Виталий Климчук — психолог с более чем 20-летним стажем, эксперт ЮНИСЕФ по психическому здоровью и консультант международных программ. В интервью El.kz он рассказал, как из любопытного исследователя превратился в человека, который хочет менять системы, почему постсоветское пространство всё ещё боится психиатров и что нужно сделать в Казахстане прямо сейчас, чтобы психическое здоровье стало нормой.
– Вы занимаетесь психологией больше двадцати лет. Если оглянуться назад, какой момент вы бы назвали поворотным в своём профессиональном пути?
– У меня было несколько поворотных моментов. Первый — когда я встретил своего учителя, который привёл меня в психологию. Это случилось на третьем курсе университета, когда я начал заниматься научными исследованиями. Второй — когда я начал обучаться психотерапии и погрузился в абсолютно новую для себя сферу. И третий, самый большой, — когда я стал работать с командой над национальной концепцией охраны психического здоровья в моей стране и вошёл в сферу глобального психического здоровья и систем его охраны. Именно тогда я понял: вот этим я и хочу заниматься дальше — в том числе на международном уровне.
– Что в самом начале сильнее всего привлекло вас в теме психического здоровья?
– Поначалу мне было просто интересно понять, как работает человек, мозг, наше поведение, почему мы ведём себя так или иначе в разных ситуациях. Постепенно я осознал, что хочу помогать людям в больших масштабах. Для меня важно и ценно, чтобы услуги по психическому здоровью стали действительно доступными и как можно больше людей могло получить поддержку. Мотивация, по сути, одна — помогать людям. Просто я считаю, что это нужно делать всё больше и больше.
– Если посмотреть на страны постсоветского пространства, включая Казахстан, какие общие паттерны вы видите в том, как здесь исторически относились к психическому здоровью? Изменилось ли отношение в последнее время? В какую сторону?
– Отношение меняется в лучшую сторону — и это происходит благодаря нескольким факторам. Во-первых, общество становится более открытым. Это очень важный индикатор психического здоровья в целом: открытость к изменениям, инновациям, принятию людей, не похожих на нас. Во-вторых, огромную роль играют СМИ и доступность информации: люди знают и понимают больше, начинают менять свою жизнь. А раньше, из-за советского наследия психиатрия использовалась не для помощи, а как инструмент заставить людей замолчать — не тюрьма, но «с глаз долой». Последствия той политики мы разгребаем до сих пор. Мы по-прежнему с опаской относимся к психическому здоровью, психологам и психиатрам. У многих до сих пор стойкий образ: психиатр = смирительная рубашка = сделать человека «овощем». Хотя это давно не так, такие стереотипы преодолеваются очень тяжело. Впереди ещё много работы.
– Как бы вы прокомментировали ситуацию с психическим здоровьем в Казахстане? Есть ли в казахстанском контексте какие-то особенности, которые вам кажутся особенно важными или показательными?
– У вас действительно уникальная позиция: вы можете брать лучшее и из азиатских, и из европейских практик, интегрировать их и даже создавать что-то своё, превосходящее оба источника. Я вижу, что страна готова к инновациям, восприимчива к лучшим мировым практикам и новым подходам, которые реально улучшают жизнь людей. При этом в вашей культуре уже есть мощные ресурсы, которые можно и нужно использовать для продвижения психического здоровья.
– Если бы вы консультировали национальную программу по психическому здоровью в Казахстане, какие три приоритета вы бы поставили в самое начало списка — с учётом ограниченных ресурсов?
– Первое — создание самой национальной стратегии и системы психического здоровья. Важно не разрозненные проекты, а целостная модель, к которой потом можно двигаться. Второе — приближение помощи к людям: как можно больше небольших центров психического здоровья и поддержки в местных сообществах. Третье — национальная кампания по повышению осознанности (как заботиться о себе, какие признаки того, что нужна помощь), а также повышение престижа профессий психолога, психотерапевта и психиатра и понимания, чем они отличаются и как могут помочь. И отдельным важнейшим приоритетом я бы выделил детей и молодёжь. Навыки психического здоровья, заложенные в детстве, — это фундамент жизнестойкости на всю жизнь.
– Как вы относитесь к популяризации психологии в медиа и соцсетях? Где проходит граница между полезной нормализацией и поверхностным «психологизмом», который только запутывает?
– Это обратная сторона популяризации. Появилось огромное количество людей, которые считают себя профессионалами во всём. Проблема касается не только психологии, но и медицины в целом. Граница одна — профессионализм. Всегда спрашивайте диплом и проверяйте информацию. Диплом не даёт 100% гарантии, что человек не уйдёт в эзотерику или астрал, но хотя бы немного защищает. Если человек говорит откровенную ерунду без доказательной базы или тиражирует давно опровергнутые вещи — просто пропускайте мимо. И да, молодёжь важно учить критически проверять информацию.
– Какие три ключевых фактора для психического благополучия подростков вы считаете сегодня самыми важными?
- Позитивные, поддерживающие отношения в семье и школе (антибуллинговые программы, снижение стресса, развитие социально-эмоциональных навыков).
- Расширение каналов получения поддержки (не только школьный психолог, но и учителя, клубы по интересам, анонимные центры, где подросток может обратиться без родителей).
- Развитие родительских навыков и компетенций (позитивное родительство, профилактика суицидов и употребления веществ).
- Постоянное обучение специалистов — его никогда не бывает слишком много.
– Молодёжь сейчас — это миллениалы и зумеры. Какую разницу в поколениях вы видите как психолог?
– Разница между поколениями была всегда. Я помню 5-дюймовые дискеты на 512 КБ — нам казалось, что это космос. Потом 3-дюймовые на 1,2 МБ — вообще бесконечность. А нынешние дети рождаются в мире, где телефон мощнее здания с процессорами 90-х. Конечно, они другие: иначе обрабатывают информацию, иначе мыслят. Это нужно просто принимать. Но есть и риски — главное из них: клиповое мышление. Поэтому важно возвращать детям способность читать и удерживать длинные тексты, смотреть длинные видео, держать в голове сложные процессы. Потому что мир — это всё-таки большой текст, а не только рилсы.
– Какие практики поддержки сотрудников действительно работают на ваш взгляд?
– Самое эффективное — обучать менеджеров не ухудшать психическое здоровье сотрудников. Не писать в выходные, не дёргать в отпуске, давать позитивную обратную связь вместо критики, минимизировать микрострессы. Это уже даёт огромный эффект. Но даже в идеальном коллективе у людей будут возникать тревога или депрессия. Поэтому второе — базовая психогигиена для всех и доступные внутренние службы поддержки, чтобы человек мог быстро получить помощь, не выходя из офиса.
– Какой базовый уровень «грамотности в психическом здоровье» вы считаете необходимым для обычных людей?
– Из-за советского наследия у нас до сих пор знания о психическом здоровье считаются чем-то элитарным и сложным. А это не так. Есть вещи, которые должны быть у всех: как заботиться о себе, распознавать признаки проблем, основы первой психологической помощи, понимание, как правильно принимать антидепрессанты (да, и это тоже!). Руководители, политики, акимы, депутаты — все должны обладать хотя бы минимальной грамотностью. Тогда мы наконец сдвинемся с мёртвой точки.
Психическое здоровье — это не роскошь и не «только для тех, у кого проблемы». Это базовая потребность человека, как воздух. Чем раньше мы это поймём — тем здоровее будет общество завтра.
Ранее мы писали о традиция Afternoon Tea: как Асель Исмагамбетова зарождает в Астане британское чаепитие.