В декабре прошлого года Тимур Кападзе был назначен главным тренером «Навбахора». До этого он успел вывести молодежную сборную Узбекистана на Олимпиаду, а затем и национальную команду — на первый в её истории чемпионат мира. В интервью El.kz Кападзе рассказывает, почему выбрал именно этот клуб, как воспринял назначение Фабио Каннаваро своим преемником, оценивает потенциал казахстанского футбола и объясняет, почему не верит в «невезение» на дистанции.

– Тимур Тахирович, спасибо, что нашли время для интервью в плотном рабочем графике. Вы были назначены главным тренером клуба «Навбахор». Поздравляем! Насколько известно, у вас было несколько предложений. Почему вы остановили выбор именно на «Навбахоре»? Что стало ключевым фактором – амбиции клуба, долгосрочный проект или конкретные условия работы?

– Действительно, предложения были, и выбор не был спонтанным. В случае с «Навбахором» для меня сошлось сразу несколько факторов: амбиции клуба, серьёзное отношение к проекту и понимание того, какой футбол здесь хотят видеть. Важно, что руководство клуба смотрит не только на результат «здесь и сейчас», но и на системное развитие команды. Мне близок такой подход — когда есть доверие к тренеру и ясное понимание целей. Именно это стало ключевым аргументом в принятии решения.

– 2025 год – исторический для сборной Узбекистана: команда впервые сыграет на чемпионате мира. Как вы воспринимаете этот выход – прежде всего как результат или как возможность получить бесценный опыт? Какой футбол вы хотели бы видеть от сборной на мундиале?

– Для меня это прежде всего результат многолетней работы — не одного цикла и не одной команды, а всей системы. Но одновременно это и огромная возможность получить опыт на самом высоком уровне. Очень важно, чтобы команда не просто участвовала, а оставалась собой: смелой, организованной, дисциплинированной и не боящейся играть против сильнейших. На чемпионате мира нельзя выходить с мыслью «мы уже сделали максимум». Там нужно выходить с желанием конкурировать и развиваться.

– Вы внесли значительный вклад в этот исторический успех. Какие эмоции испытали в момент, когда стало окончательно ясно: Узбекистан едет на чемпионат мира?

– Это был очень эмоциональный момент, но эмоции были скорее спокойными и осознанными, чем бурными. Пришло чувство гордости за игроков, за штаб, за всю страну. В такие моменты понимаешь, что вся проделанная работа — бессонные ночи, давление, ответственность — была не напрасной. И, конечно, было ощущение историчности момента, потому что мы понимали: это новая страница для узбекского футбола.

– Ранее под вашим руководством молодежная сборная Узбекистана пробилась на Олимпийские игры. О чем это говорит в большей степени – о росте уровня узбекского футбола или о вашем профессиональном развитии как тренера? Если нужно выделить один решающий фактор, какой бы вы назвали?

– Я бы не стал разделять эти вещи. Это взаимосвязанный процесс. Развитие футбола в стране создает условия, а тренерский рост позволяет этими условиями правильно воспользоваться. Если выделять один ключевой фактор, то я бы назвал доверие к долгосрочной работе и последовательность в принятии решений. Когда система работает стабильно, тренеру легче развиваться, а игрокам — прогрессировать.

– В узбекском футболе и раньше были сильные игроки, но сейчас все больше футболистов уезжают в Европу и закрепляются в серьезных клубах. С чем вы это связываете – с улучшением селекции, изменением менталитета или системной работой федерации?

– Это результат сразу нескольких процессов. Улучшилась работа с молодыми игроками, изменилось отношение самих футболистов к профессионализму, к требованиям современного футбола. Кроме того, федерация стала выстраивать более системную работу, в том числе в вопросах подготовки и международного взаимодействия. Европейские клубы сегодня обращают внимание не только на талант, но и на готовность игрока адаптироваться — и в этом плане узбекские футболисты стали более зрелыми.

– Ваш преемник – Фабио Каннаваро – легендарный футболист, но тренерский опыт у него ограниченный. Как вы восприняли его назначение: как логичный шаг федерации или как рискованное решение?

– Я отношусь к этому спокойно и без оценок в категориях «риск» или «не риск». Фабио Каннаваро — фигура с огромным футбольным именем и колоссальным игровым опытом, который сам по себе может быть ценным для команды. Каждое назначение — это выбор федерации и её видение дальнейшего пути. Время всегда расставляет всё по своим местам, и оценивать такие решения можно только по работе и результатам, а не заранее.

