Казахстанская блогерша обнаружила в фантастическом мире Джеймса Кэмерона удивительно знакомые вещи: тенгрианство, Байтерек, крылатых тулпаров, три жуза и даже Абылай хана. El.kz проверил эти совпадения и выяснил, откуда на самом деле появились священные деревья, летающие существа и традиции народа на’ви.
Как казахи оказались на Пандоре
Оказывается, у жителей Пандоры вполне могут обнаружиться родственники в Казахстане. По крайней мере, именно к такой мысли подводит зрителей TikTok-блогерша Алёна Абдибапова, которая в серии видеороликов сопоставила культуру народа на’ви с казахскими традициями, мифологией и историей. Аргументы получились настолько занятными, что хочется немедленно отправить Джеймсу Кэмерону учебник по истории Казахстана и спросить, откуда он всё это знает.
Судите сами. У на’ви есть духовная покровительница, священное дерево, крылатые существа и многочисленные кланы. У казахов – Умай, Байтерек, тулпары и три жуза. А когда Джейк Салли объединяет народы Пандоры перед лицом общего врага, его история начинает подозрительно напоминать биографию Абылай хана.
Вишенкой на этом фантастическом баурсаке становится признание в любви. Знаменитое “Я тебя вижу” из “Аватара”, по мнению блогерши, почти дословно совпадает с казахским “Мен сені жақсы көремін”. Тут уже и правда хочется присмотреться к синекожим героям внимательнее.
Сама автор роликов не претендует на научное открытие и неоднократно подчёркивает, что шутит. Однако допускает, что Кэмерон мог вдохновляться тюркской мифологией. И вот эта версия заслуживает полноценной проверки, тем более что режиссёр довольно подробно рассказывал, как создавал Пандору.
“Я тебя вижу”: признание в любви или игра слов?
Начнём с самого красивого совпадения. Казахское выражение “Мен сені жақсы көремін” действительно можно разобрать на слова, буквальные значения которых складываются в неожиданную фразу. “Мен” – “я”, “сені” – “тебя”, “жақсы” – “хорошо”, а “көремін” – форма глагола “көру”, означающего “видеть”.
Получается нечто вроде “я тебя хорошо вижу”. Поэтично, особенно если вспомнить, с какой нежностью жители Пандоры произносят своё знаменитое приветствие.
Однако в казахском языке сочетание “жақсы көру” давно имеет самостоятельное значение – “любить”, “испытывать симпатию”. Это устойчивое выражение, которым можно описать отношение к человеку, любимому занятию или вкусной еде. Говоря “Мен сені жақсы көремін”, человек признаётся в чувствах, совершенно не задумываясь о зрении.
У на’ви существует выражение “Oel ngati kameie”, которое переводится как “Я тебя вижу”. В контексте фильма оно передаёт глубокое признание другого существа, его внутреннего мира и индивидуальности. Эту фразу персонажи произносят друг другу, когда между ними возникает подлинное понимание.
При этом в языке Пандоры есть отдельное признание в любви: “Nga yawne lu oer”. Его значение – “Я тебя люблю”, а буквальная конструкция ближе к выражению “Ты любим мной”.
Самое любопытное здесь связано с происхождением самого языка на’ви. Для “Аватара” его разработал американский лингвист Пол Фроммер, преподаватель Университета Южной Калифорнии. Кэмерон передал специалисту около тридцати придуманных слов, преимущественно имён персонажей и названий животных, после чего Фроммер начал создавать полноценную языковую систему.
В интервью телеканалу AMC лингвист рассказывал, что прежде всего определял звуковой облик будущего языка. Ему предстояло придумать речь, которая звучала бы необычно для землян, но оставалась удобной для актёров и соответствовала физиологии вымышленных существ.
Некоторые слова, первоначально предложенные Кэмероном, напоминали Фроммеру полинезийские. В грамматике созданного языка исследователь отмечал и другие влияния, в том числе персидское. Так что за знаменитым признанием на’ви стоит вполне земная работа профессионального лингвиста.
Сходство двух выражений действительно красиво. Однако буквальный разбор казахских слов и смысловое значение фразы на’ви относятся к разным языковым механизмам. Проследить между ними связь заимствования пока не удалось.
Умай и Эйва: у кого на Пандоре есть священная мать?
