Там, где река Арыс вливается в Сырдарью, в IX веке стоял город, о котором знали от Китая до Александрии. Отрар — до монгольского нашествия один из крупнейших городов Средней Азии, расположенный на Великом шёлковом пути в устье реки Арысь при впадении в Сырдарью. Через него шли торговые караваны с шёлком и пряностями, здесь говорили на десятках языков, здесь оседали купцы, учёные и дипломаты. И здесь родился аль-Фараби - человек, стоявший у истоков современной цивилизации. Читайте подробности в статье El.kz
В начале XIII века Отрар вошёл в состав государства Хорезм. Но в эпоху аль-Фараби, в IX–X веках, город находился в зоне влияния Саманидов — иранской династии, которая правила из Бухары и покровительствовала наукам с редкой щедростью. Саманидский двор был одним из главных центров исламского просвещения того времени, и города вдоль Сырдарьи жили в его культурной орбите.
В городе был базар, кузница, баня, мечети, лавки и библиотека. Легенды говорят, что это книгохранилище по размерам уступало только Александрийскому — в нём хранились клинописные таблички, арабские рукописи, китайские своды, индийские трактаты и греческие переводы. Отрарская библиотека насчитывала около 33 тысяч томов и хранила памятники древней клинописи, книги из Китая и Индии, с Ближнего Востока, из Греции и даже из Александрии. Академические историки относятся к этим данным осторожно — письменных источников, прямо подтверждающих существование библиотеки, пока не найдено. Но то, что Отрар был городом книжников и учёных — вне сомнений.
Мальчик из знатного рода
Полное имя учёного — Абу-Насыр Мухаммад Ибн-Мухаммад Ибн-Тархан ибн-Узлаг аль-Фараби ат-Турки. Родился он в 870 году в городе Фараб, там, где река Арыс впадает в Сырдарью. Слово «тархан» в имени — не просто красивое звучание. Оно означало принадлежность к тюркской аристократии. Отец служил военачальником, семья занимала высокое положение.
О его детстве почти ничего не известно — биографы начали собирать сведения о нём лишь спустя два века после смерти. Светским приёмам подросток предпочитал знакомство с трудами Аристотеля и теориями Платона. Он рос в городе, где книги были частью жизни, а торговые пути приносили не только товары, но и идеи.
Путь из степи в центр мира
Первые годы учёбы прошли в Самарканде, Ташкенте и Бухаре. Потом — долгий путь через иранские города: Исфахан, Хамадан, Рей. Зачем он уехал из Отрара? Причина была та же, что гонит всех по-настоящему любопытных людей — там кончались книги и кончались собеседники. Багдад в начале X века был единственным местом на земле, где можно было найти и то и другое в нужном количестве.
Аль-Фараби принял решение перебраться в Багдад и самостоятельно проделал весь путь к городу своей мечты. В те времена Багдад считался самым прогрессивным местом, где процветала наука, культура и искусство.
Багдад: столица разума
Когда аль-Фараби прибыл в Багдад, Аббасидский халифат формально ещё существовал как единая держава, но трещал по швам. Тюркские военные гвардейцы держали реальную власть, а халифы всё больше превращались в символических фигур. За столетие до этого халиф аль-Мамун создал «Дом мудрости» — грандиозную академию с библиотекой и обсерваторией, куда свозили греческие, персидские и индийские рукописи и где переводчики работали круглосуточно. По приказу аль-Мамуна ученые переводили на арабский язык сочинения античных учёных из завоёванных стран — Аристотеля, Галена, Евклида, Птолемея и Гиппократа, а также произведения персидской и индийской литературы. После поражения, нанесённого аль-Мамуном византийскому императору, из библиотеки Византии было вывезено по одному экземпляру хранившихся там книг.
Именно в этой среде работал аль-Хорезми — великий математик из Средней Азии, на поколение старше аль-Фараби. По заказу халифа аль-Хорезми принимал участие в измерении длины градуса дуги земного меридиана, а около 830 года создал первый известный трактат по алгебре. Они не были лично знакомы — аль-Хорезми умер, когда аль-Фараби был ещё подростком. Но аль-Фараби пришёл в Багдад именно в ту традицию, которую аль-Хорезми помог заложить: традицию математической строгости и систематического знания.
