Кому доставалось наследство: как казахи составляли завещания 200 лет назад

Мог ли казах двести лет назад оставить всё имущество любимому сыну, лишив остальных наследства? Исторические документы показывают, что последняя воля главы семьи имела свои ограничения, а некоторые распоряжения вообще могли оспорить, сообщает El.kz.

Представим казахскую семью начала XIX века. Умирающий отец собирает родственников и объявляет, кому должны достаться его вещи. Присутствующие запоминают сказанное, однако судьба семейного скота и хозяйства во многом определяется обычаями, которые действовали задолго до этого разговора.

Исследователи казахского права обнаружили удивительную особенность: письменное завещание вовсе не считалось обязательным условием передачи последней воли. Более того, исторические свидетельства расходятся даже в вопросе о том, насколько свободно человек мог распоряжаться своим имуществом после смерти.

Завещание могли произнести прямо в юрте

Одно из наиболее подробных свидетельств сохранилось в материалах д’Андре, составленных в 1846 году. Согласно этим записям, умирающий человек мог устно объявить свою волю в присутствии людей, находившихся в юрте. Специального порядка оформления такого распоряжения исследователь не описывал.

Любопытно, что силу могло иметь даже обещание, сделанное задолго до смерти. Если хозяин при жизни говорил, что оставит кому-то определённую вещь, такое распоряжение, по сведениям д’Андре, приравнивалось к предсмертному завещанию. Эти свидетельства приводит историк права Станислав Фукс в работе “Обычное право казахов в XVIII – первой половине XIX века”. 

В более раннем описании казахских законов, сделанном Алексеем Левшиным, встречается упоминание духовных завещаний, которые совершались при родственниках и муллах. Похожие сведения приводил Григорий Броневский. Однако сохранившиеся записи обычного права неодинаковы, поэтому считать участие муллы обязательным для всей казахской степи было бы ошибкой.

Почему отец не всегда мог лишить сына наследства

В конце XIX века исследователь Николай Гродеков описывал совершенно иную практику. По его сведениям, отец не мог произвольно назначить одному невыделенному сыну большую долю, а другого оставить без наследства. Обделённый наследник имел возможность обратиться к бию.

Ещё более категорично высказывался исследователь Павел Маковецкий. Он писал, что завещания появились у казахов сравнительно недавно и не пользовались признанием в судах биев. Получается исторический парадокс: ранние записи упоминают завещания, тогда как некоторые поздние свидетельства отрицают их значение. 

Станислав Фукс предложил объяснение этому противоречию. По его интерпретации, человек мог распоряжаться личными вещами, но его власть над основным семейным имуществом была ограничена. Поэтому свидетельства об устных завещаниях вполне могли сосуществовать с правилами, защищавшими права членов семьи.

Кому доставались скот, юрта и личные вещи

Для кочевого хозяйства главным богатством был скот. От него зависели питание, возможность содержать семью и вести самостоятельное хозяйство. Передача такого имущества следующему поколению нередко начиналась ещё при жизни родителей.

Сыновьям выделяли енші – имущество для собственного хозяйства после отделения от родительской семьи. В него мог входить скот и необходимое хозяйственное имущество. Поэтому к моменту смерти отца старшие сыновья уже могли располагать своей долей.

Особое положение занимал младший сын, связанный с обычаем қара шаңырақ. Обычно он оставался при родителях и впоследствии принимал родительское хозяйство. Вместе с имуществом на него переходили обязанности по сохранению семейного очага и заботе о старших. 

Что мог получить человек по завещанию: реальный случай

Особенно интересный пример сохранился в материалах бийского решения 1876 года. Некто Бекджан распорядился оставить жене после своей смерти юрту вместе с домашними вещами. Случай описан в исследовании Станислава Фукса.

В числе предназначенного женщине имущества упоминались одеяла, подушки, тюфяк, рукомойник, таз, самовар и чайник. При этом скот в завещательное распоряжение не входил. Он подлежал распределению по правилам наследования.

Этот документ помогает понять границу между личными распоряжениями и правами семьи. Бекджан мог позаботиться о бытовом обеспечении супруги после своей смерти, однако судьба основного хозяйственного богатства решалась отдельно. Именно на этом примере Фукс обосновывал различие между наследованием семейной собственности и передачей личных вещей. 

Что доставалось дочерям и вдовам?

