Қандастар Ассамблея

Возвращение Телемака из Спарты

22.11.2013 1830
     Афина Паллада тем временем направилась в Спарту и, проникнув в дом царя Менелая, нашла там двух юных гостей его погруженными в сон. Один из юношей был Телемак из Итаки, а другой - его спутник Пизистрат, сын Нестора Пилосского. Он был погружен в глубокий сон, тогда как Телемак только дремал, ибо заботы о судьбе отца всю ночь беспокоили его сердце. И вот в слабой дремоте он вдруг увидел стоящую у изголовья его кровати Афину Палладу, которая говорила ему: - Нехорошо ты поступаешь, так далеко блуждая от своего дома в то время, как безудержные мужи расхищают там твое добро. Попроси же царя Менелая немедленно отправить тебя домой, пока твоя мать не сделалась добычей женихов. Но помни при этом одно: в узком проливе между Итакой и Замом храбрейшие из женихов устроили засаду, чтобы убить тебя, прежде чем ты достигнешь своей родины. Поэтому, держись дальше от этого места и плыви только ночью; о попутном же ветре позаботятся боги. Когда затем ты достигнешь берега Итаки, пошли своих товарищей в город, а сам направься прежде всего к верному пастуху, который пасет твоих свиней; у него ты и скрывайся некоторое время, известив мать о своем счастливом возвращении из Пилоса.    Сказав так, богиня поднялась на Олимп; Телемак же, очнувшись от сна, разбудил сына Нестора, и оба они встали со своих лож. Менелай поднялся еще раньше юношей; когда Телемак увидел его проходящим по зале, то быстро надел свой хитон, накинул на плечи мантию и, обратившись к царю, стал просить его о возвращении на родину.  Менелай, выслушав его просьбу, сейчас же приказал приготовить все нужное для пиршества, а сам со своей супругой Еленой и с сыном отправился в кладовую. Сам он взял золотой кубок, сыну дал серебряную чашу, а Елене приказал выбрать самое прекрасное из платьев и принес все эти вещи в дар Телемаку.  Тот с глубокой благодарностью принял дары и передал их своему спутнику Пизистрату, который бережно уложил их. Затем Менелай повел гостей в залу, где была приготовлена прощальная трапеза. Когда гости сидели уже в повозке, Менелай с кубком в руке стал перед конями и, отхлебнув глоток в честь отъезжающих, просил их передать привет Нестору. В это время как раз над самыми конями пронесся орел, держа в своих когтях белого домашнего гуся; радостью наполнились сердца всех при виде этого знамения, а Елена, исполнясь вдохновения, предрекла:    - Слушайте мое предсказание, друзья! Как этот орел унес откормленного гуся, так и могучий Одиссей расправится с женихами, поедающими его добро!    - Да будет на то воля Зевса! - ответил Телемак. - Тебя же, царица, вернувшись домой, я буду почитать, как богиню!.    И с этими словами гости двинулись в путь и на другой день счастливо достигли города Пилоса. Прежде чем въехать в него, Телемак обратился с просьбой к своему другу: - Не рассердись на меня, если я не заеду сейчас в твой город; но ведь ты и сам знаешь, как я должен спешить с своим возвращением.    Пизистрат вполне понял желание своего друга и прямо провез его на морской берегу к кораблю. Здесь он распростился с ним. - Спеши скорее отъехать, - сказал он, - ибо если отец узнает, что ты еще здесь, то он сам приедет сюда и заставит тебя остаться.    Телемак послушался совета; спутники его быстро спустили корабль и сели на весла, сам же он оставался еще некоторое время на берегу, творя молитву своей покровительнице Афине. Как только он кончил ее и собирался войти уже на корабль, в нему поспешно приблизился какой-то человек и, простирая руки, стал молить его: - Ради богов и счастья всех твоих и твоего дома помоги мне и возьми меня на корабль, ибо за мной гонятся враги мои, преследующие меня за убийство!  Телемак охотно исполнил его просьбу и обещал ему позаботиться о нем, когда они прибудут в Итаку. Беглец, оказавшийся прорицателем Теоклименом, взошел на корабль, путники обрубили канаты, и корабль быстро двинулся вперед, подгоняемые попутным ветром. На следующее утро Телемак уже пристал к берегу Итаки. Следуя совету Афины, он послал своих спутников в город, обещав на следующий день устроит для них пир в благодарность за поездку, а сам вылез на берег и отправился к жилищу Эвмея. Прежде, однако, он поручил своему лучшему другу, Пейрею, принять Теоклимена в своем доме и заботиться о нем, пока он сам не придет в город.    Тем временем Одиссей и пастух устроили в хижине завтрак, отправив других работников пасти стада. И вот, когда они мирно сидели вдвоем, вкушая пищу, снаружи раздались шаги, и собаки начали тихо ворчать.    - Наверно, - сказал Одиссей, - это идет друг или знакомый, потому что с чужими собаки поступают совсем иначе.    Едва успел он договорить, как дверь отворилась и в хижину вошел Телемак. Пастух в восторге бросился навстречу своему господину и, проливая слезы, стал покрывать его лицо и руки поцелуями.    Одиссей хотел освободить место для вошедшего, но Телемак дружески сказал ему: - Продолжай сидеть, чужеземец! Для меня тут найдется место!    