Одежда почти исчезла, зато остались серьги возле висков, украшения кос, браслеты, застёжки, зеркала и даже изображения самих женщин. По этим деталям археологи сегодня восстанавливают облик жительниц территории современного Казахстана примерно тысячу лет назад, сообщает El.kz.
Сразу нужно оговориться: женщины, жившие здесь в X–XI веках, выглядели по-разному. В Прииртышье существовал мир кимекской степи, на юге росли города Караханидского государства, через Тараз шли торговые пути. Поэтому единого “женского костюма Казахстана” в ту эпоху не существовало.
Археология позволяет увидеть гораздо больше, чем кажется. Металл переживает века лучше ткани, а положение украшения в могиле иногда говорит о костюме больше, чем сама вещь.
Женщина, которую можно увидеть
Один из самых выразительных предметов хранится в Жамбылском областном историко-краеведческом музее. Так называемая Таразская танцовщица датируется IX–X веками. Это бронзовая фигурка женщины, случайно найденная во время строительных работ в Таразе.
Фигурка небольшая, но деталей сохранилось достаточно. Женщина изображена в движении, её волосы густо спускаются на плечи. На запястье заметны браслеты, талию охватывает широкий пояс с круглым медальоном и изображением лотоса, поверх лежит складчатая накидка.
Перед нами редкий случай, когда не нужно пытаться представить средневековую женщину только по вещам из погребения. Мастер, живший примерно тысячу лет назад, сам показал её причёску, украшения и часть одежды.
Есть и другое изображение из Тараза. На фрагменте караханидской керамики сохранилось лицо молодой женщины с тёмными волосами. Этому предмету посвящено отдельное исследование археолога Салтанат Эдер, а сама находка хранится в Жамбылском областном историко-краеведческом музее.
Получается довольно необычная для археологии ситуация: жительницу средневекового Тараза можно увидеть почти лицом к лицу.
Самые сложные украшения носили на голове
Совсем другую картину дают кимекские погребения Прииртышья. Археолог Бакыт Хасенова исследовала украшения из женских захоронений, относящихся к территории Кимекского каганата. Больше всего декоративных предметов обнаруживалось возле головы.
Там находили височные подвески, булавки, навершия и детали головных уборов, украшения кос. Причём конструкция могла быть довольно сложной. Некоторые массивные предметы, лежавшие возле висков, вероятнее всего крепились к головному убору и поэтому выглядели иначе, чем привычные нам серьги.
Особенно любопытны изображения на этих вещах. На украшениях встречаются птицы, грифоны и фениксы. В археологических исследованиях Верхнего Прииртышья образ птицы на женских головных уборах вообще выделен в отдельную тему.
Так что головной убор женщины из кимекской степи мог быть самым заметным элементом её внешности. Металлические подвески двигались вместе с человеком, поблёскивали и, вероятно, звенели при ходьбе.
Украшения спускались от головы к поясу
Положение вещей в могиле позволяет понять, как они располагались на теле. У кимекских женщин археологи обнаружили характерную вертикальную композицию: декоративные элементы могли идти от головы вниз к талии, причём особенно часто вдоль левой стороны.
Это очень важная деталь. От самой ткани спустя века иногда ничего не остаётся, зато лежащие на прежних местах металлические предметы сохраняют контур костюма. Археолог видит, где находилась подвеска, где застёжка, где начинался пояс и куда спускалось украшение головного убора.
В области груди и талии находят подвески, бляшки и кольца с растительным или геометрическим орнаментом. Часть таких вещей крепилась непосредственно к одежде, другие могли висеть на поясе или находиться в небольшой сумочке.
Поэтому средневековый костюм в степи вовсе не обязательно выглядел как поверхность, сплошь покрытая вышивкой или бусами, как его иногда изображают современные художники. Археология гораздо увереннее показывает металлическую систему декора, которая проходила по определённым участкам одежды.
Серьги носили и мужчины
Современный взгляд на украшения иногда мешает понять археологическую находку. Кажется очевидным: если возле головы лежит серьга, перед нами женское погребение. Для кимекского общества такая логика не работает.
Исследования показывают, что серьги встречаются в захоронениях обоих полов. Более того, золотые экземпляры известны и в богатых мужских комплексах. Поэтому археологи определяют пол погребённого по совокупности признаков, включая антропологию скелета и весь сопровождающий инвентарь.
Для женского костюма особенно показательны не сами кольца, а их форма, размер и положение относительно головы. Некоторые крупные украшения могли выполнять функцию височных подвесок и крепиться к головному убору.
Так одна маленькая деталь ломает привычный стереотип: золото и серьга тысячу лет назад ещё ничего автоматически не говорили о поле человека.
Бусы были, но металл любили больше
Ожерелье кажется почти обязательной частью исторического женского образа. Однако кимекские погребения показывают несколько иную картину. Основу декора составляли металлические предметы, изготовленные литьём и другими техниками.
Бусы тоже находят, но гораздо реже. В одном из исследованных женских погребений их оказалось 180, что выделяется на фоне остальных комплексов. Материал бус мог быть разным, наряду с ними встречались изделия из камня и кости.
На руках женщины носили браслеты и кольца. Возле головы располагались подвески, ниже могли появляться бляшки и застёжки. В отдельных погребениях находят фрагменты зеркал. Получается довольно насыщенный набор личных вещей, хотя сама одежда зачастую исчезла почти бесследно.
