Семих Ипек заинтересовался казахской культурой после того, как впервые услышал звучание домбры. Турецкий жыршы, поэт и педагог сегодня живет в Алматы, исполняет казахские песни и играет на домбре. По его словам, казахская степь и тюркский дух всегда были ему близки. В интервью корреспонденту El.kz Семих Ипек рассказал, как приехал в Казахстан и за что особенно полюбил казахскую культуру.
«Однажды мне приснился необычный сон»
— Господин Семих, мы заметили, что вы особенно любите казахскую музыку. Вы играете на домбре, исполняете казахские песни. С чего вообще начался ваш интерес к казахской музыке? Помните первую казахскую песню, которую услышали?
— Мой интерес к казахской музыке, прежде всего, связан с той средой, в которой я вырос. Я родился в городе Эрзурум на востоке Турции. Этот регион можно назвать мостом, соединяющим тюркский мир. Культура, традиции и манера речи Эрзурума очень близки Азербайджану, Крыму и Туркестанскому пространству.
В нашем городе до сих пор сохранились традиции жырау и акынов. С детства дома я постоянно слушал жыршы. Тюркские эпосы, дастаны и терме были частью нашей повседневной жизни. В Эрзуруме жыршы часто собирались вместе, состязались в словесном мастерстве, исполняли дастаны и обсуждали глубокие образцы литературы.
В юности меня очень интересовал вопрос: «Где находятся истоки музыки?» Во время этих поисков я прочитал в труде покойного Бааеддина Огеля «Türk Kültür Tarihine Giriş» фразу: «Домбра — отец всех музыкальных инструментов». Эти слова сильно меня впечатлили. Тогда я решил: «Я обязательно должен найти домбру». Так и начался мой интерес к казахской музыке.
Первую казахскую песню, которую я услышал, точно не помню. Но, возможно, это было произведение Абай Кунанбаев «Көзімнің қарасы».
— Когда и как вы научились играть на домбре? Чем вас покорил этот инструмент?
— Честно говоря, я не учился играть на домбре в каком-то специальном учебном заведении. Все началось с любви к этому инструменту. Один мой друг — казах из Монголии — подарил мне домбру. Но тогда у меня не было музыкального образования, и играть я не умел. Я снова и снова брал инструмент в руки, но не мог извлечь правильный звук.
Однажды мне приснился необычный сон. Во сне казахский жыршы протянул мне свою домбру и сказал: «На, сынок, сыграй». Когда я проснулся, будто изменились и мои руки, и мое отношение к инструменту. Поэтому я верю, что научился играть на домбре духовным путем. Я воспринимаю это так, будто учился у своего наставника, своего духовного покровителя.
Больше всего меня в этом инструменте покорил его дух. Для меня домбра — это голос, через который человек устанавливает связь с Творцом, предками и собственной душой. Ее звучание приближает человека к его прошлому и корням.
Посмотреть эту публикацию в Instagram
— По вашему рассказу видно, что у вас особая связь с домброй. Что для вас означает ее звучание?
— Звук домбры для меня бесценен. Я считаю домбру священным инструментом. Для меня это один из древнейших струнных инструментов в мире. Еще до шумерского пантура и европейской гитары наши предки играли на домбре. Поэтому домбра — это не просто музыкальный инструмент, а память целой цивилизации.
Я воспринимаю домбру как один из символов связи человека с Тенгри. И если кто-то скажет: «Когда я играю на домбре, мне кажется, будто я разговариваю с Богом», — я не удивлюсь. Потому что звук домбры очень близок человеческой душе, он глубокий и духовный.
Мне кажется, ее звучание доносится сквозь века. В этом звуке есть история, дыхание степи и наших предков. Домбра заставляет прошлое говорить. Через нее до нас доходят радость и горе предков, войны, кочевья и эпосы. Древнетюркские дастаны словно оживают на струнах домбры. Поэтому я слышу в ее звучании не просто музыку, а голос истории.
