Григорий Мастридер обсуждает философию с нобелевскими лауреатами, снимает интервью с гроссмейстерами и рассуждает о будущем человечества в эпоху ИИ. Автор «Мастридов» и «Книжного чела», убежден, что идеи и любопытство способны менять мир. В этом интервью для El.kz Григорий рассказал о том, почему он ушел из юриспруденции, как выбирает книги, каким видит искусственный интеллект и почему шахматы — лучший тренажер для мозга.

— Григорий, здравствуйте! Вы прошли путь от юриста престижной американской фирмы до блогера, подкастера и предпринимателя. Что стало точкой перелома — моментом, когда вы поняли, что пора все менять?

— Салют! У меня не было одного конкретного момента, когда я решил уйти из юриспруденции и заняться блогингом, это осознание приходило постепенно. Оно укрепилось, когда я понял, что десятки тысяч людей интересуются моим контентом, находят в нем пользу и делятся им, а также когда доходы от блогов стали сопоставимы с моей высокой уже на тот момент зарплатой в крупной американской юрфирме.

— А если бы вы не покинули сферу юриспруденции, как думаете, где были бы сейчас? 

— Если бы я не ушел из юриспруденции, все равно сделал бы это позже, совмещать непростую и времязатратную юридическую работу с медиапроектами было бы невозможно. Страдали бы обе сферы. К тому же я не представляю свою жизнь без блогов.

— Про таких как вы говорят «человек-оркестр», у вас много разных увлечений и кажется вы живете несколько жизней одновременно. Как удается все совмещать?

— Совмещать разные направления помогает то, что они взаимно дополняют друг друга. Например, я играю в шахматных турнирах, делаю о них контент, там же записываю интервью и подкасты с топ-шахматистами мира. Возможно, если бы занимался чем-то одним, достиг бы большего в этой сфере, но мне всегда было ближе совмещать разные амплуа — никогда не интересовался только чем-то одним.

— И какое из этих амплуа вам ближе — интеллектуал, артист или предприниматель?

— Любой человек, который называет себя интеллектуалом, выглядит нелепо. Это “звание” должны присваивать другие. Надеюсь, я этот титул оправдываю. В какой-то степени я и артист: в некоторых наших подкастах с Александром Фарсайтом мы фристайлим под бит, придумывая рифмы на ходу. Музыкальное творчество мне не чуждо — у меня есть опубликованные треки и множество неопубликованных. Но это скорее хобби, а не работа. Хотя и подкастинг, и YouTube, и тексты для блогов, на мой взгляд, тоже форма искусства.

Статус предпринимателя у меня тоже есть. Один из моих стартапов, созданный с партнером, привлек инвестиции от международной группы компаний HeadHunter по оценке в несколько миллионов долларов. Но все же ближе и важнее мне не бизнес, а подкастинг и блогинг как способ делиться идеями. Деньги для меня всегда были интересны как средство, а не цель.

— В таком случае давайте начнем с вашей блогерской деятельности. Ваш канал «Мастриды» и YouTube-проект «Книжный чел» — уже культурные бренды. Как вы определяете успех контента — просмотрами, реакцией аудитории или собственным чувством удовлетворения?

— Конечно, в первую очередь я оцениваю успех контента по внутреннему ощущению, это для меня важно. Но буду честен: просмотры и лайки тоже имеют значение. Как и любой блогер, я зависим от этих метрик, хотя понимаю, что они не всегда справедливы и гнаться за ними не стоит. Тем не менее, ничто человеческое мне не чуждо, и я тоже на них ориентируюсь.

— Очевидно, что было бы невозможно вести столько проектов одному. У вас есть команда и она ведет несколько образовательных каналов. Как вы формируете редакционную политику — интуитивно или через аналитику и данные?

— У меня действительно много разных каналов, и часть из них в Telegram ведет команда. Но все основные блоги — мой Telegram-канал «Мастриды», YouTube-канал «Книжный чел» и другие личные проекты я веду сам. Команда помогает с монтажом, оформлением роликов, взаимодействием с рекламодателями и организационными вопросами.

За контент в личных проектах полностью отвечаю я. Что касается нескольких Telegram-каналов, которые ведет команда, там я задаю общий вектор, но не вмешиваюсь в повседневную работу.

