Работа мастерицы Жадыры Кабдоллакызы, поразившей общественность огромным тканым портретом Димаша Кудайбергена, вызвала бурное обсуждение в соцсетях. Всего за две недели после публикации произведение набрало около 1,8 миллиона просмотров и более 15 тысяч комментариев. Сейчас проживающая в Астане мастерица уже восемь лет занимается ковроткачеством и обучает этому искусству более 500 учеников по всему миру. Корреспондент El.kz поговорила с мастерицей о том, что подтолкнуло её связать портрет Димаша, и как увлечение, начавшееся ради дочери, переросло в большое дело.
— Жадыра ханым, огромный портрет Димаша удивил многих. Почему ваш выбор пал именно на него?
— Когда я только начинала вязать ковры, начинала с небольших работ. Потом научилась делать орнаменты, использовать разноцветные нити. Постепенно набиралась опыта, развивала мастерство. И потом пришла мысль: «Если я могу перенести на ковёр орнамент или любой рисунок, почему бы не попробовать связать портрет человека?»
Эта идея возникла два года назад. Но я долго думала, чей образ связать. Хотела сделать портрет таких личностей, как Абай Кунанбаев, Ыбырай Алтынсарин, Ахмет Байтурсынов. Была и мысль о портрете Президента Касым-Жомарта Токаева или Геннадия Головкина.
Мне нужна была личность, которой гордится каждый казах, которую уважают все. Потом я побывала на концерте Димаша. Я очень его уважаю. Высоко ценю его трудолюбие, талант, человеческие качества. На концерте я видела людей, специально приехавших из-за границы, чтобы послушать его. Тогда я почувствовала, что Димаш — гордость нашего народа, личность, способная объединять людей. Так я и решила связать его образ.
— Вы сразу приступили к реализации этой идеи?
— Нет, сначала сильно сомневалась. Были сомнения: «Получится у меня или нет?» Одно дело — вязать орнамент, и совсем другое — создавать портрет человека. Передать нитью лицо, взгляд, мимику, характер человека — задача непростая.
Когда-то я ходила в художественную школу. Там наш преподаватель говорил, что чтобы портрет выглядел живым, нужно чувствовать душу и характер человека. Работая над портретом Димаша, я тоже не хотела просто скопировать фотографию. Хотела, чтобы через изображение чувствовалась его сущность.
— Как вы выбирали фотографию, которая легла в основу портрета?
— Я пересмотрела очень много фотографий. На одной Димаш казался непохожим на себя, другую было сложно передать нитью. Так я просмотрела около сотни снимков.
Фото: из личного архива Жадыры Кабдоллакызы
В итоге остановилась на одной фотографии. Но и на само окончательное решение ушло немало времени — была неуверенность в себе. Потом была сделана специальная схема рисунка. Высота портрета — 2 метра, ширина — 1,40 метра. Схема и эскиз — это одно, работа на бумаге, а перенести портрет такого размера нитью на ковёр — совсем другая задача.
View this post on Instagram
Пока ковёр не был полностью закончен, сомнения и страх не покидали меня. Но поскольку сам процесс ткачества мне очень нравится, я довела дело до конца. Вложила в эту работу все свои знания и способности.
— Ожидали ли вы, что портрет так быстро разлетится по соцсетям?
— Конечно, я хотела, чтобы мой труд оценили, чтобы он понравился людям. Но долго не решалась его опубликовать.
После публикации в Instagram рилс сразу начал распространяться. За один час набралось больше трёх тысяч комментариев. Каждую секунду приходили десятки сообщений. Глядя в телефон, я думала: «Неужели это происходит на самом деле, со мной?»
На следующий день начали обращаться разные паблики и телеканалы, приглашать на интервью. Да, я действительно хотела такого результата, но не ожидала, что всё будет развиваться именно так.
— Какие отклики пришли от поклонников Димаша?
— Сейчас видео набрало почти 1 миллион 800 тысяч просмотров. Написано более 15 тысяч комментариев. Среди них я не встретила ни одного негативного отзыва. Не было ничего вроде «мне не понравилась ваша работа».
Видя всё это, я сама до сих пор не могу поверить, что мою работу приняли так хорошо. Безгранично благодарна поклонникам Димаша и, конечно, самому Димашу.
— Видел ли сам Димаш этот портрет? Планируете ли вы вручить его ему?
— Конечно, я хочу вручить портрет Димашу лично. Если не смогу передать его прямо в руки, готова отдать его любым другим способом, если появится такая возможность.
Дошла ли эта новость до Димаша или нет, точно сказать не могу. Но надеюсь, что он видел это, слышал обо мне. Понимаю, что у него плотный рабочий график. Впереди мировой тур. Верю, что когда гастроли закончатся и появится время, он сам или его команда свяжутся со мной.