«Я женился на казахской девушке»
— Вы говорили: «Любовь к домбре привела меня в Казахстан». Как вы приняли решение переехать сюда? Как этот инструмент изменил вашу жизнь?
— Да, действительно, любовь к домбре привела меня в Казахстан. Сейчас я живу в Алматы, у подножия Тянь-Шаня. Иногда я чувствую себя жыршы древних времен. Раньше жырау брали свой инструмент и странствовали по разным землям. Так и я много лет путешествовал с домброй по разным странам.
Долгое время я жил в Азербайджане. С инструментом ездил по Грузии. С домброй побывал в Европе, Иране, Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане. В основе всех этих путешествий лежала любовь к домбре и уважение к этой традиции.
Но все мои дороги в итоге привели меня в Казахстан. Именно здесь я познакомился с духовно близкими и очень сильными наставниками. У меня появилась возможность изучать казахские дастаны на их родной земле и чувствовать культуру домбры в ее естественном виде. Для меня Казахстан — не просто государство. Это священная земля, где родился звук домбры и до сих пор жив дух тюркской степи.
Любовь к домбре не только привела меня в Казахстан, но и изменила мою жизнь. Я женился на казахской девушке. Нашего сына мы назвали Бекетай. Бекетай — это название местности, где родился великий казахский поэт, кюйши и батыр Махамбет Утемисов. Этим именем мы хотели выразить уважение Махамбету и этой священной земле.
— Почему из всех городов Казахстана вы выбрали именно Алматы? Чем он вас привлек?
— Причин несколько. Прежде всего, Алматы — это город у подножия Тянь-Шаня с особым духом. Здесь человек чувствует близость к природе, истории и культуре.
Сам регион Жетысу для меня особенный. Его называют одним из важных мест, связанных с историей сельджуков и огузов. Поэтому Алматы для меня — не просто город, а место, где можно установить связь с нашей исторической памятью.
Важно и то, что Алматы был бывшей столицей. Здесь есть богатые библиотеки, концертные залы, консерватории и музеи. Здесь сформировалась среда, которая духовно обогащает человека. Как для человека искусства и исследователя, эта атмосфера произвела на меня большое впечатление.
Кроме того, Алматы не такой суетливый, как некоторые современные мегаполисы. Здесь можно свободно дышать. Жизнь у подножия гор и среди природы дарит душевное спокойствие. Для меня Алматы — не просто удобный для жизни город, а место, сохранившее дух предков.
«Будто спустя много лет я вернулся на землю предков»
— Как изменилась ваша жизнь после переезда в Казахстан? Привыкли ли вы к этой среде?
— Мне очень нравится жизнь в Алматы. Здесь я каждый день узнаю что-то новое и знакомлюсь с новыми людьми. Изучать казахскую песню, историю и культуру в их родной среде — для меня большое впечатление. Чем дольше я здесь нахожусь, тем глубже чувствую казахскую культуру. Это многое дало мне духовно.
Вы спросили, привык ли я к Казахстану. Но мне кажется, будто я был к нему привычен всегда. Потому что тысячу-полторы тысячи лет назад наши предки ушли отсюда. Я не чувствовал, будто приехал в чужую страну. Наоборот — словно спустя долгие годы вернулся на землю своих предков.
Я не чувствую себя здесь чужим человеком. Казахская культура, история и дух мне очень близки. Поэтому я не воспринимаю Казахстан как другую страну. Это земля моих предков.
— Вы тесно общаетесь с казахами. Какие качества казахского народа вам особенно нравятся?
— Больше всего мне нравятся искренность и честность казахов. Я заметил, что казахи не любят лишние сплетни и разговоры за спиной. Обычно они говорят открыто и прямо. Такая прямота мне очень близка.
Кроме того, меня восхищает то, что казахский народ до сих пор бережно хранит свои традиции и культуру. Несмотря на современную городскую жизнь, в казахском характере все еще чувствуется дух древних тюрков и гуннов. Эта культурная преемственность глубоко меня трогает.
