обитания, крупные скопления и историческое продвижение по территории страны.

Гораздо хуже изучена долгосрочная динамика её возможных конкурентов. В открытых научных источниках нам не удалось обнаружить многолетнего исследования, которое одновременно отслеживало бы рост популяции майны и сокращение воробьёв, синиц или обычных скворцов в одном из крупных городов Казахстана.

Поэтому наблюдение “раньше было больше воробьёв, теперь больше майн” пока остаётся наблюдением. Зарубежные эксперименты дают серьёзные основания исследовать такую связь и в Казахстане, но заменить местные данные они не могут.

Самостоятельно объявлять майне войну нельзя

В Казахстане майна не относится к птицам Красной книги. В базе Института зоологии она указана как вид, используемый в иных хозяйственных целях, кроме охоты и рыболовства.

Из этого, однако, не следует право жителей самостоятельно стрелять по птицам во дворах или парках. Казахстанские правила прямо запрещают охоту с оружием на землях населённых пунктов и на прилегающей территории в установленном радиусе.

Действующие правила охоты также требуют соблюдения установленного порядка пользования животным миром. Поэтому любые программы регулирования численности, если необходимость в них будет научно доказана, должны проводиться в рамках природоохранного законодательства, а не силами жителей с пневматикой.

Что может помочь городским птицам

Международные исследования дают довольно прагматичный ответ. Хороший эффект могут давать правильно подобранные искусственные гнездовья, особенно когда конструкция защищает мелкие виды от более крупных конкурентов.

Ещё важнее сама городская среда. Сохранение старых деревьев, кустарников и естественных укрытий оставляет птицам корм и места для размножения, а контроль открытых пищевых отходов уменьшает преимущество видов, способных постоянно кормиться человеческими остатками.

Для Казахстана следующий шаг лежит в области обычной полевой науки: нужны регулярные учёты одних и тех же городских участков. Только они покажут, где растущая популяция майны действительно вытесняет соседей, а где сокращение привычных птиц связано прежде всего с тем, во что за последние десятилетия превратилась сама городская среда.

Птицы перестают мигрировать: сигнал тревоги для всей планеты.