Қандастар Ассамблея

Общетюркское наследие

04.09.2014 2025
В современном духовно-культурном пространстве, в котором обитает человечество, стали привычными такие эстетические категории, как «Латиноамериканская литература», «Искусство Африки», «Европейская культура».

В современном духовно-культурном пространстве, в котором обитает человечество, стали привычными такие эстетические категории, как «Латиноамериканская литература», «Искусство Африки», «Европейская культура». Понятно, что эти категории интегрируют духовную и материальную культуру многих наций, в чем и заключается их уникальность.

Но разве не парадокс, что мы, прекрасно зная о существовании огромного мира тюркоязычных народов с их языками, обычаями, традициями, верованиями, боимся воспринимать эту вселенную как единое целое. Откуда этот страх, это табу? Нам, чтобы заявить в полный голос о феномене «Тюркской литературы», «Тюркского, искусства» и «Тюркской культуры» нужны чьи-то санкции и одобрения? К сожалению, будучи для всех очевиднейшим фактом, феномен единства тюркской культуры не стал объектом исследования, как востоковедения, так и тюркологии.

Вместо того, чтобы дать возможность каждому народу развивать свои неповторимые особенности, заботливо поддерживать это многообразие, социалистическая тоталитарная система гуртом загнала все народы и народности в одну казарму, под единый идейно- политический стандарт, не намереваясь сохранить исторические корни многонационального населения. А народы и народности, отвернувшиеся от своих этногенетических корней, вызубрив навязанные им клише «ранее отсталый народ», «бывшие прежде родоплеменным сбродом», «не бывшие раньше нацией», в соответствии с требованиями лжетеории вытвердили эти постулаты наизусть, как национальную автобиографию. Особенно гнетущую тяжесть такого идеологического пресса испытали на себе тюркоязычные народы. Причина же такого чудовищного подавления заключалась в следующем: признать общность тюркоязычных народов, их социально-политическую и духовную общность, а также единство их этногенеза — означало признать существование на огромном пространстве Евразии великой единой культуры, насчитывающей за своими плечами славную трехтысячелетнюю историю. Это вызвало бы необычайный энтузиазм многомиллионной тюркской молодежи, способствовало бы действительному объединению и возрождению тюркского мира, и, самое страшное, явилось бы конкурентоспособной альтернативой идее панславизма. Поэтому на пути к реализации этих замыслов были поставлены непроходимые препоны. Об этом можно судить на примере становления и судьбы науки тюркологии.

Российская тюркология, главенствовавшая в мировом масштабе еще в XIX в., в XX веке при советской власти стала не наукой, а идеологической служанкой социалистической доктрины, что, прежде всего, отразилось на методологии. Вместо того, чтобы ориентировать на изучение тюркского мира как целостного явления, она откатилась к принципам локального исследования тюркоязычных народов. Эта тенденция сохраняется и сейчас, продолжая препятствовать установлению объективной научной истины. Эта тенденция была причиной того, что общетюркское наследие, культура и духовность оказались раздробленными и отчужденными друг от друга. Тем не менее, в течение небольшого отрезка времени на ниве тюркологии выросло немалое количество ученых. Однако количественное увеличение привело лишь к обильному росту противоположных, взаимоисключающих мнений и точек зрения на историю и культуру тюркоязычных народов. В результате советская тюркология, вместо того чтобы прийти к научным истинам, запутывала, затемняла эту научную дисциплину. Дело не ограничивалось искусственным усложнением, намеренным искажением научной истины, суть заключалась в гораздо более серьезных вещах. Складывалась «своя» наука тюркология для каждого тюркоязычного этноса с противоположными и взаимоисключающими концепциями, что подспудно стимулировало отчужденность между родственными народами. Таким образом, тюрки, у которых сходства было больше, чем различий, на протяжении последних нескольких поколений утеряли возможность изучать свое прошлое и настоящее, опираясь на общетюркское единство. Яркое тому свидетельство — разобщенная история тюркских народов, обособленный фольклор, наследие, алфавитные системы, терминология. На память приходят слова Г. Селье: «Если для того, чтобы узнать, на кого похожа мышь, вы начнете рассматривать каждую ее клетку в отдельности, то вы никогда не узнаете, на кого она похожа. Точно так же невозможно понять и изучить величие и красоту готических храмов, исследуя каждый их камень в отдельности путем химического анализа». Следовательно, не рассматривая комплексно этногенез тюркоязычных народов, нельзя понять и общую историю тюркских народов. К сожалению, интерпретация этногенеза тюркских народов сегодня во многом напоминает изучение камней готических соборов по их химическому составу.

Разумеется, такое положение мешает комплексному анализу общетюркской культуры как глобального исторического явления и препятствует углубленному ее изучению. Если же придерживаться научной истины, то мы должны принять за аксиому корневое единство всех тюркоязычных народов и на этом выстраивать научно-методологическую базу исследования.

Акселеу Сейдимбек, «Мир казахов»