«Жизнь после пятидесяти не заканчивается»: Бахытжан Атабаева — о макияже, возрасте и праве не останавливаться

Визажист и тренер по макияжу Бахытжан Атабаева пришла в профессию, когда та еще не считалась престижной, а в столичную индустрию вошла уже зрелым мастером. За ее плечами — более двадцати лет работы, десять сезонов модных недель, проекты EXPO 2017, сотрудничество с артистами и собственная команда учеников. В разговоре с журналистом El.kz она вспоминает, почему отказалась считать возраст препятствием и что почувствовала, услышав от Николь Шерзингер: «Я вам доверяю».

Бахытжан Атабаева говорит о возрасте спокойно и прямо: ей 58, и эта цифра не служит ни оправданием, ни итоговой чертой. Напротив, разговор о профессии она снова и снова возвращает к движению — к следующему показу, новому навыку, еще одной несбывшейся мечте. Ее путь в индустрии красоты начался не с модного салона и не с социальных сетей. 

От швейной машинки — к бэкстейджу

- Бахытжан, сегодня вы визажист, тренер по макияжу и руководитель команды стилистов. Но с чего начался ваш интерес к красоте и моде?

- Я из Жезказгана. Модой увлекалась с детства, хотя тогда мы не употребляли слово «фэшн» — была просто мода. Лет с двенадцати я уже сидела за швейной машинкой: шила одежду себе и близким, занималась в кружке, участвовала в показах и даже была ведущей. Моей большой мечтой было стать модельером-конструктором — сегодня эту профессию назвали бы дизайном одежды. Профильных учебных заведений в стране было немного, поэтому я начала с техникума легкой промышленности в Алматы. Потом жизнь повела меня по другому пути. Страна менялась, обстоятельства менялись, а мечта оставалась где-то внутри. После тридцати я стала особенно остро думать о том, что так ее и не осуществила.

Когда появился интернет, я по вечерам смотрела модные показы. Я продолжала шить, брала заказы по ночам, а в свободные минуты смотрела на мир высокой моды. В какой-то момент в трансляциях начали показывать бэкстейдж. Я увидела женщин, которые работали за кулисами и на равных общались с моделями. Сначала даже не понимала, кто они и за что отвечают. Стала искать информацию, переводить материалы и узнала, что это визажисты. Так возникло ощущение: вот профессия, которая может приблизить меня к миру, о котором я мечтала.

- Почему вы выбрали именно макияж, а не вернулись к созданию одежды?

- Мне всегда нравилось преображать людей. Декоративная косметика наших мам состояла, по сути, из пудры, туши и помады, культуры макияжа почти не было. А мне всегда было интересно все новое. Наверное, новаторство вообще стало стилем моей жизни. В макияже меня поразила скорость преображения. Чтобы увидеть эмоцию женщины в новом платье, мне нужно было шить его неделю. А здесь проходил час — и я наблюдала всю градацию чувств на ее лице. Я понимала, что могу подарить человеку счастливый час и новое ощущение себя. Думаю, поэтому я и осталась в профессии.

- Вы хорошо помните момент, когда решили учиться визажу?

- Очень хорошо. Было 1 сентября. Я отвела детей в школу и уехала учиться макияжу. Сейчас понимаю: поступок был почти безрассудным. Профессия еще не была популярной, а после обучения у меня не появилось очереди из клиентов. Я сама подходила к знакомым и предлагала: «Давайте накрашу вас на мероприятие». Постепенно в Жезказгане появились постоянные клиенты. Со мной стало сотрудничать модельное агентство: я готовила тестовые съемки для моделей, проводила занятия по основам макияжа, работала с невестами и консультировала представителей косметических компаний, которые не всегда понимали, как пользоваться декоративной косметикой. Когда двенадцать лет назад я приехала в Астану, у меня уже был серьезный опыт.

О возрасте и отказах

- Казалось бы, опыт должен был облегчить вход в столичную индустрию. Но вы рассказывали, что Астана встретила вас не слишком радушно.

- К тому времени профессия визажиста стала модной и почему-то перестала ассоциироваться со зрелой женщиной. В салонной бьюти-сфере меня нередко воспринимали в штыки. Иногда во взгляде человека читалось: «Ты себя в зеркало видела?» Мне часто отказывали. Но важно, что эти отказы были именно в салонной системе. Фэшн-индустрия, наоборот, приняла меня довольно быстро. На одном из первых показов дизайнер Аида Кауменова подошла и спросила: «А вы кто? Я вас раньше не видела». Она заметила, что кто-то успел подготовить одну-двух моделей, а у меня их было уже несколько. В моде прежде всего увидели скорость, качество и способность работать в команде. Так я начала знакомиться со столичной индустрией.

- Что помогло продолжать, когда вам отказывали?