Следующая параллель ведёт в древнетюркскую мифологию. Блогерша вспоминает богиню Умай, связанную с материнством, детьми и представлениями о женском покровительстве, и сравнивает её с духовным миром на’ви.
Правда, в ролике смешались два разных понятия. У жителей Пандоры есть tsahìk – духовная наставница клана, которая проводит обряды и истолковывает волю высших сил. В первом “Аватаре” эту должность занимает Мо’ат, мать Нейтири. Она пользуется огромным уважением среди соплеменников, но божеством не считается.
Эйва занимает совершенно иное место. Для на’ви она представляет собой всеобъемлющую духовную силу, которая связывает живые организмы Пандоры. С точки зрения фантастической биологии фильма за этим стоит сложная природная сеть, способная передавать сигналы и сохранять воспоминания.
Умай принадлежит другой религиозной традиции, причём её история гораздо древнее привычных современных пересказов тенгрианских верований. Имя Умай встречается в древнетюркских рунических надписях, среди которых знаменитый памятник Кюль-тегину, установленный в VIII веке на территории современной Монголии.
В надписи мать Кюль-тегина, Ильбильге-хатун, сравнивается с Умай. Для историков это важное свидетельство, поскольку образ божества присутствует непосредственно в письменном памятнике своей эпохи, а не только в значительно более поздних преданиях.
В научной статье, опубликованной в Journal of the Royal Asiatic Society в октябре 2025 года, исследователь Мухаммед Мустафа Бакыр рассматривает упоминания женщин в древнетюркских надписях. Он отмечает особую связь Умай с фигурой хатун, тогда как Тенгри ассоциируется с верховной властью кагана.
При этом исследователи осторожно относятся к попыткам восстановить все функции Умай исключительно по ранним текстам. Её хорошо известный образ покровительницы матерей и детей складывается из свидетельств разных эпох. Древнетюркские надписи позволяют проследить лишь часть этих представлений.
С Эйвой ситуация несколько проще: мы знаем человека, который её придумал. Джеймс Кэмерон описывал Эйву как планетарное сознание, объединяющее всё живое посредством гигантской биологической сети. В его объяснении религиозные представления на’ви получили научно-фантастическое основание.
Тенгри, Умай и Эйва, конечно, вызывают сходные ассоциации с миром природы и сакральным устройством Вселенной. Но их функции и происхождение существенно различаются. Здесь мы встречаем знакомые религиозные мотивы, которые по-разному развивались в человеческих культурах и художественном воображении.
Байтерек, Самрук и дерево, которое помнит умерших
Пожалуй, самое впечатляющее совпадение касается священных деревьев. На Пандоре они помогают общаться с предками, сохраняют память поколений и позволяют на’ви обращаться к Эйве. В казахской мифологии Байтерек тоже связывает разные уровни мироздания.
Образ мирового дерева встречается во множестве мифологических традиций. Его корни уходят в нижний мир, ствол принадлежит земному пространству, а крона достигает небес. Такая конструкция позволяет представить устройство Вселенной через знакомое человеку живое существо.
В казахском фольклоре Байтерек связан с историей птицы Самрук. Один из выразительных вариантов этого сюжета сохранился в сказке “Ер Төстік”, где герой во время странствий по подземному миру оказывается у огромного дерева. На его вершине расположено гнездо чудесной птицы, птенцам которой угрожает змей.
Ер Төстік спасает птенцов, а благодарная Самрук помогает ему вернуться на землю. История соединяет несколько устойчивых фольклорных мотивов: путешествие в иной мир, опасность, спасение и возвращение героя благодаря помощи сверхъестественного существа.
Именно этот мифологический круг образов отражён в одном из самых узнаваемых сооружений Астаны. Монумент “Бәйтерек” с золотистой сферой на вершине обращается к преданию о мировом дереве и небесном яйце птицы Самрук.
На Пандоре история устроена иначе. Древо голосов народа Оматикайя позволяет соприкасаться с памятью умерших, сохранённой в сети Эйвы. Для этого на’ви соединяют особые нервные окончания – куру – с корнями дерева.
Древо душ служит местом важнейших духовных обрядов. Здесь на’ви обращаются к Эйве, просят помощи и совершают церемонии, во время которых духовные представления народа получают вполне ощутимое, физическое выражение.
