Марк Красс подходил к Евфрату с уверенностью человека, который уже вписал своё имя в историю. За двадцать лет до этого он подавил восстание Спартака, разгромив армию беглых рабов и гладиаторов там, где другие римские полководцы терпели унижение за унижением. Теперь, в 53 году до нашей эры, он вёл семь легионов на восток, рассчитывая присоединить к своим победам ещё и разгром Парфии. Читайте подробности в обзоре El.kz
Семь легионов означали около сорока тысяч человек, закалённых в италийских и галльских кампаниях. Красс не сомневался, что повторит успех Помпея и Цезаря, обративших восточные царства в римских данников. Против него вышло куда меньшее войско, около десяти тысяч всадников под командованием парфянского полководца Сурены.
Секрет этой армии не был чисто парфянским изобретением. Тактика, которую применил Сурена, родилась в степях Центральной Азии за столетия до Рима, и путь к ней лежал через долгую историю кочевых народов, вытесненных со своих земель и принёсших воинское искусство своим завоевателям.
Как парфяне сами вышли из степи
Парфянская держава началась не с оседлого народа, а с племени парнов, входившего в союз дахов, кочевников ираноязычного происхождения. Около 238 года до нашей эры вождь парнов Аршак повёл своих людей в селевкидскую провинцию Парфиена и разгромил местного наместника Андрагора.
Парны быстро переняли язык и обычаи завоёванной области, но сохранили главное наследие степной жизни, конное войско и навыки владения луком. Именно это сочетание оседлой государственности с кочевой военной культурой сделало Аршакидов грозной силой на следующие четыре столетия.
Спустя столетие после основания царства парфянам пришлось столкнуться с новой волной кочевников, двигавшихся с востока, с саками, чья судьба оказалась переплетена с судьбой самой Парфии куда теснее, чем можно было ожидать.
Цепная реакция на краю степи
Далеко на востоке империя хунну теснила племена юэчжи, и те снялись с насиженных мест во II веке до нашей эры. Юэчжи двинулись на запад и обрушились на саков, которые веками жили в Семиречье, Согдиане и на берегах Сырдарьи.
Саки не смогли устоять. Массагеты, исседоны и родственные им племена постепенно теряли свои земли, растворяясь в потоке беженцев. Кочевой мир пришёл в движение, и это движение покатилось дальше на юг, набирая силу с каждым новым столкновением.
Часть саков осела в Бактрии, но и там их настигли юэчжи. Оставался один путь, дальше на юго-запад, в земли Парфянского царства, где кочевники искали новый дом среди чужих провинций.
Наёмники, которым не заплатили
Парфянский царь Фраат II сам открыл дверь конфликту. Он нанял отряд сакских воинов для войны против селевкидского царя Антиоха VII, но парфяне разбили противника без помощи саков, которые попросту опоздали к сражению.
Когда саки потребовали обещанную плату, Фраат отказал им и оскорбил кочевников. Ответ последовал быстро, разъярённые отряды хлынули на восточные провинции Парфии, сжигая поселения и угоняя скот.
Фраат выступил против бывших наёмников, но в решающей битве около 128 года до нашей эры парфяне потерпели тяжёлое поражение. Греческие пленники, которых царь использовал как вспомогательные войска, во время боя перешли на сторону саков. Сам Фраат погиб на поле боя.
Гибель второго царя
Преемник Фраата, Артабан I, попытался переломить ситуацию, но история повторилась почти буквально. В сражении против скифских отрядов он тоже погиб, а Парфия осталась без правителя во второй раз подряд за несколько лет.
Восточные провинции лежали в руинах, торговые пути были парализованы, а знать в парфянской столице гадала, устоит ли молодое государство вообще. Держава, созданная силой оружия предков-кочевников, теперь сама оказалась под угрозой уничтожения той же степной стихией.
Митридат Второй переламывает войну
На трон взошёл Митридат II, и с его именем связан перелом всей кампании. Он реорганизовал армию, сделав ставку на тяжёлую конницу катафрактов в сочетании с манёвренными лучниками, и повёл войска против саков всерьёз.
Митридат нанёс кочевникам ряд поражений и постепенно оттеснил их от центральных областей царства. Вместо истребления он выбрал другой путь, поселив часть саков в Дрангиане на правах вассалов и стражей восточной границы.
