Шылпык и погребальные обряды Центральной Азии. О чём молчит зороастрийская башня у Амударьи

Шылпык и погребальные обряды Центральной Азии. О чём молчит зороастрийская башня у Амударьи
Фото: ©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)

На холме у Амударьи сохранилось гигантское погребальное сооружение, которое археологи связывают с зороастрийским обрядом. Но его возраст и устройство оказались сложнее популярных описаний, сообщает El.kz.

В сорока трёх километрах к югу от Нукуса, на правом берегу Амударьи, над равниной поднимается одинокий холм. Его вершину охватывает массивная глинобитная стена, похожая на остатки крепости. Отсюда далеко видно окрестности, однако в самом сооружении археологи не обнаружили признаков постоянного жилья и оборонительных устройств, привычных для хорезмских городищ.

Памятник называется Чильпык, Шылпык или Чилпык-кала. Его обычно представляют как зороастрийскую «башню молчания», где тела умерших оставляли под открытым небом. Эта трактовка получила веское археологическое обоснование, но реконструкции с трёхъярусными площадками и центральным колодцем, как и утверждения о точном возрасте в 2200 лет, требуют существенно большей осторожности.

Не крепость, хотя стены достигают пятнадцати метров

Сооружение построили на естественном останце высотой около сорока метров. Сохранившаяся стена поднимается местами до пятнадцати метров, а её план напоминает незамкнутый овал размером примерно 79 на 65 метров. Для строительства использовали крупные блоки пахсы – утрамбованной глины. У основания толщина стены превышает четыре метра, тогда как наверху она значительно уже.

Внутреннее пространство устроено необычно: между естественной скалой и внешней стеной лежат огромные массы глины и песка, укреплённые кирпичными перегородками. Археолог Юрий Манылов, опубликовавший результаты исследований в 1981 году, оценивал объём этой засыпки приблизительно в восемнадцать тысяч кубометров. Постройка требовала колоссального труда, хотя для жилья такой мощный искусственный настил не нужен.

На подъёме сохранились участки древней лестницы. Исследователи насчитали около семидесяти пяти ступеней, расположенных на протяжении двадцати метров; перед ними обнаружили остатки небольшого пандуса. Невысокие, пологие ступени позволяли подниматься на холм без чрезмерных усилий, что имеет значение при попытках понять назначение сооружения.

Особого внимания заслужили керамические желоба, найденные возле внутреннего края стены. Их назначение связывают с отводом дождевой воды. Для оборонительной башни такая деталь сама по себе не удивительна, однако вместе с приподнятой площадкой, отсутствием жилья и незащищённым входом она составляет важную часть аргументации в пользу погребального предназначения памятника.

<em><span style="font-weight: 400;">©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)</span></em>
©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)

Почему зороастрийцы избегали обычного захоронения

В зороастрийской традиции тело после смерти считалось источником ритуального загрязнения. Погребальные предписания были направлены на то, чтобы разлагающиеся останки не соприкасались с почвой и водой и не оскверняли огонь. Речь шла о религиозных представлениях о чистоте творения, а не о знании современной микробиологии или санитарных технологий.

В авестийском «Видевдате» описывается вынесение тела на возвышенное место, доступное птицам и животным, которые питаются падалью. После удаления мягких тканей кости могли помещать в специально подготовленные костехранилища. Исследовательница зороастризма Мэри Бойс подчёркивала, что письменные предписания относятся к разным периодам и областям, поэтому их нельзя превращать в единую неизменную инструкцию для всего древнего мира.

Отсюда происходит и название «башня молчания», распространившееся в европейских описаниях зороастрийской погребальной практики. Слово «дахма» употреблялось в более широком значении и не обязательно означало именно высокую круглую башню: для обряда могли использовать естественное возвышение или специально огороженную открытую площадку.

В популярных описаниях Шылпыка часто встречается схема из трёх концентрических кругов для мужчин, женщин и детей с колодцем в центре. Подобное устройство действительно известно по описаниям поздних зороастрийских дахм, прежде всего у парсов Индии. Но планировка одного обряда в другом месте и в другую эпоху ещё не доказывает, что именно так выглядела внутренняя площадка Чильпыка. Археологические публикации фиксируют здесь скальный выступ, засыпку и радиальные конструктивные стенки, а не достоверно установленные три погребальных кольца.

<em><span style="font-weight: 400;">©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)</span></em>
©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)

Археологическая загадка: костницы находились вокруг, но не на холме

В 1940 году Чильпык обследовала Хорезмская археологическая экспедиция под руководством Сергея Толстова. Учёный предположил, что это дахма: специально изолированное от земли место, куда выносили тела умерших. Позднейшие исследования Манылова подкрепили гипотезу анализом архитектуры, расположения сооружения и погребальных памятников поблизости.

Однако появился парадокс. Во время неоднократных обследований самого чильпыкского холма в 1965, 1968 и 1970–1971 годах исследователи не нашли ни одного фрагмента оссуария античной эпохи. Оссуариями называют керамические или каменные вместилища для очищенных костей. Отсутствие таких находок на вершине не опровергает назначение дахмы: её могли использовать для первого этапа обряда, а кости переносить в другое место.

Именно такую картину позволяет предполагать окружающая археология. На Кубатау, примерно в пятнадцати–двадцати километрах от Шылпыка, известны погребальные памятники первых веков нашей эры. Оссуарные фрагменты обнаружены также на Бештюбе и в некрополе Шейхджели. В горных расщелинах и нишах находили обломки глиняных вместилищ; отдельные сосуды ставили на площадках и обкладывали камнями.