- Труд и привычка не останавливаться. Если человек видит цель, он к ней придет — иногда очень небольшими шагами. Я понимала, что профессионала в конце концов оценят. Поэтому постоянно училась, ходила на практические мастер-классы зарубежных визажистов, повышала квалификацию. Организаторам показов и концертов важно не рисковать. Они должны знать, что команда уложится в тайминг, выполнит работу по референсу и не сорвет выход артиста или модели. Репутация складывается именно из таких вещей: не из громких слов, а из десятков случаев, когда ты пришел вовремя, понял задачу и сделал ее в нужном темпе. У меня был опыт управления бизнесом, какое-то время я даже руководила ночным клубом. Это совсем другая сфера, но она тоже научила меня выстраивать процессы, общаться с людьми и отвечать не только за себя. Позже эти навыки очень пригодились в работе с командой стилистов.

- Каким был для вас первый большой показ?

- Kazakhstan Fashion Week принес мне колоссальные эмоции. Это было буквальное приближение к мечте. Когда я только училась, было популярно составлять список из ста желаний. Я с трудом написала двадцать: настолько была внутренне зажата. Одним из пунктов, почти прикрывая его рукой, написала: «Стать одним из лучших визажистов Казахстана».

У недели моды есть традиция: в финале на подиум выходит команда стилистов, и голос объявляет, что перед зрителями лучшие визажисты и стилисты страны. Когда я впервые услышала эти слова, стоя за кулисами, поняла: пусть это и не официальный критерий оценки, но я уже сделала шаг к тому, чего когда-то стеснялась даже пожелать. Это стало большой мотивацией.

- Какие проекты стали для вас настоящей профессиональной школой?

- Одним из самых значимых был 2017 год и EXPO. Я прошла отбор в официальную команду визажистов и стилистов на церемонию открытия. Рядом работали профессиональные гримеры из театров оперы и балета, специалисты, приехавшие с «Останкино» и «Мосфильма». Для меня это была серьезная школа. Потом меня пригласили и на закрытие EXPO, а между этими церемониями было много имиджевых проектов государственного уровня.

- В вашем портфолио есть и работа с мировыми артистами. Что для вас означает такой опыт?

- Первой мировой звездой, с которой я работала, был Араш. Мы встречались на проектах несколько раз. Мужской грим тоже требует отдельных навыков, и это был очень интересный опыт. Позже появилась возможность работать с Николь Шерзингер. Думаю, здесь сыграли роль не только техника и портфолио, но и умение выстраивать коммуникацию. Я давно сотрудничаю с организаторами крупных концертов, работала на разных площадках со звездами. Когда готовилось выступление Николь, я сказала партнерам, что была бы рада поработать с ней.

Рассматривали несколько кандидатур. До девяти часов вечера накануне концерта я еще не знала, утвердят ли меня. Окончательное подтверждение получила только утром: в четыре часа дня нужно было быть в отеле. Сначала я отнеслась к возможной работе почти буднично: звезда — хорошо, значит, я достигла этого уровня. Но ночь ожидания помогла понять ценность момента. 

- Что запомнилось в работе с Николь больше всего?

- Она сказала, что в Казахстане очень высокий уровень макияжа. А потом обратилась ко мне: «По всему видно, что вы профессионал. Я вам доверяю». У нее был референс, но во время работы она попросила немного изменить светотеневую коррекцию. Терминология визажистов в основном английская, поэтому технически мы понимали друг друга. При этом незнание разговорного английского стало для меня барьером: после подготовки мы еще долго находились рядом, и мне хотелось бы свободно разговаривать, задавать вопросы, выразить свое восхищение. Я всем говорю: учите язык. Это действительно другой профессиональный уровень.

Меня поразило и ее доверие к инструментам мастера. Она смотрела на оттенки и текстуры, но не контролировала названия брендов. На моем столе рядом с мировой люксовой косметикой лежали кисти и продукты казахстанских марок — мне было важно поддержать наших производителей. Съемку в тот день запретили: артистка приехала уставшей, команда просила не доставать телефоны. Мы это требование соблюдали. Только позже Николь сама предложила сделать кадр, взяла мой телефон и сняла селфи через зеркало. Это почти единственная общая фотография, хотя мы провели рядом весь день. Для меня в этой истории важно не количество контента, а то доверие, которое возникло в работе.

- Вы говорите о коммуникации как об одном из главных профессиональных навыков. Чему учите свою команду перед встречей с артистами?

- Когда мне присылают список участников концерта, я сразу отправляю его в общий чат и прошу всех познакомиться с артистами. Иногда девочки удивляются: зачем? Но ты можешь не узнать человека в жизни, а потом сорок минут находиться с ним лицом к лицу. Нужно понимать, кто перед тобой, как он обычно выглядит, какой макияж предпочитает, какие у него проекты. Любому артисту приятно, когда специалист осведомлен и способен поддержать уместный разговор. Я всегда говорю команде: наша задача — создать максимально комфортные условия перед выходом на сцену. Не раздражать человека неуместными вопросами, не добавлять напряжения, дать ему расслабиться во время процедуры и одновременно настроиться на выступление. Это относится не только к мировым звездам. Даже если артист пока мало известен, его личность и работа заслуживают внимания.

- Как устроена ваша команда?

