Почти 3000 лет разделяют скифского царя Партатуа и казахскую песнь о батыре Парпарии, который входит в эпос "Қырымның қырық батыры". Но имена звучат так похоже, что исследователи давно задались вопросом — не один ли это человек, прошедший сквозь века в народной памяти?
Томирис являлась потомком вождя скифов Ишпакая, внучкой Мадия. Если принять эту генеалогию, картина выстраивается в одну прямую линию: Ишпакай — Партатуа — Мадий — Спаргапис I — Томирис. Партатуа в этой схеме оказывается прадедом царицы, победившей Кира Великого.
Партатуа был по сути первым царем скифов. Его предшественник Ишпакай — первый скифский вождь, чьё имя зафиксировано в письменных источниках, — погиб в бою с ассирийцами около 673 года до нашей эры.
Около 673 года до нашей эры Ассирия была тогда самой мощной державой Ближнего Востока — жёсткой, беспощадной, облагавшей данью всех соседей. Против неё объединились все кто мог — мидийцы, царство Манна, Урарту, киммерийцы. Ишпакай примкнул к этой коалиции.
Почему? Скорее всего по нескольким причинам сразу.
Скифы только что пришли в этот регион и им нужны были союзники. Мидийцы и манейцы были соседями — с ними выгоднее дружить, чем воевать на 2 фронта. Ассирия же была чужой и далёкой силой, которая к тому же только что столкнулась со скифами — судя по всему, не мирно.
Именно после гибели Ишпакая власть перешла к Партатуа. И если Ишпакай в ассирийских документах назван просто «скифом», то его преемник Партатуа уже почтительно именуется «царём страны Ишкуза» — то есть Скифского царства. Это не просто смена титула. За несколько лет кочевой вождь стал признанным правителем государства — и с ним начали говорить как с равным.
Дипломат с мечом
Партатуа умел воевать, но умел и договариваться. В начальный период правления Асархаддона северные области Ассирии подвергались нападениям как киммерийцев, так и скифов, однако Асархаддон сумел договориться с Партатуа и в подкрепление дружбы отдал ему в жёны свою дочь.
Сохранился уникальный документ той эпохи — запрос к оракулу бога Шамаша, в котором ассирийское жречество буквально вопрошало богов: стоит ли заключать этот союз? Текст звучит почти как живой разговор:
«Партатуа, царь скифов, послал гонца к Асархаддону… если царь Ассирии отдаст в жёны Партатуа дочь царя, вступит ли с ним Партатуа в союз, слово верное, мирное скажет ли…»
Косвенно это подтверждают последующие события. Скифы вышли из антиассирийской коалиции, куда входили Манна, мидийские царьки и киммерийцы, и стали воевать уже на стороне Асирии. Этот альянс позволил Асархаддону разбить киммерийского вождя Теушпу и государство Хилакку, а сами скифы начали теснить киммерийцев в западном направлении.
Киммерийцы и саки — смена эпох на поле боя
Киммерийцы были грозной силой — и не стоит их недооценивать. Они тоже пришли со степей. Но было одно принципиальное отличие. Киммерийцы несли в себе наследие бронзового века — колесничной войны, где скорость и манёвр зависели от дороги, от ровного поля, от сохранности упряжки.
Саки и скифы от этого наследия полностью избавились. Ударной силой скифского войска была конница, а арсенал скифского воина состоял из небольшого сложного лука, копья, дротиков, топоров и коротких мечей. Всё это можно было применить прямо с седла, на полном скаку, без всякой колесницы.
Страна Ишкуза
Скифское царство эпохи Партатуа — явление, которое трудно вместить в привычные представления о кочевниках. Территория царства находилась в Причерноморье. Это была не просто стоянка кочевого племени, а буферная зона между крупнейшими державами того времени.
Официальным названием ядра Скифского царства было Сакасена, которая находилась в районе нынешнего Азербайджана. Отсюда скифские всадники могли контролировать пути из Закавказья в Переднюю Азию, выступая союзниками или врагами в зависимости от политической конъюнктуры — и делали это с завидной последовательностью.
