Муртаза Шерхан

17.10.2013 8063
Народный писатель Казахстана. Депутат Мажилиса Парламента Республики Казахстан от Каратауского избирательного округа №25 Жамбылской области. Родился 28 сентября 1932 года, казах. Образование высшее - окончил Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, редактор политической и художественной литературы, народный писатель Республики Казахстан. Работал главным редактором республиканской молодежной газеты "Лениншіл жас" (Жас Алаш), литературных журналов "Жалын", "Жулдыз", вторым секретарем правления Союза писателей Казахстана, главным редактором литературной газеты "Казак эдебиети", редактором республиканской газеты "Социалистик Казахстан", председателем Государственной телерадиовещательной компании "Казахстан", депутат Верховного Совета Республики Казахстан 12-13 созывов. Перед избранием в Парламент Республики Казахстан работал в редакции республиканской газеты "Егемен Казахстан". Член Комитета по вопросам экологии и природопользованию. Член фракции Крестьянской социал-демократической партии "Ауыл". Родина Шерхана Муртазы находится в Жуалынском районе Жамбылской области — местности, с юга подпираемой Таласским Алатау, с севера — Каратау. Дожившая до наших времен знаменитая песнь казахов «Елiмай» зарождалась почти три века назад именно в этих краях в годы Актабан-шубырынды — великой казахско-джунгарской войны. Строки из нее «Каратаудын басынан кош келедi. Кошкен сайын бiр тайлак бос келедi» — «С вершин Каратау спускается кочевье. В каждом кочевье есть осиротевший верблюжонок» памятны каждому казаху, который хоть немного интересуется историей своей страны. Родился наш герой в семье рядового колхозника в самый разгар голощекинской скороспелой коллективизации, когда кочевой народ в одночасье стал оседлым. Маленькому Шерхану было около пяти лет, а его младшим сестре и брату еще меньше, когда его отец — выходец из некогда состоятельной семьи — по навету «доброжелателей» был арестован и сослан в Сибирь как враг народа, откуда он так и не вернулся. — Детства, как такового, у меня не было, — вспоминает Шерхан-ага. — Его скорее можно назвать сплошными испытаниями на жизнеспособность. Попробуй выжить в таких условиях, когда мать получала на трудодни неполный мешок пшеницы! Об этом не то что говорить, даже иной раз вспомнишь ненароком, и то становится тяжело. Я первый раз досыта поел только в Жамбылском интернате-пансионате, куда поступил учиться после 7-го класса. Но нет худа без добра. Как все дети, сполна хлебнувшие тяжесть безотцовщины, я был крайне честолюбив. Плохо владея русским, я все же решил поехать учиться после окончания школы в Москву. В 1950 году молодой Шерхан поступил в Московский полиграфический институт. Через три года редакционно-издательский факультет, где он учился, стал одним из отделений факультета журналистики МГУ. Собственно, его литературная деятельность началась с того, что нужно было зарабатывать во что бы то ни стало. Крохотной стипендии и случайных заработков, которые перепадали за участие в мосфильмовских массовках и при разгрузке вагонов на знаменитой станции Москва-Сортировочная, катастрофически не хватало, и тогда юный Муртаза впервые решил попробовать себя в качестве переводчика. Это благодаря ему казахский читатель еще в первой половине 50-х узнал «Старика Хоттабыча» и башкирского классика Мустая Карима. Вернувшись в 1955 году с дипломом редактора политической и художественной литературы, он устроился на работу в Казахское государственное издательство, которое сейчас носит название «Жазушы». Здесь Муртаза проработал недолго. Из-за того, что целыми днями приходилось просиживать за редактированием чужих текстов, эта работа казалась ему и нудной, и скучной — в общем, стариковской. Друзья посоветовали пойти литсотрудником в «Лениншыл жас». Республиканская молодежка встретила выпускника МГУ доброжелательно. Вскоре он стал ее собкором по Карагандинской и Акмолинской областям, а через три года вернулся в Алма-Ату заместителем главного редактора этой газеты. Затем была недолгая работа в качестве собкора газеты «Социалистik Казакстан» (ныне «Егемен Казакстан») по Кустанайской области. В 1963 году Шерхан Муртаза по рекомендации ЦК ЛКСМ Казахстана был назначен главным редактором «Лениншыл жас». С той поры он сменил не одно редакторское кресло; после «Лениншыл жас» были литературно-художественные журналы «Жалын», «Жулдыз», газеты «Казак адебиетi», «Социалистiк Казакстан»… — Да какая это карьера! — скептически отзывается Муртаза о своей многолетней редакторской деятельности. — Это адская работа. Врагов у меня было в те годы не счесть. Конфликты порой возникали на пустом месте. Отказываешься, допустим, публиковать какую-то, мягко говоря, белиберду, написанную известным человеком, — все, он в лучшем