Казахи — один из народов, которые сумели сохранить кочевой образ жизни, культуру юрты, национальную одежду и дух степи. Думаю, весь тюркский мир должен ценить это и быть благодарным казахскому народу за сохранение этого наследия.
«Казахская музыка — одно из самых уникальных искусств в мире»
— Какие чувства у вас вызывает казахская музыка? Почему вы предпочитаете исполнять именно традиционные песни?
— Казахская музыка пробуждает во мне очень глубокие чувства. Когда я исполняю казахские песни, мне кажется, будто я погружаюсь в целый мир истории, народной памяти, боли и радости.
В некоторых песнях чувствуется трагедия голода и репрессий. Слышна боль казахских жырау и акынов, страдавших в период Российской империи и Советского Союза. Вместе с тем ощущается и дух казахской молодежи, боровшейся за свободу. А в некоторых кюях и жырах я чувствую героизм и дух древнетюркской степи.
Поэтому для меня казахская музыка — одно из самых уникальных искусств в мире. Это не просто мелодия, а память целого народа. В каждой песне и каждом кюе живет история.
«В казахском языке сохранились и история, и чувства, и душа народа»
— Насколько хорошо вы владеете казахским языком?
— Думаю, я хорошо овладел казахским языком. Сейчас он уже не кажется мне чужим. Иногда я воспринимаю себя как человека, который родился не в Казахстане, но близок к казахскому языку и духу.
На мой взгляд, казахский язык — один из самых богатых, глубоких и красивых языков, который должен изучать каждый тюркский человек. Когда говоришь по-казахски, внутри будто пробуждается особый дух. В этом языке есть внутренняя глубина.
Я очень люблю говорить по-казахски. Читать казахскую поэзию, изучать литературу и хоть немного прикоснуться к этому огромному духовному наследию — для меня большое счастье. Потому что в казахском языке сохранились и история, и чувства, и душа народа.
«Хочу остаться в Казахстане»
— Хотели бы вы остаться жить в Казахстане?
— Да, в будущем я хотел бы остаться в Казахстане. Здесь я чувствую себя счастливым. Каждый день узнаю что-то новое и духовно обогащаюсь. При этом в будущем мне хотелось бы пожить и в других тюркских странах, получить разный опыт. Раньше я жил в Азербайджане, и этот период тоже многому меня научил.
Для меня каждый уголок тюркского мира — это отдельная история и отдельная школа. Но где бы мы ни были, я думаю, что все мы — части одной большой духовной семьи.
В связи с этим мне вспоминаются слова Мустафа Шокай: «У каждого тюрка на земле есть две родины: одна — его родная земля, другая — Турция». Я считаю эти слова очень глубокими и значимыми. Потому что Турция — один из духовных центров, объединяющих весь тюркский мир.
Поэтому я думаю, что человек, родившийся в Казахстане, Узбекистане или Азербайджане, все равно ощущает близость друг к другу.
— Что бы вы хотели пожелать народу Казахстана и всему тюркскому миру?
— Я искренне люблю Казахстан и весь тюркский мир. И если смогу хоть немного способствовать сближению тюркских народов, буду считать себя счастливым человеком.
Мне хотелось бы, чтобы связи между Казахстаном, Кыргызстаном, Туркменистаном, Узбекистаном, Азербайджаном и турками Северного Кипра становились только крепче. В будущем я хотел бы видеть, как народы Саха, Тывы, Гагаузии, Керкука, Крыма и Тебриза еще больше сближаются культурно.
Желаю, чтобы мы лучше узнавали друг друга, укрепляли культурные и экономические связи и сохраняли духовное единство тюркских народов.
Большое спасибо всем. Пусть Бог хранит нашу землю предков — Казахстан — и укрепляет единство тюркских народов.
— Спасибо за интервью!