Эта область получила новое имя, Сакастан, страна саков, сохранившееся в изменённой форме до наших дней как Систан. Парфянский род суренов взял на себя контроль над этими территориями, и именно из этого рода спустя десятилетия выйдет полководец, который встретит римские легионы Красса.
Оружие, выкованное в степи
Тяжёлая бронированная конница не была изобретением одной стороны. Ещё массагеты защищали грудь коней бронзовыми пластинами, а саки-тиграхауда носили прочные доспехи задолго до парфянских войн с Римом.
Парны принесли эти традиции с собой, когда захватили Парфию, а позже усовершенствовали тактику, добавив длинные копья-контосы и приём ложного отступления лучников с последующим ударом закованной в броню конницы. Именно это оружие и эта тактика ждали Красса на равнинах Месопотамии.
Битва при Каррах
Летом 53 года до нашей эры Красс повёл легионы через Месопотамию, рассчитывая на привычный фронтальный бой пехоты. Сурена располагал куда меньшими силами, около десяти тысяч всадников, из которых большинство составляли конные лучники, а меньшая часть была закована в катафрактную броню.
Ставка делалась не на численность, а на манёвр и бесперебойное снабжение стрелами, которое обеспечивал огромный караван верблюдов. Римляне построились в каре, ожидая ближнего боя, но парфяне навязали им совсем другую войну.
Конные лучники кружили вокруг легионов, осыпая их стрелами и уходя от контакта. Когда римская конница под командованием сына Красса, Публия, попыталась атаковать, катафракты встретили её тяжёлым таранным ударом, и Публий погиб вместе со своим отрядом.
Легионы держались до вечера под непрерывным обстрелом, теряя людей сотнями без возможности навязать ближний бой противнику. К концу дня римская армия оказалась деморализована и лишена воды, а сам Красс погиб во время переговоров с парфянскими военачальниками.
Из сорока тысяч римлян до Сирии добралось меньше десяти тысяч. Человек, разгромивший Спартака, сложил голову в песках Месопотамии от тактики, которую парфяне унаследовали через парнов и дахов от саков и массагетов, кочевников, некогда вытесненных со своей земли и вынужденных искать новую родину с оружием в руках.
Что говорят зарубежные историки о битве и Парфии
Главным источником о Каррах остаётся античный биограф Плутарх, писавший через полтора века после событий. По его версии, вся вина за поражение лежит лично на Крассе, прежде всего на его тактических решениях в ходе похода. Плутарх возлагает на Красса ответственность за каждый аспект поражения, особенно за его тактику.
Современные военные историки не всегда соглашаются с античной версией событий. Григорий Хосподор, историк Военного колледжа армии США, обратил внимание на маршрут Красса вдоль реки Балих. Хосподор установил, что Красс двигался по хоженому караванному пути мимо нескольких городов, где весной хватало воды, что ставит под сомнение версию Плутарха о намеренном саботаже проводника Ариамна. Это меняет привычную картину, где Красса выставляют жертвой предательства, и возвращает акцент на его собственные просчёты.
Авторы World History Encyclopedia подчёркивают именно техническое превосходство парфянской конницы как решающий фактор битвы. По их описанию, у парфян вовсе не было пехоты в привычном смысле, только катафракты на бронированных верблюдах и лёгкие конные лучники числом около десяти тысяч. Издание отмечает, что парфянская стрела пробивала римскую броню, а знаменитый "парфянский выстрел" назад на скаку оказался почти неотразимой тактикой.
Военные аналитики UNRV Roman History сходятся в том, что успех Сурены строился на трёх столпах, подвижности, силе дальнего боя и психологическом давлении на противника. Издание указывает на решающую роль каравана верблюдов с запасными стрелами, который позволил лучникам вести огонь весь день без перерыва. По этой оценке именно снабжение, а не только вооружение, решило исход сражения.
Британника формулирует ключевой тактический рисунок битвы через сочетание двух родов войск. Лёгкие лучники изматывали противника издалека, оставаясь недосягаемыми, а затем катафракты довершали разгром таранным ударом по уже расстроенным рядам. Историки согласны, что римская пехота, привычная к ближнему бою, просто не имела инструментов для ответа на такую комбинацию.
Расхождения касаются в основном деталей, степени вины Красса, точной численности войск, достоверности легенды о расплавленном золоте. Но в главном зарубежные авторы не спорят, Карры стали для Рима одним из самых унизительных поражений за всю его историю, а парфянская тактика конных лучников и катафрактов на десятилетия определила стратегию противостояния между двумя державами.
