С Римской империей у историков давняя удача: там были переписи, налоговые архивы и постоянная бюрократия, которая записывала почти всё. Современная оценка населения Рима на пике его могущества составляет от 59 до 76 миллионов человек, и эту цифру собрали буквально по крупицам из десятков независимых источников.
Прежде всего историкам пришлось восстановить сами границы империи, которая в лучшие годы занимала пять миллионов квадратных километров сразу в Европе, Африке и Азии. После официального раздела в 395 году население Западной Римской империи оценивают примерно в 22 миллиона человек, а население Восточной, будущей Византии, в 34 миллиона.
Для расчётов использовали сразу несколько независимых методов. Археологи считали плотность застройки в раскопанных городах, историки сверялись с налоговыми и военными документами, а данные об импорте зерна в Рим позволяли пересчитать количество ртов, которые нужно было прокормить. Даже древние захоронения дали свою часть картины через количество могил и показатели смертности.
Сам спор о цифре тянется больше века и связан с именами конкретных исследователей. Основы заложил немецкий историк Карл Юлиус Белох, ещё в 1886 году предложивший оценку около 54 миллионов человек и позже сам же поднявший её до 70-80 миллионов. В XX веке демограф Брюс Фрайер отстаивал более осторожную цифру около 46 миллионов при Августе, а современный историк Уолтер Шайдель на основе новых расчётов сдвинул верхнюю планку пика населения к 59-72 миллионам. Ещё один исследователь, Кайл Харпер, предложил оценку в 75 миллионов и вывел среднюю плотность населения империи в 20 человек на квадратный километр, что и легло в основу диапазона 59-76 миллионов, который сегодня можно считать наиболее общепринятым.
Спор за пастбища с киммерийцами
У саков и родственных им скифских племён переписей не было, но их военная активность оставила заметный след в истории соседей. Задолго до эпохи саков в казахстанских степях скифы вытеснили из Северного Причерноморья киммерийцев, и главной причиной конфликта историки называют именно борьбу за пастбища.
Кочевому скотоводству требовались огромные территории для выпаса, и чем больше было людей и скота у племени, тем активнее оно расширяло свои земли за счёт соседей. Сам масштаб этого вытеснения, растянувшегося на десятилетия и заставившего целый народ сняться с места и уйти в Малую Азию, указывает на то, что скифская сторона обладала достаточным людским ресурсом для такого давления.
Поход Мадия в Переднюю Азию
Скифы не остановились на вытеснении соседей и в VII веке до нашей эры сами вторглись в Переднюю Азию. Поход возглавил Мадий, сын Партатуа, и скифы на какое-то время подчинили себе Мидийское царство в Северном Иране, заставив местных правителей считаться со своей силой.
Античные источники позже говорили о нескольких десятилетиях скифского господства в регионе. Чтобы удерживать такую власть на территории за тысячи километров от родных степей, требовалась не просто удачливая дружина, а войско, способное регулярно пополняться и получать подкрепления из метрополии, что снова говорит в пользу многочисленности этого степного мира.
Разноязыкая степная конфедерация
Степь никогда не была населена одним народом. Ядро составляли ираноязычные племена вроде саков и сарматов, но рядом с ними веками существовали финно-угорские группы в лесостепной зоне, предки нынешних манси, хантов и венгров, а восточнее постепенно набирали силу прототюркские общности.
К этому списку стоит добавить юэчжей, кочевавших восточнее саков, и хунну, которых китайские источники называли сюнну и с которыми Китаю приходилось то воевать, то откупаться данью. Позже к этому же степному миру примкнули сарматы, сменившие скифов в господстве над западной частью Великой степи.
Такое разнообразие языков и племён на одной территории само по себе говорит о масштабе. Прокормить и удержать в едином культурном и торговом пространстве десятки разных народов способна только степь с достаточно высокой суммарной численностью населения, а не горстка разрозненных кочевий.
Как саки дали отпор Киру Великому
Персидский царь Кир II к моменту похода против саков-массагетов уже подчинил территории от Средиземного моря до долины Инда и считал себя непобедимым. Тем не менее в решающем сражении армия саков под предводительством царицы Томирис разгромила персов, а сам Кир погиб на поле боя.
Одолеть крупнейшую державу тогдашнего мира могло только войско сопоставимого масштаба, а не небольшой отряд кочевников. Персидские источники прямо называют саков одной из самых грозных военных сил Азии, с которой Ахеменидам приходилось считаться на протяжении десятилетий.
Города, которые персы пытались завоевать
Через несколько десятилетий после гибели Кира персидский царь Дарий I повторил попытку покорить саков и, по свидетельству античного автора Полиэна, привёл в их земли войско численностью 300 тысяч воинов. Такую армию не отправляют против горстки шатров, её собирают против серьёзного противника с ресурсами для обороны.
У присырдарьинских саков действительно были укреплённые центры, самый известный из них: городище Чирик-Рабат в нынешней Кызылординской области. Крепость площадью свыше 40 гектаров была окружена двойным поясом стен и защищала целую сеть окрестных поселений, где местные племена занимались земледелием и разводили скот с помощью развитой ирригации.
Наличие таких укреплений означает, что часть сакского населения вела оседлый или полуоседлый образ жизни и нуждалась в защите накопленных запасов зерна и скота. Это ещё один аргумент в пользу того, что сакский мир был не только военной силой в степи, но и достаточно плотно населённой территорией с собственной инфраструктурой.
