Сценарий звучит как заявка на сериал. Флот с зелёными и красными вымпелами подходит к устью Миссисипи, и вместо испанских миссий на берегу растут кирпичные караван-сараи. Вопрос обсуждают не только любители альтернативной истории, потому что у Стамбула были верфи, казна и довольно точные карты. Подробнее – в материале El.kz.
Разбираться приходится с тремя вещами, от которых зависел выход в океан. География берегов, тип кораблей и направление, куда империя смотрела в момент, когда Атлантика открылась для европейцев.
Знали ли в Стамбуле, что Америка существует?
Знали, и довольно рано. Самый известный документ – карта Пири-реиса, составленная в 1513 году и сохранившаяся фрагментом, на котором видны очертания бразильского побережья. Сам картограф писал, что опирался на два десятка чужих карт, включая материал, восходящий к Колумбу.
Через несколько десятилетий появился и текст целиком про Новый Свет. Рукопись «Тарих-и Хинд-и Гарби», поднесённая султану Мураду III около 1580 года, пересказывала испанские и итальянские сообщения о Мексике, Перу и морских путях через Атлантику. Американский историк Томас Гудрич разобрал эту книгу по источникам и показал, что её автор работал с переводами европейских хроник.
Чешско-американский исследователь Сват Соучек, занимавшийся наследием Пири-реиса, подчёркивал простую вещь. Османская картография Атлантики оставалась компиляцией чужих данных, собственных исследований за этими картами, увы, не было.
Почему османский флот не выходил в океан?
Корабль, на котором держалась османская морская мощь, назывался кадырга, гребная галера средиземноморского образца. Низкий борт, узкий корпус, экипаж в несколько сотен человек и крошечные трюмы. Такая конструкция требовала заходить за водой и сухарями каждые несколько дней.
Атлантика просила другого. Океанский переход выдерживали полностью парусные суда с высоким бортом и запасом провизии на месяцы, и именно их строили в Лиссабоне и Севилье. Британский османист Колин Имбер, писавший об устройстве флота Сулеймана, показывал, что верфи Золотого Рога создавали флотилию, ориентированную на десант и абордаж в закрытом море.
Парусные линейные корабли, галеоны, стали основой османского флота заметно позже, примерно с середины XVII века, когда затяжная война за Крит вынудила менять кораблестроение. К этому моменту испанцы и португальцы уже полтора столетия работали в Америке.
Был ли у султана выход в Атлантику?
Формально нет. Средиземное море замыкается Гибралтаром, а оба берега пролива в XVI веке контролировала испанская корона вместе с цепью крепостей на марокканском побережье. Османские владения в Северной Африке, Алжир и Тунис, смотрели внутрь Средиземноморья.
Атлантическое побережье Магриба принадлежало Марокко, и Саадиды держались от Стамбула на расстоянии. После битвы при Ксар-эль-Кебире в 1578 году власть взял Ахмад аль-Мансур, который вёл собственную игру с англичанами и испанцами и не пустил османские гарнизоны в свои порты.
Без базы в Сале, Агадире или на Канарах любая экспедиция превращалась в переход без точки опоры. Испанцы к тому времени уже держали Азоры, забранные вместе с португальской короной.
Куда уходили корабли и деньги империи?
На восток. Американский историк Джанкарло Казале в книге об османском веке открытий показал, что Стамбул вёл собственную морскую экспансию, только развернул её в сторону Индийского океана. Суэцкая и Басрская верфи снаряжали флоты против португальцев, и логика была торговая, за специи и контроль над проливами.
Экспедиция Хадыма Сулейман-паши к Диу в 1538 году, походы Пири-реиса в Персидский залив, переписка с султанатом Аче на Суматре про пушки и мастеров – всё это шло непрерывной линией. Турецкий историк Салих Озбаран описывал эту борьбу как главный морской фронт империи.
Сухопутные фронты забирали ещё больше. Венгрия, Балканы и долгие войны с Сефевидами сильно давили на армию и бюджет, а кампании планировались сезонно, от весеннего выхода до осеннего возвращения.
Была ли вообще выгода плыть на запад?
Доход империи строился на транзите. Через Алеппо, Каир и Бурсу шли пошлины с торговли, и Халиль Иналджик, крупнейший знаток османской экономики, показывал, насколько плотно казна сидела на таможенных сборах внутренних путей.
Американское серебро дошло до Стамбула само, через европейских купцов. Омер Лютфи Баркан связывал османскую инфляцию XVI века с притоком испанского металла, хотя позже Шевкет Памук уточнил картину, добавив порчу монеты и рост населения.
Колониальный проект требовал вложений на десятилетия вперёд без гарантии возврата. Кастилия шла на это, имея готовые атлантические порты и опыт плаваний к Канарам с XV века.
А корсары ведь доплывали далеко?
Доплывали, и очень далеко. Мурат-реис Младший, голландец Ян Янсзон, принявший ислам и осевший в марокканском Сале, в 1627 году довёл корабли до Исландии и увёл оттуда несколько сотен пленных. Через четыре года такой же набег накрыл ирландскую деревню Балтимор.
Эти рейды показывают предел возможностей. Корсары ходили на быстрых парусниках, брали добычу и уходили, а гарнизонов и складов за океаном не ставили.
Колонизация требовала другого набора вещей. Постоянные конвои, переселенцы, земледелие, администрация и культовые сооружения на новом берегу, то есть государственная машина, работающая через океан годами.
Что было бы, если бы флот всё-таки пошёл?
Первой проблемой стала бы логистика возврата. Андре Хесс, изучавший османо-испанское пограничье, описывал, как после перемирия 1580 года обе державы фактически разошлись по своим половинам Средиземноморья и перестали вкладываться в большой флот друг против друга.
Вторая проблема касалась людей. Переселение подданных за океан противоречило самой конструкции политической системы, где сипахи держали доход с конкретных деревень и обязаны были являться на сбор войска.
Османское знание об Америке так и осталось книжным. «Тарих-и Хинд-и Гарби» напечатали в типографии Ибрагима Мютеферрики в 1729 году, одним из первых изданий на османском языке, когда испанская Америка жила уже третий век.
El.kz также писал о великой битве Хромого Тимура и османского императора Баязида.
