Около 990 года в кочевом лагере на берегу Сырдарьи родились двое братьев. Их отца звали Микаил — сын Сельджука, вождя небольшого огузского племени кынык. Микаил погиб в бою, когда братья были ещё детьми, и по обычаю степи вдова знатного рода не могла оставаться одна — она вышла замуж за другого сына Сельджука. Мальчики ушли к деду.
Сельджуку тогда было уже далеко за восемьдесят. Он прожил, по преданию, 107 лет — в Женте, небольшом городе на Сырдарье, на территории нынешнего Казахстана. Именно здесь, незадолго до этого, он принял ислам, поссорившись с правителем огузов и уведя своё племя подальше от старых хозяев. Это случилось в 985 или 986 году.
Сельджук: как вождь из казахских степей стал отцом новой тюркской империи
Сотня всадников. Небольшая группа беглецов, которая через полвека даст имя империи от Сырдарьи до Средиземного моря.
Что дед передал внукам — хроники не фиксируют. Но результат виден: оба брата выросли с пониманием, что маленькое племя выживает за счёт ума, скорости и правильного выбора союзников. Тогрул-бек и Чагры-бек заняли свои места в управлении в качестве «беков» в возрасте 14–15 лет. Уже подростками они командовали своими людьми.
Имена братьев — птичьи. Тогрул означает «сокол», чагры — тоже разновидность степного хищника. В тюркской традиции такие имена носили только дети знатных родов, те, кому предназначалось охотиться — в широком смысле слова.
Почему к Сельджуку шли
В степи власть держится на трёх вещах: победах, раздаче добычи и умении защитить своих. Сельджук всё это умел. А самое главное - он одним из первых принял ислам и сделал его объединеющим фактором огузов. Все больше родов приходили под его знамена. Добыча делилась — люди видели пользу. Под его рукой было безопасно.
Конфедерация огузов состояла из 24 племён с громадной территорией от Аральского моря до низовий Волги. Сельджук не завоёвывал их всех — он создал притягательный центр, который рос сам.
Племя в чужой стране
После смерти Сельджука главой рода стал его старший сын Арслан. Братья Тогрул и Чагры формально ему подчинялись, но уже тогда вели свою игру — налаживали связи с Караханидами, торговались с разными правителями, держались отдельно.
В 1025 году случилась перемена, изменившая всё. Махмуд Газневи пригласил Арслана Ябгу на переговоры в Самарканд и арестовал его. Арслан и его сын Кутулмыш попали в плен к Махмуду. Арслана отправили в крепость в Индии, где он умер в заточении через семь лет.
Это был не просто арест вождя. Это было уничтожение старшей ветви рода — той, которая могла претендовать на главенство. Братья это поняли немедленно. Отныне реальная власть над теми, кто называл себя сельджуками, принадлежала им.
К моменту перехода власти сельджуки разделились на две группировки: первую возглавлял Арслан, вторую — престарелый Муса со своими племянниками Тогрул-беком и Чагры-беком. После пленения Арслана номинальным главой стал его брат Муса. Но воевали и решали братья.
Следующее десятилетие они провели в непрерывном движении — между Хорезмом, Мавераннахром, балханскими горами. Газневиды гнали их, они уходили в пустыню, возвращались, снова нападали. В декабре 1034 года в окрестностях Серахса произошло кровопролитное сражение между сельджуками и гвардией султана. Побоище закончилось отступлением сельджуков в юго-западные Каракумы. Отступили — но не рассеялись.
Газневиды: слоны, золото и казни
Чтобы понять, против кого воевали братья, нужно понять, что такое Газневидская держава в годы её могущества.
Себук-тегин, был тюркским военачальником-рабом, который в 977 году заложил основы династии Газневидов в Газни. Основатели — бывшие военные рабы, гулямы. Они купили свободу силой оружия и создали государство, опиравшееся на профессиональную гвардию из таких же гулямов. Тюрки по происхождению, персы по культуре, мусульмане по вере — Газневиды умело сочетали всё это, пока их армия побеждала.
При Махмуде Газневи — отце Масуда — держава достигла вершины. В результате только одного похода Махмуд вывёз из Индии на 20 миллионов дирхемов денег и драгоценностей, 57 тысяч рабов и 350 слонов. Семнадцать походов на Северную Индию за тридцать лет. Газна превратилась в один из богатейших городов исламского мира. При дворе Махмуда жили Фирдоуси, написавший «Шахнаме», и Бируни — один из главных учёных Средневековья.
