В середине февраля 2026 года биткоин стоит около 65 тысяч долларов. Это почти на 48 процентов ниже исторического максимума в 126 тысяч, который он взял в октябре прошлого года. Мы в El.kz выяснили, что индекс страха и жадности показывает 6 пунктов из 100, tech-акции летят вниз вместе с криптой, и даже оптимисты предпочитают молчать.
Но падение биткоина не означает смерть блокчейна. Это вообще не про технологию. Биткоин — цифровое золото, спекулятивный актив, прокси для институциональных денег. Блокчейн — инфраструктура. И с ней происходит ровно обратный процесс.
Экономика владения против экономики аренды
Web2 построен на дата-центрах. Гигантских, прожорливых, бесконечно дорогих. Только в 2025 году глобальные инвестиции в них превысили 61 миллиард долларов. Гиперскейлеры вроде Amazon, Google и Meta закладывают в капитальные затраты от 65 до 100 миллиардов ежегодно, и львиная доля уходит на серверы, охлаждение и электричество. Энергопотребление дата-центров уже съедает 20–30 процентов операционки, а к концу года прогнозируют 650 тераватт-часов.
При этом многие платформы Web2 едва дышат. Snapchat годами балансировал на грани убытков и только в четвёртом квартале 2025-го показал слабый плюс. X после покупки Маском так и не вышел в зелёную зону. TikTok и Pinterest ведут войну за рекламную маржу. Один только Meta печатает 60 миллиардов прибыли, но и она тратит десятки миллиардов на инфраструктуру, без которой её сервисы лягут за час.
Один запрос к большой языковой модели стоит от цента до нескольких долларов. Миллиарды запросов в день превращаются в миллиарды операционных расходов. Web2 держится на рекламе и монетизации пользовательских данных, но модель начинает трещать, когда энергия дорожает, а конкуренция за внимание усиливается.
Web3 предлагает другую схему. Пользователь платит за сервис микротранзакциями в токенах, но взамен получает владение своими данными и частью сети. Блокчейн не требует гигантских дата-центров. Его поддерживают сами участники — тысячи и миллионы людей, которые держат ноды, валидируют транзакции, майнят или стейкают токены ради вознаграждения. Проще говоря они предоставили свои компьютеры, чтобы блокчейн хранил свою там информацию. Чем больше участников, тем безопаснее сеть. Чем безопаснее сеть, тем выше её ценность. Никаких монополий, никаких единых точек отказа, никаких счетов за электричество, которые надо закрывать рекламой.
Это не альтруизм. Это самоокупаемая экономика.
Прозрачность как новая валюта доверия
В Web2 компания может изменить правила в любой момент. Удалить аккаунт, заблокировать пост, переписать алгоритм ленты, продать данные партнёрам, скорректировать условия пользовательского соглашения без уведомления. Пользователь не владеет ничем — он арендует доступ.
Блокчейн не позволяет так делать. Транзакции видны всем, смарт-контракты исполняются автоматически, код нельзя подменить задним числом. В мире, где deepfake стал мейнстримом, утечки данных происходят каждую неделю, а цензура множится по обе стороны океана, способность проверять информацию без посредников превращается из опции в необходимость.
Доверие к корпорациям падает. Доверие к математике остаётся.
Telegram как мост между мирами
Telegram первым из гигантов начал интегрировать Web3 на сотни миллионов пользователей.
TON Wallet вшит в интерфейс. Цель амбициозная: завести 30 процентов от почти миллиарда пользователей в криптоэкосистему к 2028 году. И это не фантастика. Миллионы людей впервые купили токены и NFT не через биржи со сложными интерфейсами, а через кнопку в приложении, где они каждый день переписываются с друзьями.
Telegram не стал полностью децентрализованным. Но он сделал главное — превратил Web3 из субкультуры в бытовую реальность.
Биткоин и парадокс Сатоши
У биткоина есть фундаментальная проблема. Он ничего не делает. Не исполняет смарт-контракты, не масштабируется, не обновляется радикально. Только хранит ценность и передаёт её медленно и дорого по меркам современных сетей.