– Часто говорят, что в сборной особенно важно, чтобы тренер и футболисты говорили «на одном языке» – не только буквально, но и ментально. Как этот вопрос решался тогда в сборной Узбекистана?

– Это один из ключевых факторов работы в сборной. Речь идёт не только о языке общения, но и о понимании менталитета игроков, их восприятия требований, ответственности и давления. В сборной Узбекистана мы старались выстроить атмосферу, где игроки чётко понимали, зачем они здесь и что от них требуется. Когда есть доверие и общее понимание целей, работа становится намного эффективнее.

– Ранее обсуждалась возможность того, что вы останетесь в сборной в роли консультанта. Почему этого не произошло? И насколько реален вариант вашего участия в чемпионате мира именно в таком статусе?

– Такие разговоры действительно были, но в итоге мы пришли к выводу, что консультативный формат не всегда бывает эффективным. Тренерский штаб должен работать как единый организм, без размывания ответственности. На тот момент я уже принял решение двигаться дальше в клубной работе, и это было честно по отношению ко всем сторонам. Что касается чемпионата мира, то в футболе возможно многое, но сегодня я полностью сосредоточен на своей текущей работе.

– Осенью планировался товарищеский матч между сборными Казахстана и Узбекистана, но он так и не состоялся. Почему, на ваш взгляд, эта встреча сорвалась? Мог бы такой матч быть полезным обеим странам и с маркетинговой точки зрения?

– Причин может быть несколько, и не всегда они зависят от одной стороны. В такие периоды многое решают календарь, логистика, состояние игроков, обязательства перед клубами. С точки зрения футбола такой матч, безусловно, мог бы быть полезен обеим сборным — и в спортивном, и в имиджевом плане. Но товарищеские игры имеют смысл только тогда, когда они встроены в общую стратегию подготовки, а не проводятся ради самого факта.

– Соперничество между сборными Казахстана и Узбекистана всегда было принципиальным. После выхода Узбекистана на чемпионат мира разговоры о сравнении уровней команд усилились. Что на самом деле дает подобное сравнение и нужно ли оно вообще?

– Я не сторонник постоянных сравнений. У каждой сборной свой путь, свои условия и своя история развития. Сравнения чаще полезны болельщикам и медиа, чем самим командам. Для тренеров и игроков важнее сосредоточиться на собственной работе, а не на том, кто и с кем находится «выше» или «ниже» в данный момент. Футбол развивается волнами, и сегодня успешен один, завтра — другой.

– На фоне успеха Узбекистана снова звучат мнения, что переход Казахстана из Азии в Европу был ошибкой. Как человек, хорошо знающий потенциал казахстанского футбола, считаете ли вы, что через Азию выйти проще – или это попытка обесценить достижение?

– Я бы не стал называть это ошибкой. Каждое решение принимается исходя из конкретных задач и реалий своего времени. Азия и Европа — это разные вызовы, разная конкуренция и разный контекст. В Азии, возможно, путь к результату короче, но это не значит, что он легче. В Европе уровень сопротивления выше, и это тоже даёт определённый опыт. Универсального правильного ответа здесь нет.

– Вы упоминали, что получали предложения от национальных сборных других стран. Почему работа со сборными в итоге не сложилась? Какие факторы стали препятствием?

– Интерес действительно был, но работа со сборной — это не только контракт. Важно совпадение по философии, задачам, срокам и уровню доверия. Не везде эти условия совпадали в нужной степени. В какой-то момент я понял, что мне важнее сосредоточиться на проекте, где я могу быть максимально вовлечён и полезен, а не просто формально занимать должность.

– Появлялась информация и об интересе со стороны казахстанских клубов. Это правда? Если да, почему вы не стали рассматривать эти предложения?

– Определённый интерес действительно возникал, и это нормально в футбольной среде. Но на тот момент у меня уже было чёткое понимание своего дальнейшего пути. Я принял решение, исходя из профессиональных задач и долгосрочного видения, а не из сиюминутных факторов. К таким решениям я всегда стараюсь подходить максимально взвешенно.

– В свое время вы выступали за «Актобе». Клуб регулярно играет в еврокубках, но редко проходит далеко. Болельщики говорят о «невезении». Существует ли в футболе синдром хронической неудачи или это лишь совпадения?

