– Руслан аға, в начале 2000-х вы были лидером сборной Казахстана по боксу. Расскажите, чем вы сейчас занимаетесь?
– Уже восемь лет работаю директором спортивной школы в спорткомплексе имени Кажымукана Мунайтпасова в городе Кокшетау. С 2016 года перешёл именно туда. Работаем, выступаем, дети растут. Планы выполняем, задачи решаем.
– Мы знаем вас как боксера, победившего знаменитого Марио Кинделана. Недавно он приезжал в Караганду и проводил мастер-класс. Вы слышали об этом? Может быть, участвовали?
– Конечно, слышал, разговаривал с ними. Встречу проводил Серик Сапиев – он и был инициатором. Когда мы созванивались, он говорил, что обязательно организует встречу – либо в Астане, либо в Караганде. Но что-то не получилось, он не позвонил. Мы созванивались по видео, поприветствовали друг друга. Я хотел поехать. Это же мой легендарный соперник. Но у Сапиева программа была расписана, он сказал, что постарается позже, когда повезёт его назад в Астану, устроить встречу в одном из спортзалов.
Если он говорит такие вещи, значит, действительно хотел, но просто не получилось.
Прошло уже около 20 лет, мы оба изменились. Было бы очень приятно увидеть его. Насколько знаю, его хотели пригласить ещё раз для дополнительных мастер-классов. Не знаю, насколько это точно.
– Что вы сказали друг другу?
– Ничего секретного. Удивились, поприветствовали. Через переводчика поговорили – сказал, что у него всё хорошо, он работает тренером в одной из провинций. Я бы хотел встретиться с ним лично и приехать со своей дочерью. Когда я боксировал с ним, как раз родилась моя дочь. Я сказал, что познакомлю их при встрече. Сапиев пообещал организовать – я жду. Надеюсь, в следующий его приезд получится.
– Прошло столько лет. Сейчас вас узнают? Приглашают на спортивные мероприятия как именитого спортсмена?
– На боксерских мероприятиях я всегда присутствую. Не только как бывший спортсмен, но и как директор школы – обязан поддерживать ребят. Приглашают, зовут – мне приятно. Поддерживаю молодёжь, даю наставления не только словами, но и практикой. Тренируюсь с ребятами, передаю навыки, подсказываю. Всегда рядом.
– Если вспомнить чемпионат мира в Таиланде. 2003 год. Все ждали ваш финал против Кинделана, но вы проиграли тайцу и не дошли до финала. Что произошло?
– Это был третий бой, соперник – местный таец. После него должен был выходить на Кинделана. Но я этот бой не проиграл. Все четыре раунда выигрывал, во втором раунде отправил его в нокдаун. Наше руководство подало протест. Мне сказали не уходить с ринга, пока не поменяют решение. Но руку всё равно подняли ему.
После боя ко мне подошёл Кинделан и сказал, что завтра выиграет его легко – и действительно нокаутировал тайца.
– Вам было обидно?
– Конечно. Столько труда, столько здоровья. Я бой не проиграл, но руку мне не подняли. Я был очень расстроен. Мне тогда было 28-29 лет, следующий олимпийский цикл был тяжёлым. На этом моя карьера фактически и закончилась.
– Вы понимали, что это был ваш последний шанс?
– Да. Говорили, что при высоком результате я бы продолжил. Но в стране было много соперников. Серик Елеуов подошёл в отличной форме. Он выиграл предолимпийский турнир и получил путёвку на Олимпиаду. Дальше это уже решающий фактор – у кого лицензия, тот и едет. Я золото чемпионата мира не взял.
– Когда вы решили уйти из сборной?
– После чемпионата мира взял перерыв. В 2007 году попытался вернуться – уже в весе 63 кг. Встретился с Сериком Сапиевым в Караганде и проиграл. Потом поехал на турнир в Минск, выиграл, но понимал, что это уже не мой вес. Мне было 32 года, я уже не мог вернуть прежнюю форму.