Гунны немногим удобнее для подсчёта
С гуннами Аттилы ситуация похожая на сакскую, но без даже такой зацепки, как у аорсов. Византийский дипломат Приск Панийский, один из немногих очевидцев его двора, вообще избегал называть конкретные цифры войска, понимая, что точных данных у него нет.
Более поздние авторы вроде Иордана приводили цифры армии Аттилы в сотни тысяч человек, но исследователи относятся к ним скептически. Подвижность конных отрядов степняков создавала у противников впечатление огромной массы войск, которой на деле могло не быть, а общее население державы, объединявшей до полусотни разных народов Восточной Европы, современная наука вообще не пытается оценить в конкретных миллионах.
200 тысяч всадников - одно племя
Древнегреческий географ Страбон в своей "Географии" оставил конкретные военные цифры по сарматским племенам Прикаспия, которые кочевали западнее саков и во многом были частью того же степного мира. Царь сираков Абеак мог выставить 20 тысяч всадников, а царь аорсов Спадин целых 200 тысяч, причём верхние аорсы, контролировавшие бо́льшую часть каспийского побережья и торговые пути вдоль него, выставляли ещё больше.
Аорсы были настолько заметной военной силой, что Рим предпочитал откупаться от них данью, а не воевать. Усмирение такой степной конфедерации обходилось империи дороже регулярных выплат, и это уже само по себе говорит о масштабе народа, который своей мобильностью и численностью заставлял считаться с собой даже средиземноморскую сверхдержаву.
Аорсы были сарматами, соседями саков, а не их прямыми потомками в строгом смысле: у самого Страбона сарматы названы "тоже скифами", то есть греки использовали это слово широко для всех родственных восточноиранских кочевников степи. Тем не менее сама логика переноса разумна: если у соседнего народа был мобилизационный резерв в 200 тысяч всадников, а военный потенциал у кочевых обществ обычно составлял лишь часть от общего населения, то саки восточнее вполне могли располагать сопоставимым или большим людским ресурсом.
Золотая Орда: сколько людей было и как росла степь
Спустя полтора тысячелетия после саков степь сумела прокормить государство куда более масштабное. Точной переписи населения Золотой Орды тоже не существует, но историки сходятся на том, что речь шла о нескольких миллионах человек на территории свыше шести миллионов квадратных километров.
Рост населения Орды строился на сочетании двух хозяйственных систем сразу. Кочевые тюркские племена вроде кипчаков, канглы и найманов давали армию и мобильность, а оседлые области с городами вроде Сарая на Волге или Сарайчика на Урале давали налоги, ремесло и торговые пошлины, из которых кормилось несопоставимо больше людей, чем могло прокормиться одним скотоводством.
Оценки населения одного только Сарая расходятся от 75 тысяч до 600 тысяч жителей, и даже нижняя граница этой вилки превышает численность многих европейских столиц того времени. Этот пример показывает, что степь при благоприятных условиях, доступе к торговым путям и контроле над оседлыми землями способна была прокормить население на порядки больше, чем в эпоху ранних кочевников, а значит и сакский период на пути к такому росту вполне мог начинаться с сотен тысяч человек, постепенно наращивая эту цифру по мере освоения новых пастбищ и оседлых оазисов.
Прикидка: сколько степняков могло жить от Причерноморья до Монголии
Раз у Рима есть плотность населения на квадратный километр, тем же способом можно попробовать прикинуть порядок величины и для всей Великой степи, хотя точность здесь будет заведомо намного грубее. Степной пояс принято делить на три больших участка: понтийско-каспийская степь площадью около миллиона квадратных километров, казахская степь ещё почти на 800 тысяч и монголо-маньчжурская степь примерно на 900 тысяч. Вместе с промежуточными лесостепными зонами вдоль этой цепи набирается порядка трёх миллионов квадратных километров пастбищ, пригодных для кочевого скотоводства.
Плотность населения у кочевников была на порядки ниже римской, потому что скотоводству, в отличие от земледелия, требуются огромные площади выпаса на каждую семью. Современная сельская Монголия при во многом сохранившемся кочевом укладе даёт ориентир около одного человека на квадратный километр вне городов, и похожую плотность разумно закладывать для благополучных периодов степной истории, когда пастбища не были истощены и климат позволял держать большие стада.
Если применить эту плотность ко всем трём миллионам квадратных километров степного пояса, получается результат в районе трёх-пяти миллионов человек одновременно на всём пространстве от Причерноморья до Монголии. Это очень грубая оценка, не претендующая на точность римских переписей, но она хорошо ложится на всё, что уже было сказано выше: сотни тысяч воинов у аорсов, многочисленные и разноязыкие племена саков, юэчжей и хунну, способность скифов десятилетиями удерживать власть в Передней Азии. Именно такая суммарная степная популяция, около пяти миллионов кочевников на пике их активности в железном веке, и объясняет, почему им хватало людей одновременно воевать на нескольких фронтах, удерживать огромные территории и оставлять по себе столько следов в истории соседних цивилизаций.
Что в итоге можно сказать о саках
Прямой переписи населения, как у Рима, для саков не существует и не появится. Но военные кампании против Мидии и персов, укреплённые городища на Сырдарье, военные цифры соседей вроде аорсов и позднейший демографический взлёт степи при Золотой Орде вместе дают исследователям не полную пустоту, а хотя бы порядок величины.
Судя по этой логике, сакские союзы племён на территории современного Казахстана вполне могли исчисляться сотнями тысяч человек, а с учётом всех родственных групп от Семиречья до Приаралья, возможно, и превышать миллион.