случае считал тебя заклятым врагом, в худшем — строчил жалобы в партийные органы. На заре моей редакторской деятельности был, к примеру, такой случай. В «Казахконцерте» в 60-е годы хозяйничали супруги Чернышовы. Дела у них шли паршиво — расходы были большими, а творческий коллектив месяцами не получал зарплату. «Лениншыл жас» дал два подвала с критическим материалом. Что тут началось! Оказывается, Чернышова была ближайшей подругой и любимицей самого Леонида Брежнева еще по Малой земле, где она возглавляла концертную группу брежневской дивизии. Когда Леонид Ильич возглавил ЦК КП Казахстана, он перевел ее в нашу республику. И не успел в нашей газете выйти материал, как тут же последовал звонок в Кремль. Оттуда прозвучало гневное: «Куда смотрите?!» Меня после этого незамедлительно вызвал к себе секретарь по идеологии Компартии Казахстана Нурымбек Жандильдин. Он начал с порога: « На кого замахнулся?! Ты что, хочешь вогнать в гроб и себя, и нас?!» Эта история обошлась для меня всего лишь выговором, увольнять все-таки побоялись, потому что это грозило обернуться скандалом. Хвалить себя, конечно, неудобно, но факт остается фактом: тираж «Лениншыл жас», когда я пришел туда редактором, составлял всего 40 тысяч, при мне он вырос почти в четыре раза. Муртаза и сегодня уверен, что популярность и востребованность любого печатного издания зависит, во-первых, от того, насколько редактор сможет приблизить газету к народу, а во-вторых, от того, как умеет подбирать талантливые кадры. Что касается последнего, то, по его собственным словам, он собирал их со всего Казахстана. Оралхан Бокей, к примеру, перед тем как прийти работать в «Лениншыл жас», работал в далеком Катон-Карагайском районе Восточно-Казахстанской области колхозным механизатором. Но после того, как он прислал в «Лениншыл жас» несколько своих публикаций, Муртаза принял его на работу. Фариза Унгарсынова пришла в газету столь же необычным путем. В 1967 году она вместе с Шерханом Муртазой была в Болгарии на Всемирном фестивале молодежи и студентов. Когда литсотрудник гурьевской областной газеты дала редактору республиканской молодежки почитать свои стихи, тот сразу понял, что эта скромная и очень стеснительная с виду девушка — талантливая поэтесса. По приезде в Алма-Ату стихи были незамедлительно опубликованы. В следующий раз девушка прислала целый цикл стихов, на которые после их публикации обратили внимание в ЦК ЛКСМ Казахстана. Вскоре Фариза Унгарсынова была принята собственным корреспондентом по западным областям Казахстана. Таким же образом пришел в одну из самых популярных газет республики и Мухтар Шаханов. Муртаза, услышав о нем от третьих лиц, сам нашел его, чтобы пригласить на работу в свою газету. Абиш Кекилбаев начинал у Муртазы заведующим отделом литературы и искусства. Но знакомство будущего классика казахской литературы и прогрессивного редактора произошло много раньше их совместной работы. Эта история заслуживает того, чтобы ее услышать из уст самого Муртазы. — Я только-только начинал свою трудовую деятельность после окончания университета, когда однажды директор издательства Балтагожин в срочном порядке собрал коллектив. Он вообще от природы был смуглым человеком, а тут выглядел вовсе почерневшим от гнева. Сотрясая в воздухе газетой «Лениншыл жас», директор кричал: — Скандал! Позор! У нас в издательстве в те годы работал заведующим редакцией уважаемый всеми человек, фамилию которого я сейчас воздержусь называть. Он незадолго до упоминаемых событий перевел книгу одного украинского писателя, а через год написал собственную повесть. Так вот, этот вообще-то очень неплохой человек, оказывается, один к одному скопировал сюжет с той книги, которую переводил. На его беду, обе книги попали в руки шустрому восьмикласснику из какого-то богом забытого аула, что в Мангистауской области. Школьник со знанием дела разобрал обе повести и по всем параметрам доказал плагиат. Под статьей, опубликованной в «Лениншыл жас», стояла фамилия — Кекилбаев. Последней газетой, которую возглавлял Муртаза, стал «Социалистik Казакстан». В 92-м Муртазу перевели работать, по его словам, «в огонь и пламя» — председателем республиканской телерадиокомпании. Этот период в его жизни ознаменовался нешуточными скандалами и митингами. — Все началось с того, что я беспощадно выгонял бездельников и халтурщиков. Да, был митинг в поддержку бывшего председателя Карагандинского телерадиокомплекса, которого я снял за развал работы. Ну и что из этого? Все обошлось, общественный суд оправдал мои действия. Потом были жалобы со стороны руководителей Акмолинской, Карагандинской и Восточно-Казахстанской областей. Казахский язык нуждался в реанимации, и помочь ему могло телевидение, с которым по силе воздействия на умы мало что можно сравнить. И