С этими словами он подсел к ним; пастух поставил на стол блюдо с жареным мясом, смешал в деревянных чашах вино, и все трое радостно принялись за еду, беседуя друг с другом. Затем Телемак спросил Эвмея, кто его гость, и тот передал ему басню, сочиненную Одиссеем.    - Он пришел в мое жилище, - закончил Эвмей свою речь, - а я передаю его в твои руки, делай с ним, что хочешь!    - Нет, пусть лучше он останется у тебя здесь, - возразил Телемак, - я не хочу, чтобы он попадался на глаза женихам; ведь они так хозяйничают в доме, что и более сильный муж ничего не мог бы сделать с ними.    Одиссей, услышав эти слова, выразил удивление, что женихи могли взять такую власть в чужом доме и творить в нем бесчинства.    - Я предпочел бы умереть в своем собственном доме, чем видеть, как чужие люди распоряжаются в нем и делают все, что им придет на ум, - сказал он Телемаку.    С горечью ответил на это Телемак: - Я - единственный сын в доме и был еще ребенком, когда уехал отец мой. И вот злые люди со всех стран и с самой Итаки собрались в несметном количестве у нас и принуждают мою мать к браку. Она же не хочет выходить замуж и не может отказать им, и вот скоро весь дом и все добро мое будет расхищено ими.    Затем он обратился к свинопасу и ласково попросил его: - Сделай мне услугу, друг, и сходи скорее в город к моей матери Пенелопе. Скажи ей, что я вернулся, но сделай это, однако, так, чтобы никто из женихов не знал, где я нахожусь.    Эвмей схватил копье, одел сандалии и поспешил в город.   Как только Эвмей вышел из хижины, у ее порога показалась Афина в образе молодой стройной девушки. Видимая одному только Одиссею, она кивнула ему, и тот, поняв знак, сейчас же встал со своего места и вышел к ней.    - Теперь, Одиссей, - сказала она, - больше тебе нет нужды скрываться от своего сына. Вдвоем вы отправитесь в город и подготовите там погибель для всех женихов. Я сама буду во всем помогать вам, ибо я горю желанием как молено скорее уничтожить этих смутьянов.    Так сказала богиня и, дотронувшись своей палочкой до Одиссея, исчезла; ее прикосновение возвратило Одиссею его прежний геройский вид: на щеках его выступила опять краска, кожа расправилась, волосы покрыли голову, и вместо рубища на плечах его вновь очутились хитон и мантия.  Когда Одиссей вошел в таком виде в хижину, Телемак окаменел от изумления, думая, что видит перед собою бога.    - Чужеземец, - произнес он, - ты, верно, кто-нибудь из бессмертных, раз можешь так изменять свой вид! Позволь принести тебе жертву и пощади нас!    - О, нет, я ничуть не божество! - воскликнул Одиссей. - Узнай же, наконец, меня, сын мой: ведь я - твой отец, о котором так стосковалось твое сердце.    И долго сдерживаемые слезы при этих словах брызнули у него из глаз, бросившись к сыну, он начал покрывать его поцелуями. Но Телемак все еще не хотел верить: - Нет, - воскликнул он, - ты - не мой отец, демон обманывает меня! - Чудо, случившееся сейчас со мной, есть дело богини Афины, -сказал Одиссей, - она превращает меня то в нищего, то в могучего мужа, ибо богам ведь ничего не стоит возвышать или унижать смертного.  Эти слова окончательно убедили Телемака, и он, обливаясь горячими слезами, обнял своего отца. Горечь пережитой разлуки и лишений наполнила их сердца, и они долго рыдали, оставаясь в объятиях друг друга.  Наконец, Телемак, удержав слезы, спросил отца, каким путем прибыл он в Итаку, и Одиссей подробно рассказал ему свои приключения.    - Ну, а теперь, сын мой, - закончил он свой рассказ, - давай обсудим, как наказать нам наших врагов, расхищающих дом наш. Как велико их число и хватит ли нас двух, чтобы одолеть их, или нам нужно подыскать себе союзников?    - Ни в коем случае не справимся мы с ними вдвоем, - ответил Телемак, - ведь их не один и не два десятка, а гораздо больше. Из одного Дулихона пятьдесят два, из Зама двадцать четыре, из Закинфа двадцать, из Итаки двенадцать. Кроме того, с ними еще есть глашатай Медон, певец, два повара и шесть слуг. Поэтому нам необходимо нужно найти себе помощников и притом как можно больше.    - Но ты вспомни, - возразил Одиссей, - что Зевс и Афина на нашей стороне, и они не оставят нас своей помощью. Ты, милый сын, возвращайся в город и продолжай сидеть с женихами, как будто ничего не случилось! Меня же к тебе приведет свинопас. Как только я дам тебе знак, ты сейчас же спрячь оружие, которое висит в зале, в одну из верхних комнат; и только для нас оставь два меча, два копья и два щита, и этого нам хватит, чтобы начать битву. Но, кроме того, ни один человек не должен знать, что я возвратился, ни Лаэрт, ни Пенелопа. Между прочим, мы испытаем наших слуг, чтобы узнать, кто из них чтит нас еще, а кто позабыл и потерял всякое уважение к мам.    - Милый отец, - ответил Телемак, - слишком уж долго будет испытывать всех их теперь, когда враги расхищают наше добро. Лучше отложить это до того времени, когда мы расправимся с ними. Одиссей не нашел ничего возразить на это сыну и согласился с ним, радуясь в душе его благоразумию. alllegends.ru  