— Есть ли видео или интервью, которыми вы особенно гордитесь?

— За свою подкастерскую карьеру я записал почти тысячу подкастов на русском и английском языках, поэтому выделить один любимый сложно. Есть много выпусков, которыми я горжусь. В первую очередь в голову приходят беседы с выдающимися учеными и мыслителями современности: с нобелевским лауреатом по экономике Дароном Аджемоглу, философом Питером Сингером, писателем Фредериком Бегбедером. Отдельная гордость — подкасты с ведущими шахматистами мира: Анатолием Карповым, Яном Непомнящим, Даниилом Дубовым, Фабиано Каруаной и другими. Часть этих выпусков записана на русском, часть — на английском.

— Вы часто общаетесь с очень разными людьми — учеными, писателями, предпринимателями. Кто из гостей оказал на вас наибольшее влияние?

— Философия эффективного альтруизма Питера Сингера довольно сильно повлияла на меня. Если говорить о шахматах и работе шахматным контент-креатором, то большое впечатление на меня произвел гроссмейстер Даниэль Народицкий – к сожалению, недавно трагически ушедший из жизни блестящий шахматист, комментатор и стример. Мы успели записать с ним два подкаста.

— Теперь остановимся на шахматах и поговорим об этой стороне вашей жизни. Вы возобновили карьеру шахматиста после 15-летнего перерыва. Что вас вернуло к доске?

— Наверное, осознание того, как я люблю шахматы, а еще возможность наконец-то посвятить себя любимому делу благодаря свободе, которую дает моя профессия контент-креатора, блогера, подкастера. Мне не нужно ходить каждый день в офис. Хотя я и немало работаю, график у меня гибкий, и получается понемногу, урывками, выделять время на самосовершенствование в шахматной сфере и участие в турнирах.

— Существует мнение, что навыки, полученные в шахматах, помогают и за пределами доски. А как шахматы помогают вам в бизнесе и жизни?

— Они помогают мне как минимум тем, что я делаю про них много контента, это часть моей работы. Например, в англоязычной сфере я сейчас известен как шахматный контент-креатор: мой англоязычный YouTube-канал Chess with Mustreader смотрят люди со всего мира — из США, Индии, Европы и других регионов. В жизни шахматы тоже помогают, потому что учат грамотному принятию решений. Все-таки шахматы в первую очередь игра о том, как принимать верные решения, а принципы принятия решений что в жизни, что в шахматах, что в бизнесе во многом пересекаются.

— Есть ли у вас цель, связанная с шахматами — например, выйти на определенный рейтинг или победить в конкретном турнире?

— В первую очередь моя цель – получать удовольствие от шахмат и совершенствоваться в этой сфере, становиться лучше как игрок. Ближайшая цель — получить титул мастера ФИДЕ, который присваивается при достижении офлайн-рейтинга в 2300 пунктов.

— Григорий, Ваш канал «Мастриды» и YouTube-проект «Книжный чел» посвящены книгам и чтению. Сами вы читаете по 50 книг в год. Как выбираете, что читать — по наитию или рекомендациям?

— Оговорюсь, что они посвящены не только чтению, хотя я много рассказываю о книгах и интересных идеях из них. Думаю, у каждого должен быть свой подход к чтению и выбору книг в зависимости от интересов и личных особенностей. Так как я много лет общаюсь с писателями и прочими публичными интеллектуалами в своих подкастах, у меня сформировался огромный список рекомендованных ими книг, которые хочу прочитать. В нем есть и классика, до которой пока не добрался, и современные произведения.

Продвигаюсь по этому списку гораздо медленнее, чем он пополняется — кажется, и десяти жизней не хватит, чтобы прочитать все, что хочется. Поэтому проблема выбора книги у меня не стоит. Проблема только одна — где найти время, чтобы успеть все прочитать.

— Понятно, что книг много и выбрать трудно, но тем не менее — какие три книги изменили ваше мышление сильнее всего?

—  Во-первых, на меня сильно повлияла «Война и мир» Толстого. До нее я не мог представить, что способен получать настоящее удовольствие от чтения «толстых романов» русской классики. Но, прочитав его в школе, я втянулся в этот способ времяпрепровождения. До этого предпочитал более современную литературу, фантастику или фэнтези, хотя и сейчас люблю эти жанры.

