Курултай на берегу Керулена в 1251 году поставил во главе Монгольской империи внука Чингисхана, старшего сына Толуя и Сорхахтани-беки. Престол достался ему после тяжёлой схватки с потомками Угэдэя, и первые месяцы ушли на розыск, суды и казни вчерашних соперников. Подробнее – в материале El.kz.
Хозяйство державы к тому моменту держалось на инерции завоевания. Наместники в областях собирали подати по своему разумению, ханские гонцы забирали лошадей и провиант у ближайшего селения, а купеческие товарищества, кредитовавшие двор, приходили с расписками, оставшимися от регентши Торегене и хана Гуюка.
Американский историк Томас Оллсен, написавший о правлении Мунке отдельную монографию, видел здесь первую попытку центра пересчитать собственные ресурсы и перевести империю с добычи на постоянный доход. Казна при новом хане начала с того, что признала старые долги двора перед мусульманскими купцами и погасила их.
Зачем ему понадобилась перепись?
Со второго года правления по областям пошли счётчики. С 1252 года переписывали дворы в Северном Китае, в Иране, в Закавказье, позже очередь дошла до степных улусов и русских княжеств. Записывали мужчин рабочего возраста, скот, пашню, ремесленные мастерские.
Перепись давала хану то, чего прежде не было ни у одного монгольского правителя, а именно цифру, от которой можно считать налог и набор в войско. В русских землях эта работа завершилась к 1257 году и запомнилась летописцам как «число». В Иране размер подушной подати, кубчура, поставили в зависимость от достатка, и самые состоятельные плательщики отдавали до десяти динаров в год.
Казахстанский историк Канат Ускенбай, занимавшийся восточным Дешт-и Кыпчаком в тринадцатом веке, подчёркивал, что учёт населения кочевой полосы шёл труднее оседлой и опирался на родовые подразделения, а не на дворы. Итог всё равно получался проверяемым, потому что за недобор отвечали местные начальники.
Почему войско стали содержать из казны?
Монгольская армия классического образца кормилась сама. Воин приходил со своими конями, оружием и запасом, а в походе брал недостающее там, где стоял. Для короткой кампании такой порядок работал, для гарнизонов в Хорасане или в китайских провинциях он превращался в непрерывное разорение подвластных земель.
Мунке распорядился иначе. Рашид ад-Дин передаёт его указы о том, что войска и чиновники получают содержание из казны по установленной норме, а самовольные поборы с населения караются. Кочевники платили в пользу этой казны скотом, примерно одну голову с сотни, и полученное расходилось обратно на жалованье и припас.
Смысл перемены был прямой. Командиру стало выгоднее держать людей при себе и отчитываться, а земледельцу Ирана или Шаньси стало с чего платить в следующем году. Тюрколог Александр Кадырбаев, разбиравший судьбу кыпчакских и карлукских отрядов на монгольской службе, отмечал, что именно при Мунке такие контингенты окончательно превратились в регулярные части с довольствием.
Что он сделал с ямской службой?
Ямскую сеть завёл ещё Угэдэй в тридцатые годы XIII века. Станции с лошадьми, проводниками и провиантом стояли вдоль главных дорог на расстоянии дневного перехода, и гонец с ханской пайцзой менял коня и ехал дальше. За двадцать лет система обросла злоупотреблениями.
Пайцзы раздавали родичи хана, царевичи и наместники, купцы выпрашивали их для своих караванов, послы сворачивали с тракта в богатые города и жили там за счёт горожан. Мунке отобрал право выдачи пайцз у улусных владетелей и оставил его за собой. Гонцам запретили съезжать с назначенного пути, установили норму выдачи коней и суточного корма.
Юваини, служивший в монгольской администрации Ирана и знавший порядки изнутри, описывал новые правила как возвращение дорог их прямому назначению. Его «Тарих-и джахангушай» остаётся главным свидетельством современника о реформе.
Кто платил за станции?
Содержание яма перевели на особый разряд хозяйств. Приписанные к станции дворы несли повинность лошадьми, кормом и людьми, и эта повинность засчитывалась им вместо части общего налога. Размер записали в реестр, составленный по той же переписи.
Историки Сергей Кляшторный и Турсун Султанов, писавшие о государствах евразийских степей, указывали на связь двух мер. Учёт населения и упорядоченная почта работали как одна конструкция, потому что без переписи нельзя было расписать ямскую повинность, а без яма отчёты переписчиков не доходили до ставки в срок.
Скорость сообщения при этом выросла настолько, что срочная эстафета проходила за сутки несколько сотен вёрст. Распоряжение из Каракорума достигало Тебриза за недели вместо месяцев.
Что осталось после 1259 года?
Деньги и связь сразу пошли в дело. Западный поход Хулагу, снаряжённый по решению курултая, дошёл до Багдада и взял его в 1258 году, и снабжение этой армии велось по спискам, составленным переписчиками несколькими годами раньше. Одновременно сам Мунке вёл войну в Сычуани, где и умер летом следующего года под стенами осаждённой крепости.
Империя после его смерти распалась на враждующие части, но заведённые при нём порядки пережили раздел. Ильханы в Иране и юаньский двор в Китае продолжали собирать кубчур, вести реестры дворов и держать ямскую сеть. Марко Поло, проехавший по владениям Хубилая через три десятилетия, описывал станции с готовыми лошадьми как обычную часть дорожного быта.
El.kz также писал о том, что как войска Чингисхана брали неприступные города.
