Тема цен на мясо сегодня волнует каждого казахстанца – и покупателя, и производителя. Чтобы разобраться, как устроена эта отрасль изнутри, журналист El.kz поговорил с человеком, который знает её не по учебникам.
Чтобы понять, почему мясо стоит столько, сколько стоит, нужно разобраться в самой цепочке. Каршыга Малик объясняет: между фермером и прилавком всегда есть несколько игроков, и это закономерная структура любого продовольственного рынка.
Фермер-репродуктор выращивает приплод и продаёт шестимесячных бычков откормочным площадкам. Те держат скот ещё полгода и затем сбывают на рынок или отправляют на экспорт. В цепочке может участвовать и мясокомбинат.
«Откормплощадка зарабатывает на разнице цены и привесе скота, рынок – на разнице цены. Каждый игрок несёт свои риски и издержки. Это закономерный процесс», – говорит Малик.
Эксперт также объясняет природу недавнего роста цен. Мясо относится к социально значимым продуктам, цена на которые долгое время сдерживалась. При этом все остальные статьи расходов фермера – корма, техника, ГСМ – росли вместе с общей инфляцией. Когда накопленный разрыв стал слишком большим, цена закономерно выровнялась с реальными затратами на производство.
«Неделю назад мы сбыли КРС на рынок по 3 тысячи тенге за килограмм», – приводит он актуальный ориентир.
Каршыга Малик предлагает не рассуждать абстрактно, а посчитать. Берём хозяйство со 100 головами КРС – это типичный казахстанский ЛПХ.
Маточное поголовье – 100 голов. Приплод при 80-процентном выходе – 80 телят. Падёж 15% – остаётся 68 голов. На продажу идут только бычки, примерно половина – 34 головы. Телёнок уходит шестимесячным по средней цене 450 тысяч тенге.
Итого годовой доход – 15 миллионов 300 тысяч тенге, – называет цифру эксперт. Но дальше начинается самое интересное.
На зиму нужно 360 рулонов сена — около 2 миллионов 880 тысяч тенге. Дроблёного ячменя – 36 тонн, ещё 3 миллиона 600 тысяч. Только корма – 6 миллионов 480 тысяч тенге. После их вычета остаётся около 735 тысяч тенге в месяц.
Но это мы убрали только корма. А ещё есть ремонт инфраструктуры, техника, ветпрепараты, налоги, ГСМ и всё это недёшево. Плюс на эти деньги он должен содержать семью, кормить, одевать, оплачивать образование детей, — говорит Малик.
Малик обращает внимание и на специфику расчёта себестоимости: многие считают только текущие затраты, не учитывая, что телёнок принесёт приплод лишь через три года.
«Вы кормите и тратите силы на годовалую тёлочку, а доход она принесёт только через два года», – объясняет он.
Именно поэтому животноводство, по его словам, правильнее рассматривать не как источник быстрой прибыли, а как рост долгосрочных активов. Хозяйство на 7 000 голов, где он работал, вышло в ноль только через пять лет.
Одна из точек роста для отрасли – развитие прямых каналов сбыта. Сейчас малые фермы и ЛПХ не представлены в супермаркетах: действующие нормы СЭС разработаны под крупные перерабатывающие предприятия.
Малик видит здесь конкретную возможность: если ввести в нормативную базу категорию «натуральная сельскохозяйственная продукция», небольшие хозяйства смогут фасовать и вакуумировать мясо, производить молочную продукцию и продавать напрямую потребителям, в том числе через сервисы доставки.
«Это снизило бы цену сельхозпродукции на рынке, а фермеры выигрывали бы за счёт разнообразия ассортимента. Маржинальность хозяйств выросла бы, а вслед за ней и поголовье», –убеждён эксперт.
Он также подчёркивает, что малые фермы в этом смысле гибче агрохолдингов: ЛПХ может одновременно держать мясные и молочные породы, диверсифицировать доход и лучше реагировать на запросы местного рынка.
Говоря о государственных программах, Каршыга Малик отмечает, что реальные инструменты поддержки существуют – прежде всего льготное кредитование. Задача, по его наблюдениям, – сделать их более доступными для рядового фермера.
«Животновод – это частично тракторист, механик, камазист, ветеринар, строитель и сварщик. Ему физически сложно ещё разбираться в юриспруденции и бухгалтерии», – объясняет он.
По его мнению, помогло бы снижение порогов входа в кредитные программы и появление организаций, которые сопровождали бы фермера на каждом шаге получения поддержки – объясняли условия, помогали с документами. Это сняло бы психологический и административный барьер, который сейчас останавливает многих.
Как зайти в отрасль и что выгоднее«Фермеру нужно объяснить, как получить господдержку, просто и понятно. Тогда охват программ среди ЛПХ вырастет», – говорит Малик.
Если рассматривать животноводство как бизнес, то наименее убыточным на старте является коневодство. Однако оно требует специфических навыков: лошади постоянно в движении, их легко потерять или угнать, поэтому инвестору придется постоянно находиться на месте.
Для тех, кто готов вложить крупный капитал, эксперт советует выбирать Северный и Центральный Казахстан. На юге мешает перенаселение, нехватка пастбищ, дефицит воды и жара, из-за которой скот хуже набирает вес.
Если бы я начинал с нуля сегодня с бюджетом в 50 миллионов тенге, я бы выбрал откорм скота. Там маржинальность выше и работать легче, чем в репродукторе, – делится опытом спикер.
Одна из самых острых проблем отрасли – кадры. Минимальная зарплата, на которую сегодня можно найти работника в хозяйстве – 300 тысяч тенге на руки. Меньше не получится.
«Найти хорошего пастуха без вредных привычек – задача не просто сложная, а из разряда невыполнимого. Молодёжь уходит в города: животноводство физически тяжело, и конкурировать с городскими условиями труда степь пока не может», – говорит Малик.
Главный миф об отрасли, по словам эксперта, – убеждение, что все животноводы богаты. В реальности месячный доход ЛПХ, если разложить его по месяцам, ниже, чем у многих городских жителей. И живут они значительно скромнее.
Хозяйства, которые убыточны годами, тоже существуют и не закрываются по разным причинам. Крупные владельцы держат скот как форму сохранения активов – в банках второго уровня при банкротстве не сгорает лишь сумма до 10 миллионов тенге. А малые фермеры держатся просто потому, что идти им больше некуда: в городе их никто не ждёт.
Отрасль развивается, инструменты поддержки расширяются и чем лучше фермер понимает экономику своего хозяйства, тем устойчивее оно будет.
Ранее мы писали о том, что нашла алматинка в мясе из супермаркета.