Второй книгой, изменившей мое мышление, стали «Бесы» Достоевского. Спустя много лет после школы и университета я вернулся к русской классике именно с этого романа. Он вновь напомнил мне, за что я так люблю Достоевского и классическую литературу в целом.

Третья книга, которая оказала на меня влияние, — «Гарри Поттер и методы рационального мышления». Это фанфик, действие которого происходит во вселенной Джоан Роулинг, но написан он Элиезером Юдковским, одним из ведущих специалистов по безопасности искусственного интеллекта, философом и евангелистом рационального мышления. Он написал эту книгу, чтобы в популярной форме донести свои идеи до широкой аудитории — и у него это получилось. Я прочитал книгу в университете и с тех пор применяю многие описанные там методы в жизни. Рекомендую ее всем, и как захватывающее художественное произведение, и как руководство к применению рациональности в своей жизни.

— А что вас больше вдохновляет — классика или новые интеллектуальные идеи?

— Мне кажется, это ложная дихотомия, одно не может существовать без другого. Новые интеллектуальные идеи не возникли бы без классики, на которую они опираются. Например, идеи трансгуманизма, о продлении жизни и совершенствовании человека с помощью науки и технологий, во многом основаны в том числе на трудах русских философов начала XX века. Да и многие классики поднимали схожие темы – достаточно вспомнить Чернышевского и его роман «Что делать?».

— Вы упомянули книгу о рациональном мышлении, стало интересно почитать. В целом, вы часто говорите о рациональности и эффективном альтруизме. Как эти концепции отражаются в вашей реальной жизни?

— Рациональность проявляется в моей жизни с переменным успехом. Как и любой человек, я подвержен когнитивным искажениям и не всегда действую рационально, но на то мы и люди, а не роботы. Но методы рационального мышления помогают мне замечать свои когнитивные искажения, снижать ущерб от них и выстраивать более адекватную картину мира.

Что касается эффективного альтруизма, за последние годы я поддерживал несколько благотворительных фондов в этой сфере. В последнее время больше всего внимания уделяю помощи животным — у меня самого семь питомцев: три собаки и четыре кошки.

— Искусственный интеллект входит в круг ваших интересов, как и нейронауки и трансгуманизм. Эта тема особенно актуальна в последние годы: технологии развиваются стремительно, и продукты на основе ИИ уже стали частью нашей повседневной жизни. С учетом этого, как вы считаете, какой этический вызов станет ключевым в ближайшие годы?

— Думаю, в ближайшем будущем человечество столкнется с множеством этических вызовов, связанных с развитием биотехнологий и искусственного интеллекта. Пока вопросы биоэтики, например, права клонов, остаются скорее теоретическими, гораздо актуальнее становится тема субъектности ИИ.

Если в ближайшие годы появится искусственный интеллект, превосходящий человека по возможностям, а, похоже, это уже постепенно происходит, неизбежно встанет вопрос: является ли он автономным субъектом права и должен ли обладать какими-либо правами? Многие спорят, будет ли у такого ИИ сознание, но проблема в том, что наука до сих пор не дала точного определения понятию «сознание». Некоторые философы и исследователи сознания вообще считают, что сознание лишь иллюзия, которую человек сам для себя конструирует.

С этой точки зрения разница между человеческим и машинным «сознанием» может оказаться не столь принципиальной. Поэтому, на мой взгляд, именно эти вопросы, связанные с развитием искусственного интеллекта, станут главными этическими вызовами ближайших лет, поскольку технологии в сфере «софта» развиваются куда быстрее, чем в материальном мире.

— На фоне стремительного развития ИИ все чаще звучат разговоры о том, как будет выглядеть человек будущего. Интересно узнать, как вы относитесь к идее «улучшенного человека» — это эволюция или опасная иллюзия?

— Под идеей «улучшенного человека» каждый понимает свое, поэтому важно уточнять, о чем именно идет речь. Например, Гитлер тоже стремился «улучшить» человеческую расу с помощью медицинских технологий, но его методы и методы доктора Менгеле я, разумеется, не одобряю.

