6 Ноября, 09:02
Пока мои ровесницы качают внуков, я качаю залы: о стендапе после сорокаЯпонец Тадао Андо не учился в архитектурном вузе. Он осваивал профессию по книгам, чертежам и поездкам, а затем построил дом, в котором даже по пути из спальни на кухню приходится выходить под открытое небо. Почему этот проект принёс ему известность и как тот же подход сработал в церкви и подземном музее, читайте в обзоре El.kz.
Как Андо учился архитектуре без вуза
Тадао Андо родился в Осаке в 1941 году. Его воспитывала бабушка по материнской линии, чью фамилию он получил. Через дорогу от её дома работала столярная мастерская, где он подолгу наблюдал за мастером и сам делал деревянные модели кораблей и самолётов. Позже Андо вспоминал, что именно там начал замечать, как свойства материала определяют форму вещи. Этот опыт пригодился ему и в работе с бетоном, внешний вид которого во многом зависит от качества деревянной опалубки.
В молодости Андо недолго занимался боксом. Затем он брался за краткую практику у специалистов, в том числе у дизайнеров и градостроителей, и самостоятельно изучал здания. Он ездил в Киото и Нару, осматривал храмы, святилища и чайные домики, читал об их устройстве. Для будущего архитектора такая поездка была способом сравнить то, что видно на чертеже, с тем, что замечает человек внутри здания. На плане можно увидеть, где проходит стена, а на месте становится понятно, сколько света она оставляет и как меняется пространство по пути от входа.
Одним из главных его учителей на расстоянии стал Ле Корбюзье. Андо нашёл книгу о нём в осакском букинистическом магазине, несколько недель копил на покупку, а потом столько раз обводил ранние чертежи архитектора, что, по его воспоминаниям, страницы почернели. Во время поездки в Европу он увидел марсельскую «Жилую единицу» Ле Корбюзье и обратил внимание на то, какие возможности в большом многоквартирном здании даёт бетон. К тому времени он уже записывал наблюдения и зарисовывал увиденное в поездках.
Дом в Осаке, где на кухню идут через двор
В 1969 году Андо открыл собственное бюро в Осаке. Известность ему принесли проекты, для которых не требовалось много земли. Один из них, дом Адзума в районе Сумиёси, появился на узком участке в ряду городской застройки. Со стороны улицы прохожий видит почти глухую бетонную стену с дверью. По фасаду трудно догадаться, что в середине дома оставили место без крыши.
Построенный в 1976 году дом Андо разделил на три части. Жилые помещения расположил по обе стороны открытого двора, а верхние комнаты связал переходом над ним. Двор пропускает свет и воздух в глубину узкого участка, где доступ к боковым фасадам ограничен соседней застройкой. С улицы жизнь семьи почти скрыта, зато изнутри видны небо и смена погоды.
У такого решения есть цена. Чтобы перейти между помещениями по разные стороны двора, жильцам приходится выходить наружу, в том числе в дождь или холод. Для Андо этот компромисс был оправдан возможностью ежедневно чувствовать смену погоды и времени суток. Для жильца вопрос звучит куда конкретнее: готов ли он каждый день пересекать открытый двор ради света и приватности? Дом Адзума интересен именно тем, что преимущества проекта и его неудобства возникают из одного решения.
Почему бетон Андо выглядит гладким
На фотографиях зданий Андо часто видны ровные серые стены с сеткой швов и круглыми углублениями. Эти следы появляются при заливке бетона. Швы показывают, где стыковались щиты опалубки, а круглые отметины остаются от креплений, которые удерживают щиты. Когда бетон оставляют открытым, всё это становится частью интерьера. Расположение стыков и креплений приходится продумывать заранее, поскольку после снятия опалубки их уже видно на готовой стене.
Сам Андо связывал гладкость поверхности прежде всего с качеством опалубки. Деревянные щиты тщательно подгоняли и покрывали лаком. Плотные стыки препятствовали вытеканию воды из смеси, а поверхность формы влияла на фактуру затвердевшего бетона. Андо обращал внимание на мастерство японских плотников, выросшее из давней традиции деревянного строительства. Так в его бетонных зданиях пригодилось ремесло, с которым он познакомился ещё в мастерской напротив дома бабушки.
Впрочем, бетон был лишь одним из материалов, которыми он пользовался. Японский павильон на Всемирной выставке в Севилье в 1992 году Андо спроектировал из дерева. Этот проект помогает понять и его работу с бетоном. Гладкая стена требует внимания к соединениям и точности сборки ещё на стройке. Скупой на детали интерьер, который видит посетитель, получается благодаря большому числу решений, принятых задолго до отделки.
Как устроена Церковь Света
В городе Ибараки, в префектуре Осака, Андо спроектировал небольшую часовню для существующей христианской общины. Церковь Света завершили в 1989 году. Здание известно стеной за алтарём, в которой вертикальная и горизонтальная прорези образуют крест. Дневной свет проходит через них в зал. При ясной и пасмурной погоде контраст между прорезями и стеной воспринимается по-разному, хотя сама форма остаётся той же.
