Каждый сложный случай остаётся в душе врача

Врач травматолог-ортопед Руслан Абилов дважды участвовал в гуманитарных медицинских миссиях в Афганистане. Казахстанские специалисты оперировали пострадавших после землетрясения, консультировали сотни людей и работали даже при перебоях с электричеством. В программе MedRoom врач рассказал El.kz о миссии, одном из самых тяжёлых случаев в своей практике, возможностях аппарата Илизарова и о том, почему пациентов невозможно оставить только в истории болезни.

Медицинская миссия в Афганистане

Вы дважды участвовали в медицинской миссии в Афганистане. Как была организована эта работа?

В первую поездку мы провели в Афганистане 14 дней. Вместе с командой отправили 18 тонн гуманитарного груза. В группу вошли врачи разных направлений, в том числе пять травматологов-ортопедов из нашего центра. Во второй раз миссия продолжалась 10 дней, а команда состояла из разных специалистов. Вместе работали травматологи, урологи, нейрохирурги, анестезиологи, педиатры и детские хирурги. Состав подбирали так, чтобы на месте можно было помогать и взрослым, и детям с разными патологиями и травмами.

В каких условиях приходилось оперировать?

Условия были тяжёлыми. Это стало настоящей проверкой профессиональной готовности. Электричество могло отключиться во время работы, централизованная подача была нестабильной, а оборудование страдало из-за перепадов напряжения. То, что в наших больницах выполняется автоматически, там иногда приходилось делать вручную, по старинке.

С какими травмами вы столкнулись и скольким людям успели помочь?

В среднем мы проводили от двух до четырёх операций в день. При этом одному пациенту могли одновременно выполнять два или три реконструктивных вмешательства, поэтому простой подсчёт не вполне отражает объём работы. Кроме операций, мы проконсультировали сотни людей. После землетрясения было много пациентов с синдромом длительного сдавления — это тяжёлое состояние, которое возникает, когда человек долго находится под завалами. Также мы встречали последствия огнестрельных и минно-взрывных травм, дорожно-транспортных происшествий. По сути, приходилось работать с самыми разными повреждениями.

Сохранить конечность и вырастить кость

Одним из самых тяжёлых случаев в вашей практике стала пациентка с огнестрельным ранением ноги. Насколько серьёзным было её состояние?

Повреждение было крайне тяжёлым: пострадали кость, мягкие ткани, крупные сосуды и нервы. Сначала врачи боролись за жизнь пациентки и стабилизировали её состояние. Одновременно решался вопрос о конечности — риск ампутации был очень высоким. Но желание самой пациентки и готовность команды бороться позволили сохранить ногу. Лечение проходило в несколько этапов. Пациентка перенесла примерно восемь-десять операций.

Повреждённые участки кости погибли, их пришлось удалить, после чего образовался дефект длиной более десяти сантиметров. С помощью аппарата Илизарова мы сформировали искусственный перелом и постепенно перемещали фрагмент кости, замещая утраченный участок. Параллельно восстанавливали мягкие ткани микрохирургическими методами. В итоге пациентка начала ходить, вернулась к работе и продолжила службу.

Эта же методика используется, когда человек хочет стать выше?

Принцип действительно схож: кость пересекают, фиксируют аппаратом и постепенно удлиняют. Но здесь нельзя ориентироваться только на желаемое количество сантиметров. Необходимо учитывать пропорции тела и биомеханику, состояние голени и бедра, возраст пациента, сопутствующие заболевания и вредные привычки.

Особенно мешает курение: никотин вызывает спазм сосудов и ухудшает микроциркуляцию, а для формирования новой костной ткани полноценное кровоснабжение имеет принципиальное значение. Поэтому такое вмешательство требует серьёзного обследования, точных расчётов и длительного наблюдения.

Память врача о пациентах

Можно ли выделить один самый сложный случай или со временем врачи перестают воспринимать такие истории эмоционально?

Я работаю в отделении осложнённой травмы, поэтому почти каждый случай по-своему сложный. Мне трудно выбрать только один. Все пациенты, которых мы лечили, остаются у меня в голове и даже в сердце. Когда занимаешься лечением, так или иначе пропускаешь чужую боль через себя. Я считаю, что врач должен это делать, чтобы по-настоящему понять человека и его состояние.

Сложные случаи остаются в душе врача на всю жизнь. Но остаются и благоприятные исходы — они греют и дают силы продолжать работу. В Афганистане я особенно почувствовал искреннюю человеческую благодарность пациентов. Она была не материальной, а простой и настоящей — от человека к человеку.

Ранее мы писали, как уйти в стендап после сорока.