На севере и западе нависала Византийская империя — могущественный христианский сосед, с которым халифат находился в состоянии постоянного военного напряжения. Граница по Тавру и Евфрату периодически горела. Именно из захваченных при военных набегах византийских городов в Багдад поступали греческие рукописи — война и просвещение шли рука об руку.
В Багдаде аль-Фараби встретил учёного-философа и логика Абу Бишра Матта ибн Юнуса и стал его учеником. Как говорят средневековые источники, ученик довольно быстро превзошёл учителя. Потом он отправился в Харран и учился у Юханны ибн Хайляна — человека, приобщённого к живой традиции передачи наследия Аристотеля от учителя к ученику через целый ряд поколений.
Бывший до этого судьёй, аль-Фараби так увлёкся античными науками, что оставил должность кади и посвятил себя их изучению. Согласно легендам, он прочёл книгу Аристотеля «О душе» сто раз, а «Риторику» — двести, пока не выучил наизусть.
Дамаск: философ на краю войны
В 941 году аль-Фараби переехал в Дамаск, где о нём никто ничего не знал. Первые годы в этом городе были достаточно трудными — ему приходилось работать в саду, а по ночам писать свои великие трактаты. Человек, которого Багдад знал как выдающегося учёного, в Дамаске начинал заново — безымянным садовником со свечой.
Именно здесь он ночами дописывал «Трактат о добродетельном городе» — книгу об идеальном государстве, которую начал ещё в Багдаде. Всё заработанное за день уходило на свечи. Трактат об идеальном государстве рождался в нищете.
Вскоре об учёном узнал правитель Дамаска — Сайф ад-Даула Али Хамдани. Он оказал аль-Фараби покровительство. Однако роль придворного была чужда философу. Он выбрал затворничество и уединение. Несмотря на покровительство Сайф ад-Даулы, аль-Фараби избегал придворной жизни, редко присутствовал на приёмах. Обыкновенно большую часть дня он проводил на краю бассейна или в тенистом саду, где писал книги и беседовал с учениками. Он довольствовался скромным жалованием в четыре дирхема.
Но Дамаск и двор Сайф ад-Даулы были не тихой гаванью. Покровитель аль-Фараби был прежде всего воином. Сайф ад-Даула стал широко известен в исламском мире благодаря своей роли в арабо-византийских войнах — в период, когда возрождающаяся Византия начала отвоёвывать ранее потерянные территории. Он совершал набеги вглубь византийских земель, сумел добиться некоторых успехов и в целом удерживал преимущество вплоть до 955 года, когда новый византийский полководец Никифор Фока возглавил наступление, которое сломило власть Хамданидов.
Аль-Фараби жил при дворе, где каждый год снаряжались военные походы, возвращались раненые, приходили вести о взятых и потерянных крепостях. Двор Сайф ад-Даулы в Алеппо одновременно был центром науки и арабской литературы. Здесь под одной крышей существовали два мира — меч и перо. Аль-Фараби выбирал перо, но войну видел вблизи.
Языки как инструмент
По некоторым сведениям, аль-Фараби за всю свою жизнь овладел около 70 языками. В совершенстве он владел тюркским, арабским, греческим и персидским — это доказывают его работы. Также он знал ассирийский и, по некоторым данным, согдийский. Читать Аристотеля в оригинале, сравнивать переводы, замечать искажения смысла — всё это было возможно только при условии прямого доступа к текстам на языке оригинала.
Астрология: первый удар по лженауке
Среди трактатов аль-Фараби самым выдающимся по астрономической тематике является «Что правильно и что неправильно в приговорах звёзд». В этом труде на основе законов логики и достижений естествознания он даёт определение предмета астрономии, подвергая критике воззрения астрологов, согласно которым земные дела и события предопределяются движением и расположением небесных светил. Аль-Фараби впервые в истории отделил астрономию от астрологии и, рассматривая последнюю как лженауку, создал учение о случайных явлениях.
В эпоху, когда звёздные предсказания определяли военные походы и казни, назвать астрологию лженаукой означало пойти против власти. Он пошёл.