При этом примерно 1,1 миллиона биткоинов лежат на кошельках, предположительно принадлежащих Сатоши Накамото. Это 5 процентов всей эмиссии. Никто не знает, жив ли создатель биткоина и двинутся ли монеты когда-нибудь. Если да — рынок ждёт волатильность, которую сложно предсказать. Если нет — мёртвый запас продолжит работать на нарратив дефицита.
Падение биткоина затянулось не потому, что технология умерла. Просто на прошлогодних хаях накупили слабые руки, которые теперь не знают, фиксировать ли убыток или ждать ралли. Как только цена подрастёт на 20–30 процентов, начнётся выход — классическое сопротивление сверху. Пока слабые руки не вымоются, устойчивого роста не случится.
Цифры и горизонты
Капитализация всего крипторынка сегодня колеблется между 2 и 3 триллионами долларов. Биткоин занимает примерно 1,3 триллиона. Это сопоставимо с капитализацией Meta и Amazon вместе взятых, но в 20 раз меньше суммы топ-6 компаний Web2, которая перевалила за 25 триллионов.
Сейчас прогнозы по будущему рынку криптовалют разнятся. MarketsandMarkets оценивает рынок собственно блокчейн-технологий в 393 миллиарда к 2030 году. Grand View Research даёт 1,43 триллиона с ростом 90 процентов в год. ARK Invest, традиционный криптооптимист, рисует 28 триллионов для всего крипторынка.
В общем индустрия теоретически может вырасти в 10 раз. Но регуляторы вполне могут задушить индустрию. Достаточно, чтобы вместо Трампа президентом США пришел противник криптовалют. И тогда все рухнет в тартарары.
Город на блокчейне
Все крупные сервисы Uber, Booking, Airbnb, Google Maps и соцсети при переходе в Web-3 могут работать без центральных офисов, серверных ферм и советов директоров. Не как футуристический концепт, а как работающие протоколы, где каждый может запустить ноду у себя дома и получать токены за то, что держит сеть живой.
И тогда можно бронировать отель через децентрализованное приложение. Деньги уходят по смарт-контракту, номер закрепляется за клиентом автоматически, отзыв записывается в неизменяемый реестр. Никто не может удалить его, даже если отель заплатит модератору. Никто не может поднять комиссию вчерашним решением.
А если вызываешь такси через Web-3? Маршрут прокладывается через пиринговую сеть, платёж дробится на микротранзакции между водителем, картографическим сервисом и валидаторами, подтвердившими поездку. Без центральной компании, забирающей 30 процентов за агрегацию.
А если человек публикует пост в децентрализованной соцсети, может быть уверен, что он будет вечным. Контент будет хранится на тысячах нод по всему миру, а не на серверах в Вирджинии. Алгоритм ленты открыт, его нельзя внезапно перенастроить, чтобы продвинуть чей-то заказ.
Всё это уже существует в зачаточном виде. DeFi заменил банки для миллионов людей. Filecoin и Arweave хранят данные без Amazon S3. ENS даёт имена вместо кошельков. Осталось собрать пазл целиком.
Ты — продукт против ты — владелец
Web2 построен на экстракции. Пользователь производит контент, данные, внимание. Корпорация упаковывает это в рекламные инвентари и продаёт. Пользователь получает сервис бесплатно, но расплачивается приватностью, свободой и правом голоса.
Web3 построен на участии. Пользователь владеет своими данными, потому что они хранятся у него или в зашифрованном виде. Пользователь владеет контентом, потому что токенизация позволяет закрепить авторство навсегда. Пользователь владеет частью сети, потому что держит ноду, валидирует транзакции или просто стейкает токены.
Это не филантропия. Это экономика, в которой затраты на инфраструктуру распределены между миллионами участников, а не сконцентрированы в балансовых отчётах десяти корпораций. Чем больше людей владеют сетью, тем устойчивее она к атакам, санкциям и банкротствам.
Web2 стоит 25 триллионов долларов капитализации и тратит сотни миллиардов на поддержание этой машины. Web3 сегодня стоит 2–3 триллиона и тратит только электричество и железо тех, кто добровольно участвует в поддержке сетей.
Разрыв сокращается. И он не восстановится обратно.
Рынок в агонии: почему обвалился и биткоин, и золото.