– Олимпиада-2004. Вы могли поехать и даже выиграть. Что вы чувствовали, когда стало ясно, что едет Елеуов?
– Мечта была на протяжении всего цикла. Перед Олимпиадой сборная поехала в Турцию на турнир. Меня туда тоже пригласили, я выступал за Турцию. В полуфинале я встретился с Елеуовым и выиграл его. Все олимпийцы выступали там. Я стал чемпионом в другой стране, но всё равно не поехал на Олимпиаду.
– Почему так?
– Так решил руководящий состав. Но Серик хорошо подошёл к Олимпиаде, достойно выступил, взял бронзу. Он действительно был готов. Почему я должен обижаться? Он достиг своей цели.
– Когда вы выступали в Турции, не думали остаться и представлять их сборную?
– Было предложение. Но я работал в органах внутренних дел, не мог подписывать контракт. Пришлось отказаться.
– Какие у вас отношения с Елеуовым?
– Тёплые. Друзья, коллеги. Всей командой поддерживали его на Олимпиаде. Сейчас он тоже директор школы, часто встречаемся. Тогда у него было больше плюсов, он справился.
– А как вы готовились к Кинделану? Видео тогда почти не было.
– Наши встречи с ним – огромный опыт. У нас было четыре боя. Первая встреча – 1998 год. Проиграл сильно. Вторая – Таиланд. Опять сильно проиграл.
Мы записывали бои на камеры, я анализировал, работал.
Третья и четвёртая встречи были уже, когда я стал зрелым спортсменом. У меня была мотивация. Выиграв Кинделана, я понимал, что буду рассматриваться на Олимпиаду.
В Праге я был очень хорошо готов. Психологически я его сломал. Я не играл по его правилам. Навязал ближний, нестандартный бой, работал хаотично, активно. В третьем бою у меня была разница в 15 очков – огромный разрыв. Я полностью разрушил его тактику.
С другими соперниками так не получалось – были сильные ребята: Малетин, таец, американец. Их я выигрывал, но не так ярко, как Кинделана.
– Получается, он психологически сломался?
– Я его изучил со всех сторон. После того разрыва и нокдауна у него возник барьер. На встречу в Астане он не смог настроиться – я его снова выиграл.
А на Олимпиаду он уже подошёл идеально и всех прошёл. Это великий боксёр.
– Но вы сами ни на одной Олимпиаде не выступили...
– В 2000 году тоже были нюансы. В 1999 году на чемпионате мира в Хьюстоне я провёл три боя, проиграл немцу в четвертьфинале. Но тогда у меня дисциплина хромала, я пропускал сборы. Был молодым. Год вне сборной – и шанс ушёл.
– Сейчас говорят, что боксерам мешают тои и мероприятия.
– Не обижайте боксёров (смеется), но это правда – мешает. У спортсмена есть режим, планы. Но тогда ко всему относились проще. В 2000 году я тоже не так серьёзно подходил. В 2004 – уже да: семья, дети, возраст – всё иначе воспринимаешь.
– А когда вы были на пике, не думали уйти в профессиональный бокс?
– В 2001 году таких предложений, как сейчас, просто не было.
Профессиональный бокс в стране был мало развит, выходов к мировым промоутерам практически не существовало.
Единственный, кто перешёл после большого успеха, – это Василий Жиров. После него наше поколение уже не имело таких возможностей. У нас была одна цель – Олимпийские игры.
Кроме того, когда я был в сборной, уже в 23-24 года я работал в управлении внутренних дел, служил в полиции. Вопрос о смене страны, переходе в профи даже не поднимался. И возможностей для этого тоже не было.
– Ну и выступать в лёгком весе с возрастом сложнее, да?
– Конечно. Представьте: 8 лет в одном весе. Я тоже расту. В 18 лет весил 60 кг, а потом организм меняется, масса растёт, скорость падает.
– Почему не удалось перейти в другой вес?