     Афина Паллада тем временем направилась в Спарту и, проникнув в дом царя Менелая, нашла там двух юных гостей его погруженными в сон. Один из юношей был Телемак из Итаки, а другой - его спутник Пизистрат, сын Нестора Пилосского. Он был погружен в глубокий сон, тогда как Телемак только дремал, ибо заботы о судьбе отца всю ночь беспокоили его сердце. И вот в слабой дремоте он вдруг увидел стоящую у изголовья его кровати Афину Палладу, которая говорила ему: - Нехорошо ты поступаешь, так далеко блуждая от своего дома в то время, как безудержные мужи расхищают там твое добро. Попроси же царя Менелая немедленно отправить тебя домой, пока твоя мать не сделалась добычей женихов. Но помни при этом одно: в узком проливе между Итакой и Замом храбрейшие из женихов устроили засаду, чтобы убить тебя, прежде чем ты достигнешь своей родины. Поэтому, держись дальше от этого места и плыви только ночью; о попутном же ветре позаботятся боги. Когда затем ты достигнешь берега Итаки, пошли своих товарищей в город, а сам направься прежде всего к верному пастуху, который пасет твоих свиней; у него ты и скрывайся некоторое время, известив мать о своем счастливом возвращении из Пилоса. 

 

Сказав так, богиня поднялась на Олимп; Телемак же, очнувшись от сна, разбудил сына Нестора, и оба они встали со своих лож. Менелай поднялся еще раньше юношей; когда Телемак увидел его проходящим по зале, то быстро надел свой хитон, накинул на плечи мантию и, обратившись к царю, стал просить его о возвращении на родину. 

Менелай, выслушав его просьбу, сейчас же приказал приготовить все нужное для пиршества, а сам со своей супругой Еленой и с сыном отправился в кладовую. Сам он взял золотой кубок, сыну дал серебряную чашу, а Елене приказал выбрать самое прекрасное из платьев и принес все эти вещи в дар Телемаку. 

