Его прозвище Бабур переводится с персидского как «Тигр». Он прожил всего 47 лет, но успел потерять родину, завоевать Кабул с горсткой воинов и основать одну из величайших империй в истории человечества. Эта история о том, как юноша из захолустной ветви великой династии превратил поражение в победу. Читайте подробности в обзоре El.kz
Бабур родился 14 февраля 1483 года в Андижане. Начало его жизни было безоблачным среди роскоши ферганского дворца — с детства он был влюблён в литературу, искусство и красоту природы. Как и все тимуридские принцы, он получал образование у выдающихся учителей.
После смерти Тимура в 1405 году его огромная держава раздробилась. Мавераннахр был разделен на уделы: Самарканд, Бухару, Гиссар, Балх, Кабул и Фергану. В каждом городе сидел свой тимурид, и все они воевали друг с другом. Самарканд — столица предков, город Тимура — был главным призом. Всё остальное считалось периферией.
Бабур принадлежал к линии Мираншаха — третьего сына Тимура. Его отец Умар-шейх Мирза правил маленькой Ферганой - удел, богатый дынями и виноградом, но далёкий от центра силы. Бабур был принцем из бедной ветви, и это обстоятельство определило всю его жизнь.
Смерть его отца была нелепой даже по меркам средневековья. Умар-шейх Мирза был заядлым голубятником. Однажды он взобрался на высокую голубятню — но её основание подмыли воды быстрой реки, и она с грохотом провалилась в пропасть вместе с хозяином. Это произошло в июне 1494 года. Бабуру было двенадцать лет.
Новость о гибели правителя разлетелась по Мавераннахру мгновенно. И сразу же началось то, что в тимуридском мире было нормой: родственники потянулись к добыче.
Двенадцатилетний Бабур немедленно столкнулся с двумя фронтами: против него выступили родной брат Джахангир. Мать Бабура — Кутлук Нигор-ханым была чингизидка. Мать Джахангира — Фатима-Султан была дочерью могольского туманбека.
Султан Ахмад Танбал — могущественный могольский эмир стал реальной силой за спиной молодого Джахангира-мирзы. Танбал был крупным феодалом, недовольным тем, что двенадцатилетний мальчик правит Ферганой. Он собрал вокруг себя группу эмиров, которые хотели посадить на трон более удобную фигуру — младшего брата, которым легче управлять.
Кроме Танбала, часть эмиров Бабура — Али Дуст-тогай и Канбар Али-бек — начала переговоры с группировкой Джахангира и в итоге перешла на его сторону. То есть предательство шло и изнутри — из ближайшего окружения самого Бабура.
Также против Бабура в Фергане действовал некий эмир Узун-Хасан — он захватил Андижан и казнил наставника Бабура Ходжу-кади, что было уже личным ударом.
Как это разрешилось
В конце февраля 1500 года стороны заключили мирное соглашение: Ферганский удел был разделён между Бабуром и Джахангиром по реке Сырдарья. Земли к северу с центром в Аксы получил Джахангир, южный берег с Андижаном — Бабур.
Это была вынужденная сделка — Бабур откупился половиной наследства, чтобы освободить руки.
Позже Бабур помирится с Джахангиром, который станет его верным сторонником. Брат участвовал в походе на Кабул в 1504 году и был вознаграждён — получил в управление Газни. В мае 1505 года он устроил пир в честь Бабура.
Умер он в 1507 году — молодым, ему было около 22 лет. Причина смерти в источниках не уточняется. В Индию с Бабуром он так и не дошёл.
Самарканд: юношеская дерзость
В 1497 году Бабуру было четырнадцать лет. Он собрал около двухсот-четырёхсот нукеров — личной гвардии и верных друзей — и неожиданно подошёл к Самарканду. Город сдался почти без боя. Мальчик с горсткой людей захватил столицу Тимуридов — это был поступок, о котором немедленно заговорили во всей Средней Азии.
Удержать Самарканд он не смог — через несколько месяцев силы истощились, союзники предали, и Бабур отступил. Но репутация была сделана. Подросток из Ферганы оказался смелее всех своих взрослых родственников.