Ковроткачество научило меня терпению. У всего есть своё время. Поэтому я готова ждать. Верю, что этот портрет однажды, в своё время, попадёт в руки Димаша.
— Теперь вернёмся к вам. Где вы родились и выросли? Какая у вас специальность?
— Я родом из города Уральска. Там родилась и выросла. По специальности я менеджер. В 2007 году окончила Западно-Казахстанский государственный университет имени Махамбета Утемисова. Сейчас мне сорок лет, живу в Астане. У меня семья, трое дочерей.
— Как вы пришли к ковроткачеству? Что стало причиной?
— Всё началось со здоровья моей второй дочери. Она с раннего детства часто болела. Даже если мы не выходили из дома, она не ходила в садик, всё равно постоянно заболевала. Пролечится, два-три дня чувствует себя хорошо — и снова болеет. Мы много обращались к врачам.
В итоге выяснили, что у неё сильная чувствительность к пыли и различным запахам. Врачи посоветовали убрать из дома предметы, собирающие пыль. Среди них были и шерстяные изделия, книжные полки, игрушки, цветы, а также ковёр.
Но полностью отказаться от ковра мне не хотелось. Казахский дом трудно представить без ковра. К тому же дочери тогда было всего полтора года. Меня мучила мысль: «Как посадить маленького ребёнка на голый пол?» Тогда я решила сама связать небольшой ковёр для дочери.
— Откуда вы тогда узнали тонкости ковроткачества?
— Я постоянно смотрела страницу одной испанской девушки в Instagram, которая ткала ковры. Её работы мне очень нравились. Но я не знаю испанского языка. Тогда ещё не было таких удобных технологий, как сейчас. Поэтому каждое написанное ею слово я вставляла в переводчик и переводила по отдельности.
Раз за разом рассматривая её фотографии, я решила: «Кажется, я тоже смогу это сделать». Сначала даже не знала, какие нити использовать. Искала в Google: «Из чего ткут ковры?», «Где найти толстую нить?» В поисках нашла и нужную нить, и технику плетения. Так я соткала первый ковёр для дочери.
— Как ковроткачество превратилось для вас в постоянное дело?
— Люди, увидевшие ковёр, заинтересовались и начали говорить: «Почему не ткёшь на заказ? Сделай и нам». А я смеялась и отвечала: «Я же не бабушка, которая сидит и ткёт ковры. Завтра выйду на работу, мне такой бизнес не нужен».
Потом мы переехали в Астану. Здоровье дочери улучшилось, я отдала её в садик. Когда сама планировала выходить на работу после декрета, узнала, что беременна третьей дочерью. В новом городе рядом не было близких, которые могли бы помочь. Мысль о том, что снова долго придётся сидеть дома, сильно меня угнетала.
Тогда, в один из холодных астанинских дней, сидя дома, я снова взялась за ткачество. Тогда же открыла страницу в Instagram. Первые заказы мне дали родственники и знакомые. Но примерно через месяц заказы прекратились. Дело в том, что маленькие коврики были непривычны для наших людей. Многие хотят постелить в доме большой ковёр.
Тогда я решила использовать знания, полученные по специальности. Я училась на менеджера, в университете мы изучали маркетинг и пути развития бизнеса. Я изучила рынок, проанализировала, какой ковёр нужен людям.
Так я начала вязать ковры большого размера и наносить на них казахские национальные орнаменты. После этого спрос вырос, заказов стало больше. Позже заметила, что людям интересно и самим научиться ковроткачеству. Так, наряду с приёмом заказов, начала вести обучающие курсы.
— Какие ковры сейчас чаще всего заказывают?
— Чаще заказывают ковры с орнаментом. Конечно, есть и те, кто просит однотонный, простой ковёр. Но спрос на работы в национальном стиле выше.
Фото: из личного архива Жадыры Кабдоллакызы
Думаю, у моих ковров есть три главные особенности. Первая — они делаются вручную. Вторая — ткутся из хлопковой нити. Третья — используются казахские национальные орнаменты.
У каждого орнамента есть своё значение и смысл. Меня особенно радует, что ковры с казахским орнаментом интересны людям по всему миру.
— Где вы ищете орнаменты и новые дизайны для ковров?
— Выбор дизайна — один из самых сложных этапов для меня. Он требует не только творчества, но и большого поиска.
У нас остались ковры от предков, изделия, сотканные бабушками. Их образцы встречаются в старых книгах. Поэтому я стараюсь искать и собирать такие издания. Сейчас у меня формируется собственная библиотека. Некоторые книги специально заказываю из России. Редкие издания, которые не найти в Казахстане, ищу на букинистических сайтах.
Глядя на ковры и орнаменты в этих книгах, я черпаю идеи. Я не историк и не могу сказать, что глубоко изучила эту область. Но мне не хочется применять орнамент где попало только потому, что он красивый. Я хочу, чтобы его изначальный смысл не терялся. Поэтому стараюсь вносить его в свой дизайн только после изучения и исследования.