При этом я являюсь сторонником идеи трансгуманизма и научного биохакинга. Их цель — развитие человеческих возможностей с опорой на достижения науки и технологий. Но делать это, на мой взгляд, нужно этично и опираться на науку, а не на шарлатанов, как это делают многие биохакеры.

Мне кажется, если наша цивилизация не будет уничтожена из-за технологических и прочих рисков, у человечества есть шанс продолжить свое развитие и не останавливаться на нынешнем уровне, в том числе с точки зрения возможностей каждого отдельного человека.

— Я, как человек, увлекающийся искусством, не могу не задать вам следующий вопрос. Считаете ли вы, что искусственный интеллект способен стать автором искусства — или это всегда останется человеческой прерогативой?

— Искусственный интеллект уже создает произведения искусства, которые люди нередко оценивают не хуже работ человека. Сейчас ИИ чаще всего действует в тандеме с человеком, например, выполняет задачи по заданному промпту, — но уже появляются случаи, когда агенты самостоятельно создают визуальное или аудиальное искусство.

Я не вижу убедительных аргументов в пользу того, что только человек может быть автором произведения. Недавно вышли исследования, которые показывают, что средний человек уже не способен отличить музыку, написанную ИИ, от человеческой.

Разумеется, мне как человеку ближе человеческое искусство, но, возможно, это лишь вопрос времени, и через несколько лет мой ответ будет другим.

— Мне тоже. Давайте поговорим о вас лично. Я знаю, что вы жили в разных странах и сейчас базируетесь в Алматы. Как вы себя здесь ощущаете?

— Я родился в Астане. Мои родители окончили КазГУ в Алматы, поэтому этот город имеет особое значение для нашей семьи. Символично, что теперь я живу именно здесь. Долгое время я жил в России, но мы в марте 2022 года мы с моей девушкой решили эмигрировать. Я люблю Казахстан и чувствую себя здесь замечательно.

У меня здесь много друзей, а как шахматист я особенно ценю, что здесь проходит множество сильных турниров. Мы сотрудничаем с Казахстанской федерацией шахмат. Сегодня Казахстан можно по праву считать одним из мировых центров шахмат.

— Логично предположить, что вы были во многих странах. Что дают вам путешествия и какое место они занимают в вашей жизни?

— Путешествия — неотъемлемая часть моей жизни. Я езжу не только ради отдыха, но и чтобы получать новый опыт, расширять кругозор и записывать контент в разных странах, включая подкасты с местными жителями. Кроме того, многие мои поездки связаны с участием в шахматных турнирах.

— Вы практикуете биохакинг и доказательную медицину. Есть ли конкретные привычки, которые реально изменили вашу жизнь к лучшему?

— Да, конечно, есть. В первую очередь — это здоровый сон, активный образ жизни, спорт и правильное питание. Есть и более продвинутые интервенции: я сделал лазерную коррекцию зрения, улучшил состояние кожи и некоторые другие показатели организма под наблюдением врачей. Но ничего радикального в сфере биохакинга не практикую.

На самом деле, большая часть биохакинга — это тот же старый добрый ЗОЖ. И большинству людей стоит прислушиваться не к модным биохакерам, а к ученым, врачам и сторонникам здорового образа жизни.

— О чем вы мечтаете сейчас, когда многое уже достигнуто?

— Я редко мечтаю – скорее, ставлю цели. Потому что большая часть того, что происходит в моей жизни, в той или иной степени зависит от меня самого. Даже когда кажется, что мы всего лишь пешки в руках судьбы, у нас все же есть способность направлять ее в нужное русло. Конечно, есть вещи, на которые повлиять трудно, например, общий вектор развития человечества. Хотелось бы, чтобы в мире было меньше войн, как бы банально это ни звучало, и чтобы человечество справилось с экзистенциальными рисками, не уничтожив себя из-за бесконтрольного развития ИИ, глобальных конфликтов или биологических рисков.

Ранее мы публиковали интервью с актрисой театра Дилярой Есмагамбетовой, в котором она честно рассказывает о страхах и смелости, о маме и строгом отце, о том, как театр стал ее домом и чему он ее научил.