Хороший пример даёт и женское погребение тюркского времени из Шагалалы. Там археологи обнаружили серьгу, фрагмент зеркала и пряслице. Последнее связано уже не с украшением внешности, а с повседневной работой с волокном и пряжей.
Горожанка из Тараза жила в другом мире
Если перенестись из степного Прииртышья на юг, картина меняется. В эпоху Караханидов Тараз был крупным торговым и ремесленным городом. Здесь работали мастера по металлу, стеклу, керамике и другим материалам, а через город проходили международные торговые связи.
На городище найдены серьги из серебра, браслеты и другие ювелирные изделия караханидского времени. В музейной коллекции есть серебряные украшения, выполненные литьём, гравировкой, штамповкой и чернением.
Женщина из состоятельной городской семьи могла иметь доступ к изделиям профессиональных мастеров. Причём речь идёт о развитом ремесле с собственными технологическими приёмами, а не о единичных украшениях случайного происхождения.
Это подтверждает находка, сделанная археологами в центре древнего Тараза. Там обнаружили сосуд с вещами, которые исследователи связывают с ювелиром: среди содержимого были серьги, браслеты, ажурные накладки, заготовки и металлические слитки. Комплекс относится уже к концу XI века и показывает, какие изделия производили мастера караханидского города.
Можно ли узнать, какого цвета было платье
Вот здесь археология становится гораздо осторожнее. Металлическая серьга способна пролежать в земле тысячу лет, кусок ткани переживает такой срок значительно реже. Поэтому украшения того времени известны намного лучше самой одежды.
Торговое положение Тараза говорит о доступе города к товарам, поступавшим по международным маршрутам. Археологические раскопки подтверждают его роль как ремесленного и торгового центра. Однако наличие торговли ещё не позволяет уверенно назначить конкретной женщине шёлковое платье определённого цвета.
То же относится к крою. Рисовать всем женщинам длинное одинаковое платье, определённую форму рукавов или конкретный головной убор только потому, что такой образ кажется “средневековым”, рискованно. Для каждой реконструкции нужно смотреть, из какого региона и периода происходит находка и что именно сохранилось.
Поэтому самые точные сведения сегодня дают металлические детали. Булавка рассказывает, где могла крепиться ткань. Ряд подвесок показывает направление декора. Браслет отмечает запястье, а височное украшение помогает понять устройство головного убора.
Тысячу лет назад женщины выглядели очень по-разному
Условная женщина из кимекского Прииртышья могла носить сложный головной убор с металлическими элементами и украшениями кос. Декор спускался к груди и поясу, на руках были кольца или браслеты. Часть вещей украшалась изображениями птиц и фантастических существ.
Жительница караханидского Тараза существовала в городской среде ремесленников, рынков и международной торговли. Мы знаем серебряные серьги и браслеты из этого города, видим широкую поясную деталь на бронзовой Таразской танцовщице и можем рассмотреть женское лицо, сохранившееся на керамическом фрагменте.
Именно поэтому осторожная археологическая реконструкция оказывается интереснее самого эффектного рисунка “женщины тысячелетней давности”. У неё есть пределы точности, зато каждая деталь имеет происхождение: вот украшение лежало возле виска, вот браслет сохранился в земле, вот художник караханидского времени оставил женское лицо на керамике.
Через тысячу лет одежда почти исчезла. Металл, керамика и положение вещей в земле сохранили достаточно, чтобы за ними всё ещё был виден человек.
Каких женщин считали красивыми
Археология показывает серьги, браслеты и детали одежды. Поэзия той же эпохи добавляет к этому лицо.
У поэтов X–XI веков красавица почти всегда темноволосая, с большими выразительными глазами, яркими щеками и светлым лицом. Рудаки сравнивал женское лицо с луной, глаза – с цветами, а волосы описывал как тёмные и длинные.
У Фирдоуси образ ещё подробнее. В “Шахнаме” Рудаба описана как высокая женщина с очень длинными чёрными волосами, крупными глазами и яркими щеками. Волосы в этом портрете занимают почти столько же места, сколько лицо: они густые, тяжёлые и спускаются очень низко.
Конечно, это поэтический идеал, а не фотография женщины из Тараза. Но он хорошо показывает, что считалось привлекательным примерно тысячу лет назад: длинные волосы, выразительные глаза, чистая кожа, румянец и ухоженность.
Что писал Омар Хайям
Омар Хайям жил в XI–XII веках, поэтому по времени он почти наш современник той эпохи, о которой идёт речь. В рубаи, связанных с его именем, женщина обычно появляется через знакомые образы восточной поэзии: тёмные волосы, красивое лицо, щёки, глаза, вино, сад, молодость.
Сам Хайям гораздо чаще пишет о любви, быстротечности жизни и удовольствии от настоящего момента, чем подробно описывает одежду или украшения женщины. Поэтому искать у него точный “портрет модницы XI века” бессмысленно.
Есть и ещё одна проблема. Под именем Хайяма веками распространяли огромное количество четверостиший, и далеко не все из них действительно принадлежат ему. Поэтому красивые фразы из интернета вроде “Хайям говорил о женщине...” стоит воспринимать осторожно.
Омар Хайям использовал тот же узнаваемый язык красоты. В одном из рубаи женский облик описывается через стройный стан и яркий цвет лица: “Хотя стройнее тополя – мой стан, хотя и щеки – огненный тюльпан”. Такие сравнения хорошо показывают эстетический идеал XI века: стройность, свежий цвет лица и выразительная внешность.
Собираем косметичку древнего человека: чем красились 4000 лет назад.