Во второй части франшизы появляется ещё одно священное дерево – подводное Древо духов народа Меткайина. Оно выполняет сходную функцию, связывая морских жителей Пандоры с общей памятью их предков.
Разница с Байтереком принципиальна. Казахское мировое дерево прежде всего выражает мифологическую модель Вселенной. Деревья на’ви обладают конкретной биологической функцией внутри фантастического мира, где память умерших может сохраняться и становиться доступной живым.
И всё же сходство трудно не заметить. Для казахского зрителя священное дерево Пандоры может оказаться удивительно понятным образом, ведь идея связи поколений через дерево уже существует в знакомом культурном пространстве.
Однако родословная этих фантастических растений оказалась гораздо интереснее любой догадки.
Откуда Кэмерон взял священное дерево
В ноябре 2012 года Джеймс Кэмерон представил американскому суду письменное заявление по делу Morawski v. Cameron. Поводом стал спор об авторстве сюжета “Аватара”. Режиссёру пришлось подробно объяснять происхождение своей фантастической вселенной, перечислять ранние разработки и рассказывать, когда он придумал отдельные элементы Пандоры.
В документе Кэмерон указал, что ещё в 1978–1979 годах создавал рисунки инопланетного леса со светящимися растениями и необычными деревьями. Они предназначались для фантастического проекта “Xenogenesis”, над которым он работал вместе с Рэндаллом Фрейксом.
Особое место в этих рисунках занимали деревья, напоминающие ивы, с длинными подвижными отростками. Кэмерон утверждал, что именно они стали прообразами Древа голосов и Древа душ. По его описанию, даже характерное свечение леса и сочетание голубых и фиолетовых оттенков восходили к ранним художественным работам.
История Эйвы раскрывается в том же заявлении. Одним из интеллектуальных ориентиров режиссёр назвал гипотезу Геи, связанную с работами британского учёного Джеймса Лавлока. Согласно этой концепции, живые организмы и неживая среда Земли участвуют в сложных процессах саморегуляции планеты.
Другим источником вдохновения оказался роман “Солярис” польского писателя Станислава Лема. Кэмерон рассказывал, что прочитал его ещё в молодости и посмотрел экранизацию Андрея Тарковского, вышедшую в 1972 году.
В “Солярисе” гигантский разумный океан вступает в загадочный контакт с людьми, извлекая образы из их воспоминаний. Кэмерон объяснял, что идея планетарного сознания повлияла на его собственные фантастические произведения, а впоследствии получила развитие в образе Эйвы.
Здесь важно помнить юридический контекст документа. Это свидетельство самого режиссёра, представленное в защиту его авторских прав, поэтому оно отражает прежде всего его объяснение творческой истории. Тем не менее заявление содержит конкретные названия ранних проектов, датировки и отсылки к художественным материалам.
Получается, что сходство с Байтереком возникло в той области, где казахская мифология и научная фантастика обращаются к очень древнему человеческому образу. А конкретный путь фантастического дерева к экрану Кэмерон прослеживает через собственные рисунки, литературу и размышления о природе планетарного разума.
Тулпар против икрана: кто кого приручит?
Следующая параллель особенно понравится поклонникам казахского эпоса. У на’ви есть икраны – огромные летающие существа, на которых передвигаются охотники и воины. Приручение икрана считается важным испытанием, требующим смелости, ловкости и способности установить особую связь с животным.
Согласно официальной энциклопедии “Аватара”, икран выбирает одного на’ви, с которым остаётся связанным на протяжении всей своей жизни. Такая привязанность создаётся при помощи нервного соединения, позволяющего всаднику и животному согласовывать действия.
Блогерша сопоставляет этих существ с тулпарами, легендарными крылатыми конями, знакомыми по тюркскому и казахскому эпосу. Параллель вполне понятна: в обоих случаях необыкновенное животное становится спутником героя, помогает преодолевать огромные расстояния и участвует в опасных приключениях.
Тулпар занимает важное место и в современной символике Казахстана. Два мифических крылатых коня расположены по сторонам шанырака на государственном гербе страны. Их образ связан с представлениями о свободе, силе и устремлённости к высоким целям.