Манылов рассматривал эти возвышенности как часть единого культового района, центром которого мог быть Чильпык. Получается, что масштабная башня и удалённые некрополи, вероятно, выполняли разные функции внутри погребального ритуала. Но привязать конкретный найденный оссуарий к конкретному умершему, чьё тело прежде находилось на вершине башни, археологические данные не позволяют.

Откуда приносили умерших и кто имел право на обряд

Сохранившиеся сведения показывают, что рядом с сооружением не было крупного древнего поселения. Манылов указывал: ближайшее известное ему городище, Гяуркала, находилось примерно в двадцати шести километрах к югу, а другие поселения располагались ещё дальше. Поэтому вопрос о том, кто именно пользовался дахмой и каким путём сюда доставляли умерших, нельзя решить одной ссылкой на расположение памятника.

Этнографы записали предания о том, что тела привозили через Амударью на лодках. Существовал и рассказ, будто в Чильпыке прощались прежде всего со знатными людьми. Но оба свидетельства были зафиксированы значительно позже предполагаемого времени работы сооружения. Они помогают понять народную память о месте, но не устанавливают социальный состав погребённых и не подтверждают существование конкретного речного маршрута.

Особенно выразительна местная легенда о юноше, которому велели оставить престарелого отца на холме. Услышав рассказ отца о том, что тот сам когда-то поступил так же со своим родителем, молодой человек отказался выполнять жестокий обычай. Позднее мудрость старика помогла правителю, и тот отменил прежнее правило. Эта история вошла в описание памятника, представленное Узбекистаном в ЮНЕСКО, как фольклорное предание. Её не следует путать с реальным зороастрийским погребальным ритуалом: легенда повествует об оставлении живых стариков, а археологи исследуют место посмертного обряда.

<em><span style="font-weight: 400;">©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)</span></em>
©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)

Две тысячи двести лет или первые века нашей эры

Возраст Чильпыка в популярных туристических текстах нередко оценивают более чем в две тысячи двести лет. Иногда это объясняют строительством в III–II веках до нашей эры. Между тем уже Манылов датировал первоначальное сооружение первыми веками нашей эры, опираясь на керамику и строительные материалы. Он отдельно объяснял, почему обилие более поздних черепков могло приводить предыдущих исследователей к другой датировке.

В заявке, размещённой на сайте Центра всемирного наследия ЮНЕСКО в сентябре 2025 года, основной античный этап памятника также отнесён к I–IV векам нашей эры. Отмечены ремонты VII–VIII столетий и материалы более позднего периода, вплоть до XI века. Это означает, что история холма состояла из нескольких строительных и хозяйственных этапов. Возраст зороастрийской традиции в Хорезме нельзя автоматически считать датой возведения сохранившихся стен.

Сведения о позднем использовании башни тоже неоднородны. Международный институт центральноазиатских исследований указывает, что в IX–XI веках сооружение служило сигнальной башней. Археологические следы перестроек и обживания этого времени есть, однако детали такой функции реконструируются по совокупности признаков, а не по сохранившимся письменным распоряжениям. Условное прозвище «крепость» потому не должно заслонять более раннее культовое назначение.

Почему эта история касается и Казахстана

Обычаи вторичного захоронения костей существовали далеко за пределами древнего Хорезма. Их следы обнаружены и в средневековых городах Казахстана, где местные формы зороастрийской традиции сочетались с другими религиозными представлениями. Это особенно заметно на пересечении маршрутов Великого Шёлкового пути, по которым вместе с людьми и товарами распространялись верования и ритуалы.

Близкий по смыслу пример даёт Тектурмас в древнем Таразе. На склонах холма археологи выявили оссуарные захоронения, датируемые VI–IX веками. Вместилища для костей устанавливали в скальных нишах, галереях и крупных керамических сосудах. Рядом встречаются погребения других религиозных традиций. Но сходство обряда не означает, что в Таразе существовала точная копия Шылпыка: форма погребальных сооружений и конкретные правила различались.

Это объясняет, почему вопрос о древних религиях Центральной Азии нельзя свести к смене одной веры другой в определённом году. Наличие зороастрийских погребений в Таразе не делает всех горожан зороастрийцами, точно так же как сооружение на Шылпыке само по себе не раскрывает конфессиональный состав всего Хорезма. Археология позволяет описывать реальные практики, сохраняя различие между находкой и реконструкцией.

Что защищают сегодня

В апреле 2025 года Агентство культурного наследия Узбекистана напомнило, что Чильпык внесён в государственный перечень охраняемых памятников. Его изображение присутствует на гербе Каракалпакстана, а для посетителей к холму оборудовали подъём. В сентябре того же года Узбекистан включил объект в свой предварительный список для возможного выдвижения на статус Всемирного наследия ЮНЕСКО. Само включение в предварительный список ещё не означает присвоения такого статуса.

Для будущих исследований ключевой вопрос остаётся вполне конкретным: как соотносились площадка на вершине Чильпыка и окружающие оссуарные некрополи. Археологические планы, обнаруженные водоотводы, древняя лестница и погребальные сосуды в соседних горах дают основания видеть здесь сложный ритуальный комплекс. Однако расположение всех этапов обряда, пути доставки умерших и точное устройство верхней площадки до сих пор нельзя восстановить с той уверенностью, с какой их обычно рисуют в социальных сетях.

<em><span style="font-weight: 400;">©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)</span></em>
©El.kz/Марина РУЗМАТОВА/ ИИ (ChatGPT)

El рекомендует