– Я не верю в такие понятия, как «невезение» на дистанции. В отдельных матчах удача может сыграть роль, но если говорить о системных результатах, то всё определяется уровнем подготовки, глубиной состава, опытом и стабильностью клуба. Еврокубки требуют не только хорошей команды, но и культуры выступлений на этом уровне. Это приходит со временем и через накопленный опыт.

– В Казахстане сейчас идет процесс приватизации клубов. В Европе футбол давно стал бизнесом. Возможен ли в Центральной Азии устойчивый частный футбольный клуб?

– Да, возможен, но это требует очень грамотного управления. Клуб должен быть не просто командой, а структурой с чёткой стратегией, маркетингом, работой с болельщиками и академией. В Европе к этому шли десятилетиями. В наших реалиях этот путь только формируется, и здесь особенно важно терпение и долгосрочное планирование.

– Как вы оцениваете текущее развитие футбола в Казахстане?

– В Казахстане есть потенциал, улучшаются инфраструктура и интерес к футболу. Видно стремление к развитию, особенно на уровне академий и детско-юношеского футбола. При этом, как и в любой системе, есть вопросы, которые требуют времени и последовательных решений. Главное — не искать быстрых рецептов, а двигаться по выбранному пути системно.

– Как мы уже отмечали, в футболе крайне важно говорить на одном языке. Вы сами свободно владеете узбекским языком. К сожалению, в Казахстане специалистов, свободно говорящих на казахском, не так много. Поэтому многие эксперты считают, что и в нашей стране футбол должен развиваться на казахском языке. Насколько наличие общего языка в узбекском футболе повлияло на командный дух и общее развитие сборной?

– Общий язык — это не только средство коммуникации, но и элемент идентичности команды. Когда игроки, тренеры и персонал понимают друг друга без барьеров, это укрепляет командный дух и доверие. В узбекском футболе фактор общего языка действительно сыграл позитивную роль, особенно в вопросах ментального единства и ответственности. Но при этом язык всегда должен идти вместе с профессионализмом, а не заменять его.

– Когда, по-вашему, сборная Казахстана реально может сыграть на чемпионате мира?

– В футболе сложно называть точные сроки. Всё зависит от того, насколько последовательно будет выстраиваться работа — от детского футбола до национальной команды. При наличии чёткой стратегии, терпения и доверия к специалистам любая сборная может приблизиться к этой цели. Главное — не торопить процесс и не ждать мгновенных результатов.

– Если представить, что через несколько лет вы снова возглавите национальную сборную, что бы вы сделали иначе по сравнению с предыдущим периодом работы?

– Для меня футбол — это прежде всего организация, дисциплина и понимание игры. Команда должна чётко знать, что и зачем она делает в каждый момент матча. Я всегда стремлюсь к балансу между результатом и развитием, между структурой и свободой для игроков. Важно, чтобы футболисты не просто выполняли установки, а понимали их и принимали.

– За годы работы вы прошли разные роли – футболист, тренер молодежной сборной, главный тренер национальной команды. Какая из этих ролей оказалась для вас самой сложной психологически и почему?

– Давление — неотъемлемая часть профессии тренера, особенно когда работаешь с большими задачами. Я стараюсь концентрироваться на процессе и на том, что действительно зависит от меня и команды. Если решения принимаются честно и профессионально, с уважением к делу, то внешнее давление становится управляемым. Со временем приходит понимание, что ожидания — это показатель интереса, а не помеха.

– Современный футбол быстро меняется – аналитика, данные, технологии. Насколько вы как тренер опираетесь на цифры и аналитику, и где для вас проходит грань между статистикой и «чутьём»?

– Сегодня без этого невозможно работать на высоком уровне. Аналитика помогает глубже понимать игру, соперника и собственную команду. Но при этом она не должна подменять собой живое ощущение футбола. Технологии — это инструмент, а окончательное решение всегда остаётся за тренером и его опытом.

– И напоследок. Каким вы хотели бы, чтобы узбекский футбол и болельщики вспоминали Тимура Кападзе через 10-15 лет?

– Мне бы хотелось, чтобы после меня оставалась система, а не только воспоминания о победах. Система, в которой молодые игроки понимают требования современного футбола, а тренеры работают последовательно и профессионально. Если мой опыт поможет следующему поколению двигаться быстрее и увереннее, значит я сделал всё правильно.

Ранее мы рассказали как Михаил Шайдоров покорил Олимпиаду-2026