Замужняя казашка могла иметь собственное имущество, которым муж не вправе был распоряжаться совершенно свободно. Исследователь Яков Гавердовский в начале XIX века отмечал, что приданое женщины составляло отдельное хозяйство. В него входил скот, который хозяйка могла приумножать и использовать для своего содержания.

В состоятельных семьях женщины иногда получали от мужа дополнительный скот. По записям д’Андре, при нескольких жёнах каждая могла иметь своё хозяйство. Имущественное положение супруг при этом существенно различалось: одна располагала значительными богатствами, другая могла жить в бедности. 

Особенно любопытно описанное д’Андре правило наследования. Если мужчина умирал, не успев объявить последнюю волю, вещи, находившиеся в юрте каждой из его жён, оставались за ней. Фукс объяснял, что речь шла о признании имущественных прав женщин, существовавших независимо от завещания мужа.

Вдова с детьми могла сохранить управление семейным хозяйством до совершеннолетия сыновей. Однако её положение зависело от отношений с родственниками покойного. Обычай аменгерства предполагал возможность брака с родственником умершего мужа и ограничивал свободу женщины в решении собственной судьбы. 

С дочерьми дело обстояло иначе. Согласно описаниям казахского обычного права, незамужняя дочь могла претендовать на половину наследственной доли сына. После замужества и получения приданого её право на дальнейший раздел родительского имущества обычно ограничивалось. Впрочем, исторические свидетельства различаются, поэтому считать эту пропорцию универсальной для всех регионов и периодов нельзя. 

Есть и конкретный пример завещательного распоряжения в пользу женщины. В бийском решении 1876 года упоминается Бекджан, который оставил жене юрту и домашнее имущество: одеяла, подушки, тюфяк, рукомойник, таз, самовар и чайник. Скот в распоряжении отсутствовал, поскольку его распределяли между наследниками по обычному праву. Этот случай исследовал Станислав Фукс.

Как в это время составляли завещания в других странах

Пока в казахской степи сохранялось значительное влияние устных распоряжений, в Англии законодательство закрепляло строгую письменную процедуру. Закон 1837 года требовал подписи завещателя и присутствия двух свидетелей одновременно при подписании либо признании подписи. Свидетели также должны были удостоверить документ своими подписями. 

У мусульман Поволжья и Урала, проживавших в Российской империи, существовала другая практика. Наряду с завещаниями применялись прижизненные дарения и соглашения между наследниками. 

Историк Назарбаев Университета Розалия Гарипова установила, что с начала 1820-х годов наследственные споры всё чаще рассматривались Оренбургским магометанским духовным собранием.

Некоторые семьи специально обращались туда, добиваясь раздела имущества по шариату.

Разница заключалась в том, кто подтверждал права наследников и какие нормы использовал при разбирательстве. В Англии действовали установленные законом формальности. У мусульман Российской империи значительную роль могли играть религиозные судебные институты, а в казахской степи продолжали применяться обычаи семейного раздела и решения биев.

Как менялось наследование в Казахстане

Корни казахских наследственных обычаев уходят в период Казахского ханства. Передача хозяйства сыновьям, сохранение родительского очага и участие родственников в имущественных вопросах существовали задолго до появления имперских административных учреждений.

В XIX веке традиционные нормы продолжали действовать, хотя правовая среда постепенно менялась под влиянием Российской империи. Исторические материалы фиксируют и старые семейные обычаи, и отдельные завещательные распоряжения. При этом переход к письменному оформлению происходил неодинаково в разных регионах.

После установления советской власти наследственные отношения стали регулироваться гражданским законодательством. Гражданский кодекс Казахской ССР 1963 года допускал передачу имущества по завещанию, в том числе лицам, которые не относились к наследникам по закону. Одновременно закон защищал обязательные доли отдельных членов семьи.

В независимом Казахстане порядок наследования регулирует Гражданский кодекс. Завещание, как правило, составляется письменно и удостоверяется нотариусом, хотя закон предусматривает отдельные исключения. Завещатель может назначать наследников по своему усмотрению, включая людей, которые не состоят с ним в родстве.

При этом свобода завещания имеет ограничения. Согласно статье 1069 Гражданского кодекса РК, несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя, а также его нетрудоспособные супруг и родители имеют право как минимум на половину доли, которая причиталась бы им при наследовании по закону, независимо от содержания завещания.

Во что верили в древнем Таразе: христиане, зороастрийцы, манихеи и мусульмане.