Обратная сторона этого блеска была жестокой. Чрезвычайные налоги, взимавшиеся для организации походов в Индию, доводили население до полного разорения. По сообщению историка Утби, во время одного из победоносных походов Махмуда в Индию в Хорасане свирепствовал такой голод, что только в округе Нишапура погибло свыше 100 тысяч человек.
Главным оружием устрашения были боевые слоны, закованные в броню. Султан Масуд сурово расправился с захваченными в плен сельджуками, приказав растоптать их боевыми слонами. Это была стандартная газневидская практика казни — демонстративная, медленная, предназначенная для устрашения. Применялась против пленных вождей и бунтовщиков.
Среди хорасанского населения Газневиды были непопулярны. Немалую роль сыграла враждебность крестьян и горожан Хорасана к правительству Масуда и его хищным чиновникам. Это и объясняет, почему в 1038 году сельджуки взяли Нишапур практически без боя — местные дихканы сами открыли ворота.
Масуд: пьяница на троне
Махмуд умер в 1030 году. Его сын Масуд унаследовал в момент наивысшего расцвета — и за десять лет упустил всё.
Главный источник эпохи — придворный историк Абу-л-Фазл Бейхаки, служивший Масуду и писавший о нём с беспощадной честностью. В войне с сельджуками, пядь за пядью завоевывавшими принадлежащий Газневидам Хорасан, Масуд оказался бездарным полководцем. Кроме того, он был пьяницей, что усугубляло все негативные черты его характера и стало одной из причин поражений, которые несли войска Газневидов от сельджуков.
В ноябре 1036 года Тогрул и Чагры отправили в Газну вполне разумных послов с простой просьбой: дайте нам три пустынных города — Мерв, Серахс и Абиверд — на краю ваших владений, мы будем нести военную службу и платить налоги. Ответ Масуда был предсказуем: Султан Масуд пришёл в ярость от новых притязаний сельджукских вождей и объявил им войну.
Войну, которую он был уже не в состоянии выиграть — не потому что противник был значительно сильнее, а потому что Масуд не умел учиться на поражениях. Каждое новое столкновение с сельджуками заканчивалось одинаково: тяжёлая газневидская армия с обозами и слонами заходила в пустыню, сельджуки уклонялись, изматывали набегами, перекрывали воду — и армия отступала.
Масуду советовали остановиться в крепости. Абу-л-Фазл видел в том, что Масуд не остановился, причину поражения. Советам не прислушивались. Рядом с ним в лагере всегда было вино.
Как вода победила слонов. Битва при Данданакане
К весне 1040 года Масуд собрал лучшее, что у него оставалось. Султан Масуд мобилизовал максимальное количество войск своей державы и в апреле 1040 года сконцентрировал их в Герате. В составе армии Масуда находились боевые слоны, закованные в доспехи. Разные источники называют от 30 до 50 тысяч воинов. Пятьдесят бронированных слонов.
Чагры-бек на военном совете снова выслушал предложение отступить — и снова отказал. Несмотря на то что численное превосходство было на стороне противника, Чагры-бек сумел убедить остальных в том, что им удастся одержать победу. Его план был прост и беспощаден: превратить пустыню в оружие.
Когда Масуд двинулся из Герата на север, сельджукские отряды не вступали в открытый бой. Небольшие сельджукские отряды совершали частые нападения на газневидское войско, нанося ему урон, а также отрезали противника от источников воды. Колодцы по пути засыпали песком. Запасы фуража уничтожали. Гонцов перехватывали. Сельджуки, которые подошли к крепости раньше Газневидов, отравили все источники воды в непосредственной близости от Данданакана.
Данданакан — небольшая торговая крепость в одном дне пути от Мерва, в 33 километрах от нынешнего туркменского города Мары. Место выбрано не случайно: ближайший водоём находился на расстоянии 35 километров от крепости. В самой крепости имелось несколько колодцев. Однако для армии, которая, помимо солдат, включала десятки тысяч лошадей, верблюдов и слонов, этих источников было недостаточно.
К полудню 23 мая 1040 года измученная армия Масуда подошла к стенам. Защитники крепости со стен подавали его войску воду, поскольку ранее туркмены отрезали газневидов от воды. Воды хватало только на воинов, а Масуд просил воды и для животных.