— Сколько в среднем времени уходит на то, чтобы связать один ковёр?
— По-разному, в зависимости от размера. Небольшой ковёр иногда готов уже через неделю. На большой ковёр уходит месяц, полтора, а иногда и до двух месяцев.
Перед началом работы я составляю план. Например, если нужно закончить за месяц, рассчитываю, сколько рядов нужно связать каждый день. Если сегодня нужно было связать десять рядов, а я не успела, на следующий день приходится вязать двадцать.
Я называю заказчику точный срок и стараюсь закончить работу к этому времени. До сих пор ни разу не подвела доверие клиента. Часто люди, купившие один ковёр, заказывают снова. Бывало, что для одного дома ткали от шести до девяти ковров.
— Используете ли вы сами сотканные ковры у себя дома?
— Сейчас у меня дома нет других ковров, кроме тех, что я соткала сама.
После случая, который произошёл со мной, я стала уделять особое внимание качеству материала. Мы проводили эксперимент, поджигая разные ковры. Синтетический ковёр при горении выделял густой дым, материал плавился. А хлопковый ковёр медленно тлел с края и превращался в золу.
С тех пор я очень внимательно отношусь к тому, какой ковёр стелю у себя дома. Среди моих клиентов тоже есть те, кто, купив один ковёр, затем заказывает новые, чтобы заменить остальные ковры в доме.
— Когда вы начали обучать ковроткачеству других? Сколько у вас сейчас учеников?
— Когда вырос спрос на большие ковры, я заметила, что люди хотят научиться их вязать Так я начала проводить курсы. Сейчас у меня более 500 учеников по всему миру.
Среди них есть и те, кто превратил это искусство в профессию и зарабатывает этим. Учатся не только казахи, но и представители разных национальностей. Есть участники из Ингушетии, Татарстана, Грузии, Армении, Кыргызстана, Узбекистана и других стран.
— Чему чаще всего хотят научиться ваши зарубежные ученики?
— Многие хотят перенести на ковёр орнаменты, характерные для их культуры. Спрашивают: «Учите ли вы вязать наши национальные узоры?» Сначала осваивают технику ткачества, а потом переносят на ковёр узоры, характерные для их народа.
Фото: из личного архива Жадыры Кабдоллакызы
Даже люди, не знающие русского языка, покупают мой курс. Недавно написала девушка из Дубая. Я сказала, что курс только на русском языке. Тогда она ответила: «Это моя проблема. Найду способ решить её сама. Главное — дайте мне курс».
Я и сама когда-то, не зная испанского, училась, дословно переводя информацию. Поэтому хорошо понимаю стремление таких людей.
— Как матери троих дочерей, тяжело ли совмещать семью и работу?
— Прежде чем быть ткачихой, предпринимателем, блогером или преподавателем — я мать. Для меня на первом месте семья и дети. Хочу видеть, как они растут, быть рядом с ними как можно чаще. Именно поэтому выбрала работу на дому.
Через пять-десять лет дети вырастут и, возможно, уже не будут так нуждаться во мне, как сейчас. Поэтому в этот период хочу уделять им как можно больше времени. При этом не хочу забывать и о себе, хочу заниматься любимым делом. Ковроткачество для меня — прежде всего творчество, оно дарит мне радость.
— Как это искусство изменило вас?
— Прежде всего научило терпению. Я поняла, что у всего есть своё время. Как бы ты ни торопился, для некоторых дел есть свой момент завершения.
С ковроткачеством так же. Иногда хочется поставить себе короткий срок и быстро закончить. Но у каждой работы своё время. Поэтому сейчас я научилась ко многому относиться со спокойствием.
— Какая проблема сейчас доставляет вам больше всего трудностей в ковроткачестве?
— Сложно найти качественную нить. В Казахстане пока не могу найти нить нужного качества для ковроткачества. Поэтому заказываю из России, Беларуси и Китая.
Качество нити очень важно. Ковёр — это не вещь на один-два месяца пользования, он годами лежит в доме человека. Поэтому я уделяю особое внимание качеству материала.
— Какие у вас планы на будущее?
— У меня есть мысль открыть в Казахстане производство качественной нити для ковроткачества. Потому что спрос на это есть. Особенно хотелось бы, чтобы моим ученицам не приходилось подолгу ждать нужный материал из-за границы.
Конечно, открытие производства зависит от финансов. Если найдётся поддержка от государства или спонсоров, я с радостью взялась бы за это начинание.
Кроме того, у меня есть несколько творческих идей. Но пока не хочу раскрывать все. Не хочу слишком ограничивать себя и превращать это дело только в бизнес. Творчество прежде всего должно приносить мне радость и удовольствие. Поэтому хочу реализовывать новые идеи не спеша, по порядку.
— Спасибо за интервью!