Астрономия: математика неба
Аль-Фараби с математической точностью рассчитал время затмения Солнца и Луны, используя солнечные часы. Он изобразил лучи Солнца в форме линии, Землю в виде сферы, затем, измерив радиус окружности, вычислил время затмений. На основе этих данных он создал календарь. Используя солнечные часы как наглядный пример, он с помощью математических подсчётов объяснил понятие времени как географического явления.
Его подробные комментарии к «Альмагесту» Птолемея стали для арабского мира главным учебником по астрономии на несколько поколений вперёд.
Меридианы и измерение Земли
Тангенс и котангенс первоначально определялись через длины теней от гномонов — вертикальных шестов солнечных часов. К X веку именно аль-Фараби связал эти функции с синусами и косинусами, что стало принципиальным шагом в развитии тригонометрии. До него тангенс был просто длиной тени — эмпирическим наблюдением. Он перевёл это в математику. На этой основе строится вся современная тригонометрия, которая используется в навигации, геодезии и GPS.
Метод нахождения меридиана через полуденную тень, который он разработал и математически обосновал, применяется в базовой астрономии до сих пор.
Бог как первопричина, а не личность
Первопричина — это Бог. Как пишет аль-Фараби, только ему присуща единственность, тогда как остальным пяти началам — множественность. Второй причиной, образующейся из первой, является бытие небесных тел. Третью ступень составляет некий абстрактный космический разум, функция которого — заботиться о разумном животном и стремиться довести его до степени совершенства.
То есть он выстраивал Бога не как личность, которая слышит молитвы и вмешивается в дела людей, а как логическую первопричину всего сущего. Бог порождает мир не актом воли, а через эманацию — как свет, который исходит от источника сам по себе, без усилия.
Спустя полтора столетия после аль-Фараби выдающийся исламский теолог аль-Газали написал знаменитую книгу «Несостоятельность философов» (Тахафут аль-фаласифа). Он атаковал аль-Фараби и Авиценну именно за этот тезис. Аль-Газали настаивал на дословном понимании: Бог обладает Абсолютной Волей и буквально решает судьбу каждого атома каждую секунду. Для аль-Фараби же огонь жжет всегда, потому что таков закон.
Позже ибн Рушд соединил обе точки зрения. Поскольку Бог является абсолютным Творцом самих этих законов, Он стоит над ними, а не подчиняется им. Он сохраняет за собой свободу в любой момент вмешаться в этот порядок, «поставить физику на паузу» и изменить ход событий. В теологии это и называется чудом.
Математика: архитектура знания
В математике аль-Фараби посвятил свои труды разъяснению фундаментальных идей геометрии, комментируя «Начала» Евклида, и внёс вклад в развитие тригонометрии, описав принципы построения таблиц тригонометрических функций и введя линии тангенса и котангенса. Он также исследовал геометрические построения, рассматривая задачи преобразования многоугольников и построений на сфере, и намекнул на возможность многомерных обобщений куба.
Он разделил математику на семь разделов — арифметику, геометрию, оптику, науку о звёздах, науку о музыке, механику и прикладную математику. Это была не просто классификация — это была первая в истории попытка показать, что все эти области суть ветви одного дерева.
Ритмика и музыка: наука о звуке
Основной его работой в области музыки является «Большая книга о музыке», которая является важнейшим источником сведений о музыке Востока и древнегреческой музыкальной системе. В этой книге аль-Фараби даёт развёрнутое определение музыки, раскрывает её категории, описывает элементы, из которых образуется музыкальное произведение.
Он вывел систему совершенного звукоряда, обработав огромное количество песен и инструментов разных культур вдоль Шёлкового пути. Ввёл в научный оборот термин «ритмическая мимика». Доказал целебные свойства музыки и её воспитательную ценность. Вместо нот он использовал цифры — и впервые описал математическую связь между высотой звука, ритмом и эмоциональным состоянием слушателя. Это была прямая предшественница современной музыкальной терапии.
Медицина: душа и тело
В медицине аль-Фараби был прежде всего философом тела. Он разработал учение о разуме, выделив четыре его формы: пассивный, актуальный, приобретённый и деятельный. Его анализ связи между душой и телом, между болезнью физической и болезнью нравственной лёг в основу медицинской философии Авиценны.
Человеческая душа имеет множество сил, первой из которых является питательная сила, за ней следует чувственная, далее воображающая и, наконец, разумная. Эта иерархия способностей предвосхищала современную нейронауку на тысячу лет.