Здесь ему снова дали совет: войти в крепость, встать на отдых, не рисковать. Если бы он послушался — исход мог быть другим. Жители Данданакана сказали, что за городом несколько колодцев. Масуд захотел напоить животных и двинулся далее.
Армия вышла из-под защиты стен в поисках воды для слонов — и попала именно туда, где её ждали.
Сражение длилось три дня. Тогрул отправлял всех воинственных сражаться, а сам стоял у обоза. Сельджукская лёгкая конница атаковала волнами, уходила, возвращалась — не давая Масуду выстроить тяжёлую пехоту и использовать слонов.
«Если бы в этот день у Масуда была хотя бы тысяча преданных ему солдат, — пишет Бейхаки, — исход сражения мог быть иным... Принц Мевдуд пытался исправить положение и собрать вокруг себя разрозненные остатки армии, но охваченные паникой и бежавшие с поля боя солдаты не хотели слушать его приказы».
Масуд с гвардейцами сражался храбро. Гулям Абд ар-Раззак был поражён в шею копьём туркмена. Вскоре бежали и люди Масуда. Туркмены грабили обоз. Тогрул, Дауд и ябгу возглавляли победителей.
Султан Масуд бежал с поля сражения со ста всадниками в Газни. Всё имущество армии Газневидов стало трофеями сельджукского войска. Из армии в несколько десятков тысяч человек с ним ушла сотня.
Коронация в мечети
Тогрул-бек занял Нишапур и был провозглашён султаном Хорасана с титулом ас-Султан аль-муаззам Рукн ад-дунья ва-д-дин Абу Талиб. Имя в хутбе — пятничной молитве — означало религиозную легитимацию: вот ваш правитель, молитесь за него.
Тогрул запретил своим воинам грабить и притеснять местное население, благодаря чему быстро завоевал расположение горожан. Это была осознанная политика, а не милосердие: Хорасан нужен был живым и работающим, а не разграбленным. Только когда брат Чагры начал настаивать на поборах, Тогрул выплатил ему 40 тысяч динаров — три четверти из которых собрали сами жители Нишапура, добровольно.
Хорасан разделили между командирами. Чагры остался в Мерве и управлял восточными провинциями. Тогрул смотрел на запад.
Клод Каэн: икта как ключ
Французский историк Клод Каэн — один из главных европейских специалистов по средневековой Анатолии и сельджукской истории — обращал особое внимание на систему икта как на механизм, который одновременно создал сельджукское государство и заложил семена его распада.
Система комплектования войска у сельджуков называлась «икта»: государство освободило себя от необходимости тратить деньги на создание и подготовку кавалерии. Владелец надела в любом случае шёл в поход — либо во главе отряда, либо сам.
Каэн указывал, что икта работала блестяще, пока шло завоевание — новые земли раздавались новым воинам, армия росла сама собой. Но как только завоевания замедлились, система начала работать против центральной власти: воины-мукта начали нарушать установленные порядки, передавая свои икты по наследству и вводя незаконные поборы. Военные наделы превращались в наследственные владения, а владельцы — в независимых феодалов.
Первая встреча с Византией
В 1054 году Тогрул подошёл к Манцикерту — крепости на северном берегу озера Ван, форпосту Византийской империи на востоке. Это была первая серьёзная проба сил с Константинополем.
Осада Манцикерта в 1054 году завершилась неудачей для Тогрул-бека. Однако последующие 20 лет тюркские рейды в Анатолии планомерно уничтожали сельскохозяйственные угодья христиан и в конечном счёте завершились победой тюрков при Манцикерте в 1071 году.
Тогрул отступил. Манцикерт взять не удалось — сельджуки ещё не умели брать укреплённые города. В 60-х годах XI века тюрки уже вполне освоили осадную технику. Семнадцать лет спустя его племянник Алп-Арслан вернётся под стены Манцикерта — и на этот раз возьмёт не только крепость, но и живого византийского императора.
Тогрул-бек умер в 1063 году, не оставив прямых наследников. За двадцать пять лет он прошёл путь от вождя нескольких тысяч кочевников в Хорасане до правителя державы от Аральского моря до Кавказа и Закавказья. Его имя читали в мечетях от Нишапура до Багдада — и халиф называл его «царём Востока и Запада».
Мальчик из Жента, которого воспитывал старик с сотней всадников, построил то, что переживёт его на шесть веков: из сельджукского семени вырастет Османская империя.