В 1500 году он попытался снова. На этот раз противником был уже не слабый тимуридский родственник, а сам Мухаммад Шейбани-хан. Бабур вошёл в Самарканд, продержался несколько месяцев — и был разбит. Навсегда.
Шейбани: человек, отнявший всё
Мухаммад Шейбани-хан был потомком Шибана — пятого сына Джучи, сына Чингисхана. В 1500–1507 годах Шейбани-хан захватил Самарканд, Андижан, Ташкент и вынудил Бабура покинуть пределы Ферганы. Семь лет — и всё кончено.
Почему другие тимуриды не объединились против Шейбани? Потому что каждый думал только о себе. Самаркандский тимурид договаривался с узбеками против соседа. Бухарский искал союзников против самаркандского. К тому моменту, когда угроза стала очевидной, каждый уже был окружён. Шейбани брал их поодиночке — классика военной дипломатии.
Бабур в своих мемуарах называл людей Шейбани-хана «узбеками». Название восходило к великому хану Золотой Орды Узбек-хану, при котором народы улуса Джучи исламизировались и обрели общую идентичность.
Сегодня в Узбекистане Бабур — один из самых почитаемых исторических деятелей. Его именем названы улицы, университеты, памятники стоят в Андижане и Ташкенте. Он считается выдающимся сыном узбекской земли — поэтом, полководцем и основателем великой империи.
И это не натяжка. Бабур родился на территории современного Узбекистана, вырос в Андижане, говорил на чагатайском тюркском — языке, который является прямым предшественником современного узбекского. «Бабур-наме» — один из величайших литературных памятников на этом языке. По любому критерию — географическому, языковому, культурному — он принадлежит именно этой земле.
Побег в Кабул: маленький отряд и большой замысел
В 1504 году Бабур пришёл к Кабулу с несколькими сотнями людей. Городом правил слабый тимуридский родственник по имени Улугбек Кабули. Бабур захватил Кабул почти без боя — местные жители и знать устали от беспорядков и увидели в нём сильного тимуридского принца.
Кабул был небольшим городом, но стратегически идеальным: горный перевал, контроль над торговыми путями между Средней Азией и Индией, природная крепость. Именно здесь Бабур написал большую часть своих мемуаров — он очень любил Кабул, хвалил его климат, фрукты и виноградники.
Двадцать лет он строил армию. Сначала несколько сотен нукеров, потом тысячи. К нему приходили тимуридские офицеры, бежавшие от Шейбани, афганские и пуштунские беки, тюркские наёмники, авантюристы со всей Центральной Азии. Бабур хорошо платил и обещал богатую добычу. Репутация смельчака, дважды захватившего Самарканд, работала на него.
Главным же приобретением стала артиллерия. Бабур нанял османских артиллеристов — именно Османская империя в то время была мировым лидером в применении пороховых орудий. Специалистов из Стамбула привели к нему двое мастеров — Устад Али и Мустафа Румий. Под их руководством были отлиты пушки и обучены расчёты. Это была технология, которой в Индии не было вовсе.
Кому пришла в голову идея идти на Индию
Ещё в 1519 году Бабур начал первые рейды на Пенджаб. Индия интересовала его по нескольким причинам. Тимур ходил туда в 1398 году и вернулся с несметными богатствами. Значит, это была законная цель для тимуридского принца. К тому же Северная Индия была раздроблена и ослаблена внутренними конфликтами.
В 1523 году Даулат-хан Лоди, наместник Пенджаба, сам обратился к Бабуру с просьбой о помощи против делийского султана Ибрахима Лоди — жестокого правителя, восстановившего против себя почти всю знать. Бабур не упустил приглашения.
Ибрахим Лоди был молодым, самонадеянным и жестоким. Он казнил эмиров, унижал афганскую знать и не умел выстраивать коалиции. Для него армия была не союзниками, а инструментом страха. Бабур это учёл.
21 апреля 1526 года. Панипат
Войско Бабура насчитывало около 15 000 человек и от 20 до 24 пушек. Ибрахим Лоди выставил 30 000–40 000 воинов и, по разным оценкам, от 100 до 1000 боевых слонов. На бумаге это было избиение.