Однако у фантастических летунов обнаружилось неожиданное происхождение. В судебном заявлении Кэмерон рассказал, что прообразы будущих икранов присутствовали в его раннем проекте “Xenogenesis”. Там они выглядели как воздушные хищники, напоминающие скатов с огромными зубастыми пастями.
Первоначально режиссёр называл их воздушными акулами. Затем они превратились в существ с названием bansheerays, а в ходе дальнейшей разработки фильма их облик постепенно изменился.
По словам Кэмерона, существенная переработка внешности произошла в 2005 году. Летающие создания стали меньше напоминать скатов, а название сократилось до banshee. Именно так в англоязычной версии фильма называют икранов.
Иными словами, у экранных родственников тулпаров обнаружились вполне конкретные предки – фантастические зубастые скаты, придуманные молодым режиссёром. Причём история их эволюции задокументирована гораздо подробнее, чем происхождение многих настоящих животных.
Три жуза и кланы: где сходство заканчивается
Общественное устройство Пандоры тоже показалось блогерше знакомым. На’ви живут многочисленными кланами, которые различаются образом жизни, занятиями и территорией. Лесные Оматикайя и морские Меткайина принадлежат к одному народу, хотя их повседневная жизнь заметно отличается.
Здесь возникают ассоциации с тремя казахскими жузами – Ұлы жүз, Орта жүз и Кіші жүз. Исторически они объединяли многочисленные родоплеменные группы, связанные общим культурным пространством, но развивавшиеся в различных географических и политических условиях.
Правда, история формирования жузов остаётся сложной исследовательской проблемой. Учёные предлагают разные объяснения их происхождения и времени окончательного оформления. В числе факторов рассматриваются территориальные особенности, кочевое хозяйство, политические отношения и организация родоплеменных объединений.
Устройство общества на’ви гораздо свободнее с точки зрения исторической логики. Кланы существуют на различных территориях Пандоры, а их особенности определяются природными условиями и художественными задачами создателей франшизы. Чёткой системы из трёх объединений, соответствующих казахским жузам, там нет.
Само наличие кланов тоже не является уникальной особенностью казахской истории. Родовые и племенные объединения существовали у множества народов, включая те культуры, которые непосредственно изучались создателями “Аватара”.
Тем не менее это сравнение позволяет взглянуть на знакомую историю с неожиданной стороны. За привычными названиями жузов скрывается многовековая система социальных отношений, которую невозможно объяснить одним сходством с устройством фантастического общества.
Джейк Салли и Абылай хан: у кого лучше получилось объединить народ?
Последний аргумент блогерши, пожалуй, самый эффектный. Джейк Салли становится Торук Макто – всадником легендарного крылатого хищника торука. Этот статус обладает особым значением для на’ви и помогает герою объединить кланы перед угрозой со стороны земных колонизаторов.
В официальной энциклопедии франшизы говорится, что за всю известную историю Пандоры титул Торук Макто получили лишь шесть на’ви, включая Джейка. Появление такого всадника традиционно связывают со временем тяжёлых испытаний, когда разрозненным общинам необходимо действовать сообща.
Блогерша вспоминает Абылай хана, которому тоже пришлось укреплять единство казахских земель перед внешними угрозами. Историческая параллель здесь действительно существует, хотя события XVIII века были несравнимо сложнее сценария голливудского фильма.
Абылай участвовал в борьбе с джунгарами, укреплял политическое влияние и выстраивал отношения с соседними государствами. Его деятельность разворачивалась в условиях соперничества Российской и Цинской империй, когда сохранение самостоятельности Казахского ханства требовало постоянного дипломатического маневрирования.
В 1771 году после смерти Абилмамбет хана Абылай был провозглашён ханом всех трёх жузов в Туркестане. Однако провозглашение общего правителя не означало автоматического превращения всех казахских объединений в единое централизованное государство. Региональные особенности и влияние других политических фигур продолжали играть существенную роль.
Особенно показательна история международного признания его власти. В 1778 году российское правительство признало Абылая ханом только Среднего жуза, хотя сам он претендовал на более широкие полномочия.
При этом Абылай поддерживал отношения с Цинской империей, стремясь не допустить чрезмерной зависимости от одного могущественного соседа. Такая политика требовала гибкости, переговоров и способности учитывать интересы разных политических сил.