Тот с глубокой благодарностью принял дары и передал их своему спутнику Пизистрату, который бережно уложил их. Затем Менелай повел гостей в залу, где была приготовлена прощальная трапеза. Когда гости сидели уже в повозке, Менелай с кубком в руке стал перед конями и, отхлебнув глоток в честь отъезжающих, просил их передать привет Нестору. В это время как раз над самыми конями пронесся орел, держа в своих когтях белого домашнего гуся; радостью наполнились сердца всех при виде этого знамения, а Елена, исполнясь вдохновения, предрекла: 

 

- Слушайте мое предсказание, друзья! Как этот орел унес откормленного гуся, так и могучий Одиссей расправится с женихами, поедающими его добро! 

 

- Да будет на то воля Зевса! - ответил Телемак. - Тебя же, царица, вернувшись домой, я буду почитать, как богиню!. 

 

И с этими словами гости двинулись в путь и на другой день счастливо достигли города Пилоса. Прежде чем въехать в него, Телемак обратился с просьбой к своему другу: - Не рассердись на меня, если я не заеду сейчас в твой город; но ведь ты и сам знаешь, как я должен спешить с своим возвращением. 

 

Пизистрат вполне понял желание своего друга и прямо провез его на морской берегу к кораблю. Здесь он распростился с ним.

- Спеши скорее отъехать, - сказал он, - ибо если отец узнает, что ты еще здесь, то он сам приедет сюда и заставит тебя остаться. 

 

Телемак послушался совета; спутники его быстро спустили корабль и сели на весла, сам же он оставался еще некоторое время на берегу, творя молитву своей покровительнице Афине. Как только он кончил ее и собирался войти уже на корабль, в нему поспешно приблизился какой-то человек и, простирая руки, стал молить его: - Ради богов и счастья всех твоих и твоего дома помоги мне и возьми меня на корабль, ибо за мной гонятся враги мои, преследующие меня за убийство! 

Телемак охотно исполнил его просьбу и обещал ему позаботиться о нем, когда они прибудут в Итаку. Беглец, оказавшийся прорицателем Теоклименом, взошел на корабль, путники обрубили канаты, и корабль быстро двинулся вперед, подгоняемые попутным ветром. На следующее утро Телемак уже пристал к берегу Итаки. Следуя совету Афины, он послал своих спутников в город, обещав на следующий день устроит для них пир в благодарность за поездку, а сам вылез на берег и отправился к жилищу Эвмея. Прежде, однако, он поручил своему лучшему другу, Пейрею, принять Теоклимена в своем доме и заботиться о нем, пока он сам не придет в город. 

 

Тем временем Одиссей и пастух устроили в хижине завтрак, отправив других работников пасти стада. И вот, когда они мирно сидели вдвоем, вкушая пищу, снаружи раздались шаги, и собаки начали тихо ворчать. 

 

- Наверно, - сказал Одиссей, - это идет друг или знакомый, потому что с чужими собаки поступают совсем иначе. 

 

Едва успел он договорить, как дверь отворилась и в хижину вошел Телемак. Пастух в восторге бросился навстречу своему господину и, проливая слезы, стал покрывать его лицо и руки поцелуями. 

 

Одиссей хотел освободить место для вошедшего, но Телемак дружески сказал ему:

- Продолжай сидеть, чужеземец! Для меня тут найдется место! 

 

С этими словами он подсел к ним; пастух поставил на стол блюдо с жареным мясом, смешал в деревянных чашах вино, и все трое радостно принялись за еду, беседуя друг с другом. Затем Телемак спросил Эвмея, кто его гость, и тот передал ему басню, сочиненную Одиссеем. 

 

- Он пришел в мое жилище, - закончил Эвмей свою речь, - а я передаю его в твои руки, делай с ним, что хочешь! 

 

- Нет, пусть лучше он останется у тебя здесь, - возразил Телемак, - я не хочу, чтобы он попадался на глаза женихам; ведь они так хозяйничают в доме, что и более сильный муж ничего не мог бы сделать с ними. 

 

Одиссей, услышав эти слова, выразил удивление, что женихи могли взять такую власть в чужом доме и творить в нем бесчинства. 

 

- Я предпочел бы умереть в своем собственном доме, чем видеть, как чужие люди распоряжаются в нем и делают все, что им придет на ум, - сказал он Телемаку. 

 

С горечью ответил на это Телемак:

- Я - единственный сын в доме и был еще ребенком, когда уехал отец мой. И вот злые люди со всех стран и с самой Итаки собрались в несметном количестве у нас и принуждают мою мать к браку. Она же не хочет выходить замуж и не может отказать им, и вот скоро весь дом и все добро мое будет расхищено ими. 