я, со своей стороны, делал все возможное, чтобы помочь языку выжить. Неизвестно, как сложилась бы судьба Муртазы дальше в этом беспокойном кресле, но в 1994 году он был избран депутатом Верховного Совета 13-го созыва. Своим недоброжелателям напоследок он сказал: «Если вы думаете, что я держусь за эту должность, то ошибаетесь. Для меня главное — мое перо, пока я им владею, без работы никогда не останусь». Эти слова имеют под собой твердую основу. — Я летел по жизни на двух крыльях, — говорит Муртаза. — Это занятия журналистикой и писательство. Все, что пережил, я отразил в своих произведениях. А начинал я когда-то с переводов. Очень горжусь тем, что перевел на казахский всего Чингиза Айтматова. В чем, в чем, а в трудолюбии мне не откажешь. Свои романы я писал ночами, пока ждал из типографии сигнальный номер газеты, который зачастую приносили только под самое утро. Из всех своих произведений особняком Муртаза ставит «Красную стрелу», посвященную жизни и деятельности Турара Рыскулова, первого казахского государственного деятеля, ставшего известным за пределами республики: в годы, когда Казахстан входил в состав Российской Федерации, он был членом правительства. — Он мой земляк, и наши с ним судьбы где-то перекликаются — мы оба выросли без отцов. Его отец, Рыскул, убил волостного правителя Саймасая за жестокость и был за это осужден на десять лет ссылки на Сахалин. Пока шло предварительное следствие, 10-летнему Турару пришлось вместе с отцом находиться в Верненской тюрьме, иначе его из кровной мести могли убить родственники покойного волостного. В одной камере с ними сидел политосужденный Бронников, который и научил его русской грамоте. Впоследствии Турар Рыскулов был расстрелян за буржуазный национализм и пантюркизм, Муртазе же, написавшему о нем роман, прикрепили ярлык неопантюркиста. Книга должна была быть опубликована в журнале «Жулдыз». Однако уже готовый текст был арестован и уничтожен. Роман увидел свет только после того, как по ходатайству автора ЦК Компартии республики дал указание Институту истории партии Казахстана изучить ситуацию и последний дал положительную рецензию на книгу. Сейчас Муртаза работает над продолжением одного из первых своих романов — «Ай мен Айша». Айша — это имя его покойной матери. Однако роман, названный ее именем, не столько о ней, сколько о времени, в котором она жила. Кроме того, недавно из-под пера Муртазы вышла пьеса «Ноктага басы симаган» — «Не вместившийся в уздечку». Название отражает суть произведения, где автор рассказывает о нестандартном человеке в стандартном мире — о своем односельчанине Бауыржане Момыш-улы. — Никогда не забуду нашу первую с ним встречу, — вспоминает писатель. — Это произошло в Москве. Возвращаясь от одного из своих однокурсников-москвичей, на улице Горького я чуть ли не нос к носу столкнулся с высоким и статным военным. Я прошел мимо него, а потом оглянулся, он сделал то же самое, и мы, не сговариваясь, пошли навстречу друг другу. Бауыржан Момыш-улы повел меня в тот день в ресторан, где я первый раз в жизни пил коньяк. С непривычки я захмелел, а он все не уставал расспрашивать о наших земляках. В те годы Бауыржан преподавал в военной академии в Калинине и уже много лет не бывал на родине. А еще в тот вечер мы с ним говорили о том, какая судьба ждет наш уже умирающий язык. Он, оказывается, поднимал этот вопрос еще в годы войны, когда приезжал в Алма-Ату на побывку после госпиталя. После той встречи я несколько раз ездил к нему в Калинин, а в 56-м Бауыржан вернулся в Алма-Ату. Часто бывая у него в гостях, я слышал от него такие слова: «Хоть я теперь и полковник в отставке, но я еще не в отставке в смысле трудоспособности». И действительно, он сам очень много писал в те годы, и очень много писали о нем. В частности, «Волоколамское шоссе» Александра Бека, где рассказывается о том, как Бауыржан Момыш-улы выходил со своим батальоном из окружения, стал для кубинских бойцов настольной книгой. — Есть ли у вас намерение вернуться в журналистику? — Нет, наверное. Конечно, хочется сделать что-то еще яркое и хорошее, но не то уже пламя горит в груди. — А как вы собираетесь отмечать свой юбилей? — Да никак. Я вообще терпеть не могу юбилеи. Тем более что на моей родине нынче отмечают 2000-летие Тараза. В такое время вмешиваться со своим юбилеем я считаю некорректным. Предыдущий юбилей широко отмечался, но не по моей прихоти. После этого пошли доносы, что я, дескать, чрезмерно размахнулся. Это стало для меня большим уроком. И вообще, не юбилеи украшают человека, а, насколько это возможно, трудолюбие и скромность. Свое жизненное кредо Муртаза определил просто: — «Живи сам и дай жить другим». Не мною сказаны эти слова, но я люблю повторять их.   Галия ШИМЫРБАЕВА г. Алматы Источник: biografia.kz