– При моём росте тяжело было выступать в более высоких категориях. Можно боксировать, но сложно быть лидером. Я показывал результат в 60 кг. Если смог пройти такого, как Кинделан, значит, мог выступать в этом весе. Меня и так не хотели пускать в 60, говорили, что маленький. А в 64 были свои чемпионы.
– Вы тренировались у Турсунгали Едилова...
– Это отдельная история. Я реализовал себя под руководством Турсунгали Едилова – это тренер высокого класса. Он всегда говорил: «Руслан, тренируйся, будешь лучше – поедешь ты». При нём я был в лидерах.
Участник трёх чемпионатов мира, двух Азиатских игр, бронзовый призёр Азиатских игр, победитель турниров класса А – всё это при Едилове.
– Турсунгали аға сейчас работает в федерации бокса.
– Я рад, что он работает в федерации. Команде нужны такие люди, его опыт нужен ребятам. Всегда с уважением к нему отношусь – он стоял за Казахстан и внутри страны, и за её пределами. Он отставил интересы республики на все 100%.
– Если вернуться к нашим ребятам: на двух последних Олимпийских играх Казахстан никак не может выиграть золото. Как вы думаете, с чем это связано?
– Как действующий спортсмен, всегда видел, что закулисных моментов в спорте очень много. Вероятно, это касалось и международных отношений. Хотя у нас всегда были большие имена и сильные личности. И рядом с боксом тоже много влиятельных людей – президенты федераций, вы сами знаете какие фамилии. Но, значит, что-то не складывалось.
Наши ребята, насколько я наблюдал, выступали достойно. В некоторых боях страна просто не смогла «отбить» их победы – поднимали руки нашим соперникам, у которых, возможно, были более крепкие позиции за кулисами.
Я бы не сказал, что казахстанская школа бокса потеряла свой потенциал или свои краски.
– Часто говорят, что стиль потерялся.
– Да, согласен. Сейчас стиль действительно утратился. Почему? Потому что судейская система изменилась. Теперь никто не смотрит на красоту работы передней руки, на движение ног. Оценивают только попадание правой руки в голову соперника. Это стало определяющим.
Наш бокс всегда отличался техникой, «каноничностью». Сейчас этого нет.
Раньше говорили: есть кубинская школа, есть казахстанская школа, – а сейчас всё смешалось. Все боксируют одинаково, как профессионалы. Нет былой красоты, как в советское время, когда каждый вес имел свой стиль.
Раньше в 48 кг была одна техника, в 75 кг – другая. Сейчас – что 48 кг, что 91 кг – всё одинаково, никаких ярких тактических особенностей.
Помните, какие раньше были имена, какие техники – та же работа ног, рук, постоянное движение. В советской школе передняя рука играла огромную роль. Теперь же всё сводится к простому атакующему стилю: руки вверх и удары только в голову.
Судейское мастерство тоже изменилось – оценивают по-другому.
Не могу сказать, что бокс стал скучным, но краски потерялись. Мне тяжело и обидно.
Раньше на соревнования шли ради конкретных боксёров, ради их стиля. Сейчас все одинаковые.
– Головкин хочет исправить ситуацию. Пару дней назад он стал главой World Boxing.
– Мы искренне рады за него. Знаю, что он хочет многое улучшить. Желаю ему успехов. Но это непросто – нужно время. Нужно менять состав, перестраивать систему, переучивать поколения.
Но я уверен, у него получится. Когда я был в сборной, он был моложе. Он из Караганды, а там школа бокса всегда была сильной. У него огромный опыт. Дай бог, чтобы всё получилось. Кому заниматься этим, если не Головкину? Мы будем поддерживать.
– Если я не ошибаюсь, ваш сын Чингис тоже занимается боксом?
– Да, он выступает, студент.
– Каковы его перспективы?
– Если он сам захочет, то всё будет. Захочет стать чемпионом – станет. Если нет – никто не заставит.
В тренировочный процесс я не вмешиваюсь – у него есть личный тренер.
– Как часто он советуется с вами как с опытным боксёром?
– Советуется, но не так серьёзно, как хотелось бы. Хотелось бы больше, но значит так должно быть.