- Большинство в ней — мои ученики или визажисты, которые приходили ко мне на повышение квалификации и остались рядом. Мы не работаем постоянно в одном салоне. У нас есть общие чаты, мы все время на связи и собираемся на крупные события: модные показы, государственные приемы, форумы, концерты. Для меня преподавание никогда не было отдельной, второстепенной частью профессии. Все годы я продолжала обучать. В индустрии невозможно однажды получить знания и дальше только повторять привычную схему. Меняются текстуры, техника, требования съемки, скорость работы, сама визуальная культура. Поэтому и мастер, и его ученики должны оставаться в движении.

Тренды проходят, уместность остается

- Социальные сети каждый сезон предлагают новые бьюти-образы. Насколько такие тренды применимы в Казахстане?

- Полностью отрицать их нельзя. Особенно быстро на новые образы откликаются зумеры. Но тренд не всегда учитывает особенности конкретного лица. У многих жителей нашего региона свое строение век, глаз, своя пластика лица. То, что эффектно смотрится на одном типе внешности, может оказаться неуместным на другом. Я сравниваю культуру макияжа с грамотностью. Если у человека есть знания и понимание себя, его не уведет в сторону каждый новый ролик. 

Важно различать длинные и короткие тренды. Долгий тренд на чистую, здоровую кожу связан с более широким интересом к здоровому образу жизни и может длиться годами. Короткие тренды часто запускают популярные артисты, фильмы или производители косметики; они живут несколько месяцев и исчезают. Вопрос не в том, чтобы отвергать новое, а в том, чтобы знать свое лицо, учитывать профессию, обстоятельства и место, куда ты идешь.

- Можно ли говорить о собственном казахстанском стиле макияжа?

- Думаю, он уже появился. Когда-то мы ориентировались преимущественно на российскую или украинскую школы, а теперь накопили собственные приемы. Они связаны в том числе с этническими представлениями о красоте.  У многих казахстанских девушек от природы средняя или высокая контрастность внешности: темные ресницы, брови, радужка глаза. Иногда достаточно выровнять тон, использовать консилер, деликатно подчеркнуть форму лица — и образ уже выглядит завершенным. Иностранцы нередко отмечают, что наши женщины ухоженны, а макияж не перекрывает, а подчеркивает их красоту.

При этом нельзя свести огромную страну к одной схеме. В Алматы я чаще вижу плотный тон, графичные брови и стрелки; в Астане заметнее запрос на естественность. 

- Что сегодня можно назвать антитрендом?

- С точки зрения фэшн-индустрии уходят слишком графичные брови и жестко очерченные губы. Но мода циклична. Еще недавно блеск и стразы казались устаревшими, затем появился фильм или заметный образ на красной дорожке — и они вернулись. Поэтому я осторожно отношусь к словам «модно» и «немодно». Сегодня допустимо очень многое. Главный критерий — уместность: с каким макияжем, куда и зачем приходит человек.

Макияж — это еще и невербальное сообщение. На встречах с деловыми женщинами я объясняю: если вы хотите занять лидерскую позицию и быть услышанной, собранная прическа, более яркие губы, мягкий макияж глаз и подчеркнутые скулы могут передать решительность. Если ваша роль — слушать и располагать к разговору, распущенные волосы, мягкие волны и акцент на глаза создадут другое впечатление. Это не строгая формула, а инструмент, которым можно пользоваться осознанно.

Красота, которую невозможно нарисовать

- Что должно оставаться в женщине неизменным, чтобы она всегда выглядела хорошо?

- Стиль в течение жизни меняется. Но главная красота вообще не касается макияжа. Это внутренняя уверенность, ум, который все время находится в работе, чувство юмора и харизма. Наши женщины всегда отличались красотой ума и умением держать себя. Нам с детства говорили: держи голову выше, не опускай взгляд. Вот это важно. Тогда макияж действительно может украсить человека. Но если внутри нет опоры, ни одна техника не способна ее заменить.

- Если оставить в косметичке только три продукта, что вы выберете?

- Все зависит от возраста, состояния кожи и образа жизни, но минимальный набор для многих — консилер, помада и коричневый карандаш для глаз. Консилер помогает быстро освежить лицо. Коричневым карандашом можно подчеркнуть межресничное пространство, глаза или слегка скорректировать брови. А у каждой женщины обычно есть свой оттенок помады — тот, который подходит ее цветотипу и выручает в разных обстоятельствах. Я не верю в универсальный список: косметичку собирают под человека, а не по вирусному ролику или названию бренда. Социальные сети могут раздуть интерес к продукту, хотя рядом часто есть более подходящее решение.

- О чем вы еще мечтаете как профессионал?

- Я хочу попасть на Неделю моды в Нью-Йорке — не зрителем, а работать на бэкстейдже, быть внутри процесса. Еще мечтаю побывать в голливудской академии макияжа и грима, пусть даже сначала на экскурсии. У меня сбылось многое, но останавливаться рано. Мне важно говорить о своем поколении: жизнь после пятидесяти не заканчивается. В любом возрасте можно осваивать профессию и ставить перед собой мечты, от которых немного страшно.

Ранее мы писали о музее Алтынсарина в Костанае: 13 тысяч экспонатов и рукопись, которую казахи читали 140 лет назад.