Народный писатель Казахстана. Депутат Мажилиса Парламента Республики Казахстан от Каратауского избирательного округа №25 Жамбылской области.

Родился 28 сентября 1932 года, казах. Образование высшее - окончил Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, редактор политической и художественной литературы, народный писатель Республики Казахстан.

Работал главным редактором республиканской молодежной газеты "Лениншіл жас" (Жас Алаш), литературных журналов "Жалын", "Жулдыз", вторым секретарем правления Союза писателей Казахстана, главным редактором литературной газеты "Казак эдебиети", редактором республиканской газеты "Социалистик Казахстан", председателем Государственной телерадиовещательной компании "Казахстан", депутат Верховного Совета Республики Казахстан 12-13 созывов.

Перед избранием в Парламент Республики Казахстан работал в редакции республиканской газеты "Егемен Казахстан".

Член Комитета по вопросам экологии и природопользованию.

Член фракции Крестьянской социал-демократической партии "Ауыл".

Родина Шерхана Муртазы находится в Жуалынском районе Жамбылской области — местности, с юга подпираемой Таласским Алатау, с севера — Каратау. Дожившая до наших времен знаменитая песнь казахов «Елiмай» зарождалась почти три века назад именно в этих краях в годы Актабан-шубырынды — великой казахско-джунгарской войны. Строки из нее «Каратаудын басынан кош келедi. Кошкен сайын бiр тайлак бос келедi» — «С вершин Каратау спускается кочевье. В каждом кочевье есть осиротевший верблюжонок» памятны каждому казаху, который хоть немного интересуется историей своей страны.

Родился наш герой в семье рядового колхозника в самый разгар голощекинской скороспелой коллективизации, когда кочевой народ в одночасье стал оседлым. Маленькому Шерхану было около пяти лет, а его младшим сестре и брату еще меньше, когда его отец — выходец из некогда состоятельной семьи — по навету «доброжелателей» был арестован и сослан в Сибирь как враг народа, откуда он так и не вернулся.

— Детства, как такового, у меня не было, — вспоминает Шерхан-ага. — Его скорее можно назвать сплошными испытаниями на жизнеспособность. Попробуй выжить в таких условиях, когда мать получала на трудодни неполный мешок пшеницы! Об этом не то что говорить, даже иной раз вспомнишь ненароком, и то становится тяжело. Я первый раз досыта поел только в Жамбылском интернате-пансионате, куда поступил учиться после 7-го класса.