Но Бабур подготовился мастерски. С одного фланга его позиции прикрывал город Панипат. С другого он приказал вырыть ров и вбить заострённые колья. По центру выстроил повозки, связанные цепями, — импровизированную крепостную стену. В промежутках между повозками встали стрелки с ружьями и артиллерийские расчёты.
Ибрахим несколько дней не решался атаковать — огромная армия стояла и смотрела на повозки. Тогда Бабур приказал группе воинов сделать вылазку — просто чтобы спровоцировать противника. Расчёт сработал.
Утром 21 апреля делийская армия пошла в атаку. На правом фланге индийцы добились успеха, но в центре, где стояла артиллерия, атака захлебнулась. Боевые слоны, не видевшие прежде пушек, обезумели от грохота выстрелов. Они развернулись, сбросили седоков и начали топтать собственные войска. Огромная армия Лоди превратилась в толпу, давящую саму себя.
Тогда конница Бабура стремительно ударила с флангов и с тыла. Воины Лоди были атакованы с трёх сторон и окончательно смешались. Сражение закончилось через три часа полным разгромом. Ибрахим Лоди погиб в бою.
Впоследствии Бабур написал в мемуарах, что если бы Лоди продержался ещё хотя бы час, он выиграл бы битву — у Бабура не осталось резервов, а его воины изнемогали от непривычного индийского зноя. Победа висела на волоске. Но пушки решили всё.
Это было одно из первых применений полевой артиллерии на Индийском субконтиненте.
Пушки существовали 180 лет до Панипата — но Индия об этом не знала
История артиллерии началась задолго до Бабура. Пушки изобрели в Китае. В Европе первые орудия появились во Флоренции ещё в 1326 году — там уже отливали металлические пули и железные стволы.
В следующее столетие артиллерия в Европе совершенствовалась стремительно. Османы в 1453 году разбили стены Константинополя огромными бомбардами. Европейцы превратили пушки в главное оружие войны.
В армии Ибрахима Лоди полевой артиллерии не было вовсе — сказалась долгая изоляция Индостана от остального мира. Делийские султаны продолжали делать ставку на слонов и конницу — оружие, проверенное веками, но беспомощное перед тем, с чем они никогда не сталкивались.
Рана Санга: самый тяжёлый бой
Взять Дели было полдела. На Бабура немедленно двинулся Рана Санга — раджпутский правитель Мевара, собравший коалицию из десятков индийских князей. Раджпуты были великолепными воинами, сражавшимися с фанатичным бесстрашием. В его армии были и афганские отряды, сохранившие верность погибшему султану.
В войске Бабура начался ропот. Люди устали от Индии — жара, болезни, незнакомая еда, тысячи миль от дома. Тогда Бабур произнёс речь, вошедшую в историю. Он публично разбил золотые чаши для вина, торжественно отрёкся от алкоголя и объявил джихад — священную войну. Солдатам, погибшим в этом бою, он обещал место в раю. Живым — долю добычи.
Это был чистый политический театр, и он сработал. В 1527 году у Кханвы артиллерия снова сделала своё дело. Рана Санга был разбит. Его коалиция рассыпалась. Бабур принял титул Газия — борца за веру.
Сады, здания и тоска по Андижану
После Панипата первым делом Бабур заложил сад. Он называл его Кабул-бахтом — «Удача Кабула». Это был принципиальный жест: завоеватель приходит не только с мечом, но и с культурой.
Могольские сады стали особым явлением в истории архитектуры. Бабур привёз из Средней Азии концепцию «чахарбаг» — четырёхчастного сада, разделённого каналами на симметричные секции. Вода, тень, геометрия, цветы — полная противоположность индийскому зною. Через сто лет эта традиция породит Тадж-Махал.
В «Бабур-наме» он пишет об Индии с плохо скрытым разочарованием. Жара невыносима. Фрукты не те. Воды проточной нет — только стоячие пруды. Бань нет. Мастеров нет.