Политическая философия: государство как тело
В трактате «О добродетельном городе» аль-Фараби верил в то, что человек способен создать идеальное общество, если будет руководствоваться разумом и постоянно развивать интеллект. Во главе добродетельных городов он помещал правителей-философов, стремящихся к истинному счастью для всех жителей, где господствует добро и справедливость. Им он противопоставлял невежественные города, где правители думают только о телесном здоровье, наслаждениях и богатстве.
Стоик по этическим убеждениям и аскет по образу жизни, аль-Фараби, по словам некоторых источников, днём работал садовым сторожем в Дамаске, а ночью писал научные труды, в частности закончил начатое фундаментальное сочинение «Трактат о взглядах жителей добродетельного города». Через пять веков эту идею переоткроет Томас Мор, написав «Утопию».
Второй учитель: на нём держалась восточная наука
В связи с его ролью в развитии философии и науки аль-Фараби получил известность как «Второй учитель», «Первым учителем» называли Аристотеля.
Это не просто почётный титул. Аль-Фараби выстроил систему наук — показал, как логика связана с математикой, математика с астрономией, астрономия с музыкой, музыка с душой, душа с политикой. Без этой системы каждый учёный после него работал бы в темноте, не понимая, где его область знания стоит в общей картине мира.
С 14 лет Авиценна читал «Метафизику» Аристотеля и комментарии к ней аль-Фараби, которые помогли разобраться в этой философии. Сам Авиценна признавался, что прочёл «Метафизику» сорок раз, выучил наизусть — и всё равно не понял, пока не взял в руки комментарий аль-Фараби. После этого всё встало на своё место.
Через него — европейское Возрождение
Когда аль-Фараби писал свои трактаты, Европа переживала тёмные века. Античное знание практически исчезло с Запада после падения Рима. Аристотель, Платон, Птолемей существовали в Европе лишь в обрывках и пересказах.
В XII–XIII веках многие трактаты аль-Фараби были переведены на древнееврейский и латинский языки. Именно через эти переводы европейские университеты получили Аристотеля — не напрямую из Греции, а через арабский мир, через комментарии аль-Фараби, Авиценны и Аверроэса. Схоластика, Альберт Великий, Фома Аквинский — всё это строилось на фундаменте, который аль-Фараби в том числе укладывал.
Что о нём говорили
Авиценна, XI век:
«Я прочитал метафизику Аристотеля сорок раз и выучил наизусть, но не понял. Потом мне дали книгу аль-Фараби с комментарием к ней — и всё встало на своё место».
Джордж Сартон, историк науки, XX век:
«Величайшим философом был мусульманин аль-Фараби».
И в другом месте:
«Достаточно назвать несколько славных имён, которым нет равных на Западе: Джабир ибн Хайян, аль-Кинди, аль-Хорезми, аль-Фараби, аль-Бируни, Ибн Сина, Ибн аль-Хайсам, Омар Хайям — великолепный ряд имён, который нетрудно продолжить. Если кто-то скажет вам, что Средние века были научно бесплодны, просто назовите ему этих людей».
Роджер Бэкон, XIII век: В своём главном труде «Opus Maius» глубоко опирался на арабские источники, среди которых аль-Фараби занимал видное место. Бэкон активно пропагандировал изучение арабского языка именно для того, чтобы читать таких учёных в оригинале.
Лео Штраус, политический философ, XX век: посвятил аль-Фараби специальную работу, утверждая, что тот поставил вопрос об отношении философа и общества острее, чем кто-либо до эпохи Нового времени.
Генри Корбен, французский исламовед, XX век: считал, что аль-Фараби предложил не политическую программу, а «пророческую философию» — альтернативный способ видеть связь между разумом и откровением.
У него не было ни жены, ни детей. Аль-Фараби трудился всю жизнь, брался за любую работу, которая давала возможность прокормиться и продолжать учёбу. Погребён был в Дамаске без участия духовенства и молитвы — вероятно, потому что богословы считали его еретиком.
Человек, написавший теорию справедливого государства, умер без семьи, без имущества и без официальных почестей — только с сотней трактатов, которые изменили ход цивилизации.
