Строительство нации: как западная наука изучает идентичность Казахстана

За 35 лет независимости Казахстан стал одним из наиболее изучаемых кейсов нациестроительства в постсоветском пространстве. Западная академическая наука накопила по этой теме обширный корпус текстов – от этнографических монографий начала 1990-х до количественных исследований 2020-х годов, посвященных молодежной идентичности. То, как менялся этот дискурс, само по себе говорит о многом: и о том, как трансформировался Казахстан, и о том, как менялись вопросы, которые исследователи считали наиболее важными, сообщает El.kz

1990-е годы: первые описания

Первое поколение западных исследований о Казахстане появилось одновременно с обретением независимости и несло на себе отпечаток эпохи. Страна с огромной территорией, многонациональным населением и практически отсутствующими традициями независимой государственности воспринималась как крайне уязвимая. Основополагающей работой этого периода стала монография Марты Брилл Олкотт «The Kazakhs». Олкотт проследила историю казахского народа от формирования Казахского ханства через российскую имперскую экспансию и советский период до обретения независимости. Монография стала первым систематическим англоязычным описанием казахской истории и на долгие годы определила рамку западного академического восприятия: Казахстан как страна с глубокими кочевыми корнями, подвергшаяся масштабному советскому переустройству и пытающаяся восстановить собственную идентичность. Именно в этой книге было впервые систематически описано противоречие между казахской этнической традицией и советским наследием - тема, которая впоследствии стала центральной для всей последующей литературы.

Параллельно в 1990-е годы Уильям Фирман публиковал серию статей о языковой политике в Казахстане, прослеживая, как государство расширяло официальное пространство казахского языка при сохранении де-факто доминирования русского в городской среде. Его работы заложили аналитическую основу для того, чтобы рассматривать языковую политику не просто как инструментальный выбор, а как зеркало более широких идентичностных противоречий - подход, который остается продуктивным по сей день.

2000-е годы: смена исследовательской оптики

К середине 2000-х годов стало очевидно, что Казахстан не только состоялось как государство, но и демонстрирует устойчивый экономический рост. Этот сдвиг изменил академическую повестку: исследователи перешли от вопроса «состоится ли государство» к вопросу «какую идентичность оно строит».

Ключевой работой этого периода стала монография канадского ученого Эдварда Шатца «Modern Clan Politics». Шатц предложил принципиально новый взгляд: вместо того чтобы описывать идентичность через противоречие казахского и русского, он сосредоточился на субэтническом уровне - на роли родовых и клановых связей. Его центральный аргумент состоял в том, что государство само воспроизводит клановые идентичности как инструмент управления, создавая тем самым идентичностную структуру, которая не укладывается ни в модель этнической, ни в модель гражданской нации. Монография получила высокие оценки в ведущих журналах и была признана одной из лучших книг о постсоветской Центральной Азии своего времени.

В тот же период начала активно развиваться исследовательская программа, сосредоточенная на противоречии между двумя официальными моделями идентичности – этнической «казахской» и гражданской «казахстанской». Понятие «казахстанской» идентичности, продвигавшееся государством как инструмент включения этнических меньшинств, стало центральным объектом критического анализа: исследователи задавались вопросом, насколько эта риторика соответствует реальным практикам управления.

2010-е: количественные данные и первые исследования молодежи

2010-е годы ознаменовались двумя важными сдвигами. Первый – методологический: на смену преимущественно качественным и историческим работам пришли масштабные количественные исследования, основанные на репрезентативных опросах. Второй – тематический: молодежь как отдельный объект изучения.

В сфере количественных исследований идентичности ключевой работой стала статья «The Determinants of Civic and Ethnic Nationalisms in Kazakhstan», основанная на общенациональном опросе (1600 чел.). Авторы показали, что обе идентичности этническая и гражданская - сосуществуют в казахстанском обществе, но распределены неравномерно: этническая идентичность преобладает среди казахоязычных респондентов и жителей сельских районов, тогда как гражданская сильнее в городах и среди русскоязычного населения. Ключевым выводом стала фиксация системной амбивалентности государственных сигналов: официальная риторика заявляла о гражданской нации, тогда как практические политики де-факто продвигали этнизацию.

В сфере молодежных исследований переломным стал 2019 год, когда вышел коллективный сборник «The Nazarbayev Generation: Youth in Kazakhstan» под редакцией Марлен Ларуэль. Это было первое систематическое коллективное исследование поколения казахстанцев, выросших уже в условиях независимости. 17 ученых рассматривали молодежь через несколько призм: национальная идентичность, ценностные изменения, глобализация и культурное смешение, гражданская активность. Редактор сборника Марлен Ларуэль из Университета Джорджа Вашингтона констатировала, что половина населения Казахстана не имеет личной памяти о советском режиме - только семейные воспоминания. Глава Азиза Бурханова «Youth and National Identity: Then and Now» зафиксировала важный сдвиг: молодежь чаще идентифицирует себя как «казаха», нежели как «казахстанца», причем этот выбор оказывается связан не только с этническим происхождением, но и с языком обучения и городской средой.

В том же десятилетии вышла работа Дианы Кудайбергеновой «Rewriting the Nation in Modern Kazakh Literature», посвященная роли литературы и художественной интеллигенции в формировании национального нарратива независимого Казахстана. Кудайбергенова, одна из наиболее цитируемых исследовательниц казахстанской культурной политики, проанализировала, как казахские писатели и художники после 1991 года переосмысляли советское культурное наследие и встраивали в него досоветские сюжеты – фольклор, эпос, образы кочевой культуры. Ее работа показала, что нациестроительство в Казахстане не было исключительно государственным проектом «сверху»: значительная часть символического содержания новой идентичности формировалась в творческой среде параллельно с официальной политикой, а иногда и опережая ее. Это наблюдение скорректировало более раннюю исследовательскую традицию, которая рассматривала казахстанское нациестроительство преимущественно как инициативу государственного аппарата, и добавило в анализ фигуру независимого культурного производителя как самостоятельного актора идентичности.

