Исследовательница в области биомедицины, ассистент-профессор, специалист по аутофагии Камиля Кокаби могла остаться работать за рубежом, где уже были возможности, признание и выстроенная академическая инфраструктура. Но она выбрала вернуться в Казахстан, чтобы развивать науку в своей стране. В интервью для El.kz ассистент-профессор Nazarbayev University рассказала, почему не осталась за границей, чем на самом деле занимается современная наука и почему научные открытия нельзя превращать в модные мифы.
Сегодня Камиля Кокаби — ассистент-профессор. Она занимается наукой, преподаёт и работает в области, которая для широкой аудитории всё ещё звучит почти загадочно — аутофагия. Это процесс, который помогает клеткам «очищаться» и адаптироваться к стрессу. Но за этим сложным термином скрывается личная история. По словам Камили, ещё когда она была маленькой, отец говорил, что она будет доктором.
Я думала, что доктора изучают биологию, и это мне понравилось. Я была отличницей, могла выбрать любую сферу, но биотехнология привлекла меня больше всего. Другие области не заинтересовали, особенно когда я узнала, что медики учатся 7–12 лет — это показалось слишком долгим. Я получила степень бакалавра по биотехнологии.
Именно университетская среда, поддержка наставников и постоянное стремление выйти за рамки программы укрепили в ней интерес к научной работе. Камиля вспоминает, что в какой-то момент ей посоветовали искать ту область, которая действительно будет удерживать её внимание надолго.
У меня был пытливый ум — мне всегда было мало. Одна учительница посоветовала найти то, что меня действительно интересует в биологии. Меня зацепили стволовые клетки — тогда это было малоизвестно. Я участвовала в конференциях, писала статьи на казахском, публиковалась в местных журналах. Мне повезло: приехал спикер по стволовым клеткам, и я задавала ему интересующие меня вопросы. Параллельно я работала над выделением стволовых клеток из пуповинной крови и встретила на своём пути замечательных менторов. Они были профессионалами, на которых я ориентировалась. Так для меня открылась медицина.
Позже её путь продолжился за рубежом, где она уже развивалась как самостоятельный учёный. Один из важных этапов был связан с исследованием нейродегенерации и аутофагии. За сравнительно короткое время команда опубликовала несколько научных статей, и в одной из них Камиля Кокаби выступила первым автором.
Пока я заканчивала магистратуру, я родила двоих детей. Встал вопрос получения PhD. Я искала варианты за рубежом — где будет комфортно мне и моей семье. Я знала, что если уйду в лабораторию, то "не выйду" оттуда. Муж сильно помог: он сказал, что присмотрит за детьми. Так мы за четыре года закончили PhD.
Один из самых сильных моментов в биографии Камили связан не с отъездом, а с возвращением. После постдокторантуры у неё были основания остаться за рубежом. Там была сильная исследовательская среда, понятные перспективы и профессиональное признание. Однако она приняла другое решение и вернулась в Казахстан. Не ради статуса. Не ради громкой должности. А ради того, чтобы развивать науку в своей стране и принести накопленный опыт туда, где он особенно нужен.
После успешного завершения постдокторантуры меня оттуда не хотели отпускать. Но в приоритете было возвращение домой. В принципе, я использовала этот социальный лифт, чтобы набраться опыта и уже дальше в Казахстане развивать науку.
Область, которой занимается Камиля, для широкой аудитории звучит сложно. Аутофагия, если переводить на более понятный язык, — это внутренний процесс клеточного самоочищения и переработки. Клетка избавляется от повреждённых компонентов, адаптируется к стрессу и поддерживает внутреннее равновесие. Но в живом организме, подчёркивает исследовательница, не существует универсальных и одинаково работающих схем.
Аутофагия не является волшебным механизмом, который можно просто «включить» ради омоложения или профилактики всех болезней. Научная реальность почти всегда тоньше и сложнее, чем массовые представления о ней.
Клетка очищается, чтобы поддерживать баланс. Если есть стресс, аутофагия помогает адаптироваться, сохраняя функцию клетки. Базальный уровень аутофагии разный в зависимости от типа клетки. Мы изучаем и измеряем это, особенно при болезнях. Это не волшебная таблетка — нельзя просто активировать или ингибировать процесс. Организм сложный. Мои студенты работают с раком молочной железы, где аутофагия ведёт себя по-разному.
Одна из тем, которую Кокаби затрагивает в интервью, — это опасность поверхностного обращения с научными знаниями. Она приводит пример метформина — препарата, который используется при диабете второго типа.
Мифы вредны: люди думали, что метформин активирует аутофагию у всех, и начали сами себе его прописывать.
Камиля подчёркивает: нельзя переносить результаты исследований на всех подряд. Любой препарат, любой биологический механизм требует конкретики: для кого, при каком состоянии, в какой дозировке и при каком заболевании.
Для женщины в науке сомнения окружающих до сих пор остаются частью пути. Камиля признаётся, что сталкивалась с предрассудками. Однако её это никогда не останавливало.
Я всегда своим студентам говорю, что не нужно всё бросать из-за чужого мнения. Это не должно тебя останавливать.
Сегодня Камиля Кокаби не только занимается исследованиями, но и преподаёт. Это важная часть её профессионального пути. Ведь наука живёт не только в статьях и лабораториях. Она живёт в передаче знаний, в воспитании новых исследователей, в способности научить молодых людей сомневаться, проверять и доказывать.
Ранее мы рассказывали историю врача и учёной Куралай Атагелдиевой.