Парпария и Партатуа — совпадений больше, чем кажется
Если смотреть на эпос внимательно, сходство не ограничивается именем. Мурын жырау воспевает батыра Парпарию, который отправляется в чужие земли один —
«Его конь был силён, как целое табунное стадо», - поет Мурын жырау.
Это не просто поэтический образ. В сакско-скифской традиции конь вождя был существом почти сакральным: в царских курганах коней хоронили вместе с хозяевами, украшая так же богато, как самого воина.
Парпария идёт разведать силы врага перед битвой — и только потом вступает в бой. Это тактически грамотное поведение опытного военачальника, а не фольклорного великана, который побеждает числом.
Исторический Партатуа тоже действовал именно так — сначала дипломатия и разведка союзников, потом удар. Переговоры с Асархаддоном были именно такой разведкой.
В эпосе есть ещё один момент, который обычно не замечают. Парпария побеждает 2 врагов подряд — сначала Шамакана, потом его отца Шаштёбе.
Исторические скифы при Партатуа и Мадии тоже последовательно разбивали союзников и их покровителей — сначала мидийских царьков, потом прорывали осаду Ниневии. Структура побед совпадает.
Наконец, финал. В эпосе батыр Парпария обращает побеждённых врагов в ислам и берёт с собой 100 человек из покорённых калмыков.
Скифы при Мадии установили господство над Сирией вплоть до Палестины и повсюду брали дань и уводили людей. Включение побеждённых в своё войско — практика, характерная именно для степных завоевателей, и эпос её сохранил, просто переодев в другие одежды.
Сын превзошёл отца
Партатуа умер около 645 года до нашей эры, передав трон сыну Мадию. И именно Мадий стал тем, кто довёл скифское могущество до пика. В 50-х годах VII века Мадий возглавил поход скифов в Малую Азию — по всей вероятности, с ведома Ассирии, которую просил о помощи против киммерийцев царь Лидии Ардис.
В 626 году скифы помогли ассирийцам прорвать осаду их столицы Ниневии мидийцами, а затем предприняли поход на юг, установив к 621 году своё господство над Сирией вплоть до Палестины. Скифские всадники добрались до границ Египта — и только дары фараона Псамметиха остановили их от дальнейшего продвижения.
Геродот описывал 28-летнее господство скифов над Азией в жёстких выражениях:
«В течение двадцати восьми лет скифы властвовали над Азией, и за это время они, преисполненные наглости и презрения, всё опустошили. Ибо, кроме того, что они с каждого взимали дань, они ещё, объезжая страну, грабили у всех то, чем каждый владел».
Пир, после которого не встают
Конец скифского господства в Азии наступил так, как это нередко бывает в истории — не в открытом бою, а за столом. Мидийский царь Киаксар пригласил многих скифских вождей и военачальников к себе во дворец на «дружеский» пир и, напоив их до беспамятства, приказал всех перебить. Точь-точь красная свадьба из "Игры престолов", только жертвами стали степняки.
Это был холодный политический расчёт. После потери своих вождей скифы покинули Мидийское государство. Армия без командиров — не армия. Степные владыки, державшие в страхе полмира, отступили домой — в причерноморские степи, откуда пришли поколение назад.
Имя сквозь тысячелетия
Примерно через 1300 лет после смерти Партатуа в казахской степи появился эпос о батыре Парпарии — деде легендарного Едиге. Совпадение имён слишком точное, чтобы быть случайным: Партатуа — Парпария, оба правят в тяжёлые времена, оба уходят в дальние земли воевать с врагом, оба возвращаются с победой.
Авестийское значение этого имени — «первенствующий, поставленный во главе» — точно описывает и эпического батыра, и реального царя саков. Народная память не хранит клинописи и дипломатических запросов к оракулам. Она хранит образ: один человек, один конь, один враг — и победа.