2020-е годы: молодежь как отдельный предмет исследований

К 2020-м годам молодежная идентичность стала в западной литературе полноценным самостоятельным предметом, а не просто срезом в общих исследованиях. Это объяснимо демографически: по данным Бюро национальной статистики, по состоянию на начало 2023 года в Казахстане насчитывалось 6,05 миллиона молодых людей, что составляет около 31% всего населения страны. Это поколение выросло в условиях независимости - и его идентичность формируется принципиально иначе, чем у тех, кто помнит советский период.

Исследование «Civil Identity of Young Kazakhstanis» основано на опросе 754 респондентов в возрасте от 14 до 35 лет в Алматы. Авторы зафиксировали принципиально важное противоречие: когда молодых людей спрашивают об отношении к гражданству в целом, они демонстрируют высокую принадлежность к государству. Однако, когда речь идет об интенсивности идентификации - как часто они воспринимают себя именно «гражданами Казахстана» - этническая идентичность берет верх над гражданской. Иначе говоря, молодые казахстанцы готовы считать Казахстан «своим» государством, но первичной самоидентификацией остается этническое происхождение. Исследование также подчеркивает значимую роль источников информации в формировании гражданской идентичности молодежи.

Масштабное исследование «Between Traditions and Globalization: Value Orientations of Kazakhstani Youth» (Frontiers in Sociology, 2025) сравнивало ценностные ориентации казахстанской молодежи с данными Всемирного исследования ценностей (World Values Survey) 2018 года. Авторы фиксируют то, что они называют «гибридной идентичностью»: большинство молодых казахстанцев не выбирают между традиционным и глобальным, а конструируют смешанную идентичность, сочетающую уважение к старшим и семейные ценности («казахскость») с открытостью к мировым влияниям и индивидуальной автономии. Качественные интервью в рамках исследования показали, что студенты описывают это как балансирование между «быть казахом» и «быть гражданином мира» - и воспринимают это не как противоречие, а как норму.

Крупнейшим по выборке эмпирическим исследованием последнего времени остается работа «In Search for Kazakhstani Identity», основанная на общенациональном опросе 2023 года (4000 чел.) и серии глубинных интервью. Сравнение с данными 2016 года позволяет отследить динамику за семь лет. Среди наиболее значимых тенденций - то, что молодые казахстанцы, не имеющие личного опыта советского периода, значительно чаще воспринимают историю страны через досоветские точки отсчета. Это наблюдение принципиально. Оно означает, что историческая политика последних лет, переосмысляющая казахскую государственность через глубокое прошлое – ордынское наследие, степную цивилизацию, находит подготовленную почву в молодежной среде, а не насаждается в равнодушную аудиторию.

Отдельно стоит отметить работу о связи языка обучения и идентичности. Исследование «Medium of Instruction, National Identity and Attitudes Towards Gender Roles in Kazakhstan» изучало студентов казахско- и русскоязычных групп в трех вузах столицы. Полученные данные подтвердили устойчивую связь между языком обучения и самоидентификацией: студенты, обучающиеся на казахском языке, демонстрируют более выраженную этническую казахскую идентичность, тогда как русскоязычные группы чаще склоняются к более широкой гражданской идентификации. Этот вывод подтверждает, что языковая политика в сфере образования является не нейтральным инструментальным решением, а одним из механизмов, через которые формируется идентичность следующих поколений.

Что устойчиво фиксирует наука

 Среди молодежи, как показывают исследования последних лет, фиксируется более выраженная этническая самоидентификация по сравнению со старшими поколениями - и одновременно более высокая открытость к глобальным ценностям, профессиональной мобильности и международному опыту. На первый взгляд эти две тенденции могут показаться противоречащими друг другу, однако исследователи, изучавшие казахстанскую молодежь напрямую, показывают, что на практике они сосуществуют в рамках одной и той же гибридной идентичности: молодые казахстанцы не выбирают между «казахскостью» и принадлежностью к более широкому миру, а органично совмещают оба измерения.

Что остается за пределами западного взгляда

Западная академическая литература при всем ее объеме имеет несколько характерных ограничений. Большинство исследований опираются на городские выборки - Алматы и Астана, тогда как сельский Казахстан, где казахская идентичность исторически значительно сильнее, остается менее изученным. Молодежные исследования также преимущественно сосредоточены на студентах городских университетов, что ограничивает их репрезентативность.

Относительно небольшим остается корпус работ, написанных самими казахстанскими исследователями на западных академических площадках. Шарипова, Бурханов и их коллеги из Назарбаев Университета - заметные исключения. Это постепенно меняется: известные академические журналы Central Asian Survey и Nationalities Papers все активнее публикуют авторов из самого региона.

Наконец, западная наука рассматривает казахстанское нациестроительство преимущественно через призму постсоветского транзита - то есть как процесс, начавшийся в 1991 году. Казахстанская же историческая политика последних лет настаивает на принципиально иной временной рамке: государственность, которую описывает западная наука, является не тридцатилетней, а восьмисотлетней. Это не только политическое заявление – это теоретический вызов, с которым западные исследователи только начинают работать как с самостоятельным аналитическим вопросом.