Фотография креста обычно оставляет за кадром путь к нему. На подходе посетителя встречает диагональная бетонная стена. Нужно пройти через проём и повернуть, прежде чем откроется вид на зал. Андо учитывал и положение часовни относительно солнца и уже стоявших на участке деревянных построек. Поэтому эффект внутри зависит и от ориентации здания, и от последовательности, в которой посетитель видит пространство.
В доме Адзума небо открывается в середине привычного маршрута между комнатами. В часовне внимание к свету возникает после поворота, когда посетитель оказывается перед стеной с прорезями. В обоих проектах впечатление зависит от того, куда человек идёт, в какой момент меняется освещение и что оказывается перед ним. Эти особенности сложнее заметить на отдельном снимке, чем при посещении здания.
Зачем музей на острове Наосима спрятали под землю
Художественный музей Титю открылся в 2004 году на острове Наосима во Внутреннем Японском море. Большую часть здания разместили под землёй, чтобы сохранить облик островного ландшафта. В музей при этом попадает дневной свет. Открытые дворы и проёмы связывают помещения с поверхностью, а освещение внутри меняется в течение дня и от сезона к сезону. Поэтому один и тот же зал утром и ближе к вечеру может выглядеть по-разному.
В постоянной экспозиции представлены работы Клода Моне, Джеймса Таррелла и Уолтера Де Марии. В зале Моне естественное освещение меняет восприятие полотен из серии «Кувшинки». У Таррелла свет сам становится материалом произведения. Для работ Де Марии музей отвёл отдельное пространство, где дневное освещение тоже участвует в том, как посетитель видит инсталляцию. У каждого зала своя задача, поэтому здание проектировали в тесной связи с экспозицией.
На том же острове в 2013 году появился Музей Андо. Его устроили внутри старого деревянного дома в районе Хонмура. С улицы по-прежнему видна традиционная постройка, а внутри посетитель попадает в пространство из открытого бетона. Там выставлены фотографии, эскизы и макеты архитектора. Два музея показывают разные способы работы с уже сложившимся местом: в одном новый объём уходит под землю, в другом его размещают внутри существующего дома.
Что Андо сделал с исторической биржей в Париже
В Париже перед Андо стояла другая задача. Здание бывшей Торговой биржи нужно было приспособить для показа современного искусства из коллекции Франсуа Пино. В центре исторической ротонды архитектор разместил бетонный цилиндр. Под стеклянным куполом появился круглый выставочный зал, а между новой стеной и историческими стенами здания остался проход. Посетитель может обойти зал по периметру и увидеть, как новый объём вписан в старый.
Диаметр цилиндра составляет 29 метров. Его гладкая поверхность заметно отличается от декора ротонды, а круглая форма повторяет геометрию здания. Из центра по-прежнему видны купол и историческая роспись над стеной. В интервью музею Андо описал свой ход просто: он вписал круг в круг. В Париже бетон понадобился ему, чтобы создать самостоятельный зал внутри памятника архитектуры и сохранить возможность рассмотреть само здание.
В Музее современного искусства Форт-Уэрта в Техасе Андо работал с открытым участком. Галереи разместили в павильонах у водоёма, а за стеклянными стенами вокруг бетонных объёмов устроили проходы для посетителей. По дороге из одного зала в другой можно посмотреть на воду, уличную скульптуру и территорию музея. В Осаке Андо защищал дом от тесной улицы, в Форт-Уэрте возможность смотреть наружу стала частью музейного маршрута.
За что Андо получил Притцкеровскую премию
Притцкеровскую премию Андо получил в 1995 году. К тому моменту он уже спроектировал частные дома, жилые комплексы, часовни и общественные здания. В материалах премии особенно отмечено, как он использует железобетон, чтобы управлять светом и движением воздуха. История самоучки объясняет, как он пришёл в профессию. Сами проекты показывают, за счёт чего его работу выделили: расположение двора, проёма или прохода у него меняет то, как человек пользуется зданием.
Позднее Андо стал профессором Токийского университета. В биографии Киотской премии его так и называют архитектором-самоучкой. За этим определением стоят годы поездок, изучения чертежей, наблюдений на стройке и работы с людьми, которые воплощали его проекты. В его зданиях до сих пор можно увидеть, чему он учился в Осаке, Киото и Марселе: как свойства материала, направление света и маршрут человека влияют на устройство дома, церкви или музея.
Читайте также: кто играл в шахматы в средневековом Казахстане
6 Ноября, 09:02
Пока мои ровесницы качают внуков, я качаю залы: о стендапе после сорока29 Октября, 09:03
Что мы не знаем о позвоночнике: интервью с вертебрологом23 Октября, 09:02
Тридцать судеб за глобальными целями ООН21 Октября, 09:01
Как применяется Оземпик в Казахстане: что следует из ответа министерства