«Индостан — страна мало привлекательная. Народ некрасив. Нет хороших лошадей, хорошего мяса, нет льда, холодной воды... нет хороших учебных заведений, нет свечей, факелов».
Он мечтал вернуться. В Самарканд, в Фергану, хотя бы в Кабул. До последних дней жизни он тосковал по андижанским грушам и самаркандским дыням, по прохладным горным рекам и виноградникам, которые так и не смог вернуть.
Кохинур, сокровища и последние годы
После Панипата в его руки попали сокровища Делийского султаната. В том числе легендарный алмаз Кохинур — «Гора света», который сегодня украшает британскую корону. Бабур оценил его стоимость примерно в половину дневного расхода на содержание всего обитаемого мира.
Богатство пришло внезапно и огромное. Он раздавал его щедро — соратникам, воинам, даже случайным людям. В «Бабур-наме» есть эпизод: узнав, что нищий юноша мечтает жить в достатке хотя бы один день, Бабур велел отсыпать ему целый мешок серебра.
Жён у Бабура было несколько. Первая — Айша Султан-бегум, дочь тимуридского правителя, брак по политическому расчёту. Позже — Зайнаб Султан-бегум, Масума Султан-бегум, Гульрух-бегум и другие. От разных жён у него было несколько сыновей: Хумаюн — наследник, Камран, Аскари, Хиндал. Дочь Гульбадан-бегум стала единственной женщиной-историком средневековой Индии.
Смерть и легенда
Бабур умер 26 декабря 1530 года в Агре. Ему было 47 лет. По легенде, когда Хумаюн тяжело заболел, Бабур обошёл его постель три раза по кругу, взяв болезнь сына на себя. Хумаюн выздоровел. Бабур угас.
Историки скептически смотрят на эту историю — но она прекрасно отражает образ, который создало о нём время. Не холодный завоеватель, а человек, способный на жертву.
По завещанию тело перевезли в Кабул и похоронили в саду — том самом Баге Бабура, который он заложил сам. Никакого купола, никакого роскошного мавзолея. Открытое небо над могилой — как он и просил.
Сад существует по сей день. Андижанские груши он так и не попробовал больше ни разу.
Что говорят о нём историки
Бабур — редкий случай исторической фигуры, которую оценивают одинаково высоко в самых разных традициях: индийской, западной, центральноазиатской. Разногласия касаются не величины личности, а интерпретации его наследия.
Американский историк Уилер Тэкстон, выпустивший канонический перевод «Бабур-наме» на английский язык, назвал мемуары
«одним из величайших автобиографических произведений в мировой литературе».
Для Тэкстона принципиально важно, что Бабур в своих записках не идеализирует себя:
«Я не написал всего этого, чтобы жаловаться. Я просто написал правду. Я не намерен тем, что написал, хвалить самого себя — я просто точно изложил то, что произошло».
Индийский историк Харбанс Мукхия в своей книге «Моголы Индии» (2004) отвергает расхожий образ Бабура как «иностранного завоевателя». По его мнению, идея о моголах как чужеземцах — это изобретение эпохи европейского колониализма, основанное на специфически колониальном понимании завоевания: захватчик эксплуатирует ресурсы страны в интересах далёкой метрополии. Могольская же модель была принципиально иной — они пришли, чтобы остаться навсегда, и в итоге стали частью индийской цивилизации.
Американский историк Лиза Балабанлилар в книге «Имперская идентичность в Могольской империи» (2012) развивает эту мысль дальше: Бабура нельзя понять, если смотреть на него только как на «индийского» правителя. Его центральноазиатское происхождение — не просто биографический факт, а ключ к пониманию того, как строилась могольская имперская идентичность: память о Самарканде и Тимуре была политическим инструментом, который его потомки использовали на протяжении поколений.
Индийский учёный Трипатхи Рам Просад даёт, пожалуй, самую звонкую оценку:
«Победа при Панипате заложила фундамент Великой могольской империи, которая по своей пышности, мощи и культуре осталась величайшей империей в мусульманском мире и могла соперничать с Римской империей».
Почта ханов: как работал ям Золотой Орды