 

Затем он обратился к свинопасу и ласково попросил его:

- Сделай мне услугу, друг, и сходи скорее в город к моей матери Пенелопе. Скажи ей, что я вернулся, но сделай это, однако, так, чтобы никто из женихов не знал, где я нахожусь. 

 

Эвмей схватил копье, одел сандалии и поспешил в город.

 

Как только Эвмей вышел из хижины, у ее порога показалась Афина в образе молодой стройной девушки. Видимая одному только Одиссею, она кивнула ему, и тот, поняв знак, сейчас же встал со своего места и вышел к ней. 

 

- Теперь, Одиссей, - сказала она, - больше тебе нет нужды скрываться от своего сына. Вдвоем вы отправитесь в город и подготовите там погибель для всех женихов. Я сама буду во всем помогать вам, ибо я горю желанием как молено скорее уничтожить этих смутьянов. 

 

Так сказала богиня и, дотронувшись своей палочкой до Одиссея, исчезла; ее прикосновение возвратило Одиссею его прежний геройский вид: на щеках его выступила опять краска, кожа расправилась, волосы покрыли голову, и вместо рубища на плечах его вновь очутились хитон и мантия. 

Когда Одиссей вошел в таком виде в хижину, Телемак окаменел от изумления, думая, что видит перед собою бога. 

 

- Чужеземец, - произнес он, - ты, верно, кто-нибудь из бессмертных, раз можешь так изменять свой вид! Позволь принести тебе жертву и пощади нас! 

 

- О, нет, я ничуть не божество! - воскликнул Одиссей. - Узнай же, наконец, меня, сын мой: ведь я - твой отец, о котором так стосковалось твое сердце. 

 

И долго сдерживаемые слезы при этих словах брызнули у него из глаз, бросившись к сыну, он начал покрывать его поцелуями. Но Телемак все еще не хотел верить:

- Нет, - воскликнул он, - ты - не мой отец, демон обманывает меня! - Чудо, случившееся сейчас со мной, есть дело богини Афины, -сказал Одиссей, - она превращает меня то в нищего, то в могучего мужа, ибо богам ведь ничего не стоит возвышать или унижать смертного. 

Эти слова окончательно убедили Телемака, и он, обливаясь горячими слезами, обнял своего отца. Горечь пережитой разлуки и лишений наполнила их сердца, и они долго рыдали, оставаясь в объятиях друг друга. 

Наконец, Телемак, удержав слезы, спросил отца, каким путем прибыл он в Итаку, и Одиссей подробно рассказал ему свои приключения. 

 

- Ну, а теперь, сын мой, - закончил он свой рассказ, - давай обсудим, как наказать нам наших врагов, расхищающих дом наш. Как велико их число и хватит ли нас двух, чтобы одолеть их, или нам нужно подыскать себе союзников? 

 

- Ни в коем случае не справимся мы с ними вдвоем, - ответил Телемак, - ведь их не один и не два десятка, а гораздо больше. Из одного Дулихона пятьдесят два, из Зама двадцать четыре, из Закинфа двадцать, из Итаки двенадцать. Кроме того, с ними еще есть глашатай Медон, певец, два повара и шесть слуг. Поэтому нам необходимо нужно найти себе помощников и притом как можно больше. 

 

- Но ты вспомни, - возразил Одиссей, - что Зевс и Афина на нашей стороне, и они не оставят нас своей помощью. Ты, милый сын, возвращайся в город и продолжай сидеть с женихами, как будто ничего не случилось! Меня же к тебе приведет свинопас. Как только я дам тебе знак, ты сейчас же спрячь оружие, которое висит в зале, в одну из верхних комнат; и только для нас оставь два меча, два копья и два щита, и этого нам хватит, чтобы начать битву. Но, кроме того, ни один человек не должен знать, что я возвратился, ни Лаэрт, ни Пенелопа. Между прочим, мы испытаем наших слуг, чтобы узнать, кто из них чтит нас еще, а кто позабыл и потерял всякое уважение к мам. 

 

- Милый отец, - ответил Телемак, - слишком уж долго будет испытывать всех их теперь, когда враги расхищают наше добро. Лучше отложить это до того времени, когда мы расправимся с ними. Одиссей не нашел ничего возразить на это сыну и согласился с ним, радуясь в душе его благоразумию.


alllegends.ru

 

Ұқсас материалдар