В этом смысле история Абылая гораздо богаче привычного сюжета о герое, который объединяет соплеменников перед решающей битвой. Джейку Салли достаточно было оседлать легендарного торука, чтобы убедить кланы последовать за ним. Абылаю приходилось одновременно разбираться с внутренними противоречиями, военными угрозами и дипломатическими амбициями империй.
Впрочем, встреча Абылай хана с гигантским летающим хищником наверняка обогатила бы отечественную историческую фантастику.
А чьими традициями Кэмерон действительно вдохновлялся?
Вопрос о культурных источниках “Аватара” интересен ещё и потому, что режиссёр никогда не скрывал многочисленных заимствований из человеческой истории.
В том самом судебном заявлении Кэмерон прямо объяснял, что первый фильм представляет собой научно-фантастическое переосмысление колониального прошлого Северной и Южной Америки. Он проводил аналогию между европейскими завоевателями и прибывшими на Пандору землянами, а также между коренными народами Америки и на’ви.
Кэмерон называл среди художественных ориентиров произведения, посвящённые встрече разных культур, колониализму и отношениям человека с природой. В его объяснении фантастический сюжет тесно связан с историей освоения чужих земель, конфликтами вокруг ресурсов и разрушением привычного уклада жизни коренных обществ.
При создании “Аватара: Путь воды” культурные влияния стали ещё заметнее. В интервью TheWrap, опубликованном 26 декабря 2022 года, режиссёр рассказывал, как команда изучала традиции коренных народов Полинезии, включая культуры маори, самоанцев и жителей Гавайев.
Особую роль сыграл новозеландский актёр Клифф Кёртис, исполнивший роль вождя морского клана Меткайина. Кёртис имеет происхождение маори, и, по словам Кэмерона, его культурный опыт повлиял на движения и поведение других актёров.
Режиссёр вспоминал, как Кёртис начал исполнять хаку, традиционный маорийский танец, а коллеги заинтересовались этой выразительной формой движения. В результате элементы реальных культур помогали формировать особенности поведения фантастических персонажей.
В интервью Кэмерон также признавал сложность такого подхода. Создателям фильма приходилось обсуждать границу между уважительным обращением к традициям коренных народов и культурным присвоением. Для режиссёра было важно вдохновляться реальными обычаями, одновременно создавая самостоятельный художественный мир.
Таким образом, у культурных образов Пандоры действительно есть земные прототипы. Некоторые из них известны совершенно определённо, поскольку о своей работе рассказывали сами создатели фильма.
В доступных заявлениях Кэмерона, интервью Пола Фроммера и официальных материалах франшизы прямых свидетельств использования именно казахской или древнетюркской мифологии обнаружить не удалось. Полностью исключить знакомство режиссёра с такими сюжетами невозможно, однако документально подтверждённого основания для этой версии пока нет.
Что казахи действительно могут увидеть в “Аватаре”
История с казахскими корнями на’ви оказалась интереснее обычной интернет-шутки. За каждым совпадением обнаруживается самостоятельный пласт культуры: древнетюркские надписи, казахские сказки, исторические обстоятельства формирования жузов или дипломатическая биография Абылай хана.
При этом сходные сюжеты существуют во множестве человеческих традиций. Священное дерево, необыкновенное животное, связь с предками и герой, способный объединить разрозненные сообщества, давно стали частью мирового мифологического наследия. Создатели “Аватара” использовали знакомые мотивы, наполнив их фантастическими подробностями.
Казахскому зрителю действительно есть что узнать в культуре Пандоры. Байтерек и Древо душ обращаются к сходным представлениям о связи поколений. Тулпар и икран сопровождают героя в опасных путешествиях. А история Джейка Салли неизбежно напоминает эпические рассказы о лидерах, собиравших народ перед общей угрозой.
Но самый примечательный результат проверки связан с другим. Джеймс Кэмерон сумел придумать мир, в котором зрители из разных стран узнают собственные мифы и исторические сюжеты. Казахстанская блогерша увидела там Байтерек, Умай и Абылай хана, а режиссёр рассказывал о “Солярисе”, коренных народах Америки и полинезийских традициях.
И если когда-нибудь на Пандоре появится всадник на крылатом тулпаре, способный произнести “Мен сені жақсы көремін”, вот тогда у нас возникнут действительно серьёзные вопросы к Джеймсу Кэмерону.