Но нет худа без добра. Как все дети, сполна хлебнувшие тяжесть безотцовщины, я был крайне честолюбив. Плохо владея русским, я все же решил поехать учиться после окончания школы в Москву.

В 1950 году молодой Шерхан поступил в Московский полиграфический институт. Через три года редакционно-издательский факультет, где он учился, стал одним из отделений факультета журналистики МГУ.

Собственно, его литературная деятельность началась с того, что нужно было зарабатывать во что бы то ни стало. Крохотной стипендии и случайных заработков, которые перепадали за участие в мосфильмовских массовках и при разгрузке вагонов на знаменитой станции Москва-Сортировочная, катастрофически не хватало, и тогда юный Муртаза впервые решил попробовать себя в качестве переводчика. Это благодаря ему казахский читатель еще в первой половине 50-х узнал «Старика Хоттабыча» и башкирского классика Мустая Карима.

Вернувшись в 1955 году с дипломом редактора политической и художественной литературы, он устроился на работу в Казахское государственное издательство, которое сейчас носит название «Жазушы». Здесь Муртаза проработал недолго. Из-за того, что целыми днями приходилось просиживать за редактированием чужих текстов, эта работа казалась ему и нудной, и скучной — в общем, стариковской. Друзья посоветовали пойти литсотрудником в «Лениншыл жас». Республиканская молодежка встретила выпускника МГУ доброжелательно. Вскоре он стал ее собкором по Карагандинской и Акмолинской областям, а через три года вернулся в Алма-Ату заместителем главного редактора этой газеты. Затем была недолгая работа в качестве собкора газеты «Социалистik Казакстан» (ныне «Егемен Казакстан») по Кустанайской области.

В 1963 году Шерхан Муртаза по рекомендации ЦК ЛКСМ Казахстана был назначен главным редактором «Лениншыл жас». С той поры он сменил не одно редакторское кресло; после «Лениншыл жас» были литературно-художественные журналы «Жалын», «Жулдыз», газеты «Казак адебиетi», «Социалистiк Казакстан»…

— Да какая это карьера! — скептически отзывается Муртаза о своей многолетней редакторской деятельности. — Это адская работа. Врагов у меня было в те годы не счесть. Конфликты порой возникали на пустом месте. Отказываешься, допустим, публиковать какую-то, мягко говоря, белиберду, написанную известным человеком, — все, он в лучшем случае считал тебя заклятым врагом, в худшем — строчил жалобы в партийные органы. На заре моей редакторской деятельности был, к примеру, такой случай. В «Казахконцерте» в 60-е годы хозяйничали супруги Чернышовы. Дела у них шли паршиво — расходы были большими, а творческий коллектив месяцами не получал зарплату. «Лениншыл жас» дал два подвала с критическим материалом. Что тут началось! Оказывается, Чернышова была ближайшей подругой и любимицей самого Леонида Брежнева еще по Малой земле, где она возглавляла концертную группу брежневской дивизии. Когда Леонид Ильич возглавил ЦК КП Казахстана, он перевел ее в нашу республику. И не успел в нашей газете выйти материал, как тут же последовал звонок в Кремль. Оттуда прозвучало гневное: «Куда смотрите?!» Меня после этого незамедлительно вызвал к себе секретарь по идеологии Компартии Казахстана Нурымбек Жандильдин. Он начал с порога: « На кого замахнулся?! Ты что, хочешь вогнать в гроб и себя, и нас?!»

Эта история обошлась для меня всего лишь выговором, увольнять все-таки побоялись, потому что это грозило обернуться скандалом. Хвалить себя, конечно, неудобно, но факт остается фактом: тираж «Лениншыл жас», когда я пришел туда редактором, составлял всего 40 тысяч, при мне он вырос почти в четыре раза.

Муртаза и сегодня уверен, что популярность и востребованность любого печатного издания зависит, во-первых, от того, насколько редактор сможет приблизить газету к народу, а во-вторых, от того, как умеет подбирать талантливые кадры. Что касается последнего, то, по его собственным словам, он собирал их со всего Казахстана. Оралхан Бокей, к примеру, перед тем как прийти работать в «Лениншыл жас», работал в далеком Катон-Карагайском районе Восточно-Казахстанской области колхозным механизатором. Но после того, как он прислал в «Лениншыл жас» несколько своих публикаций, Муртаза принял его на работу.

Фариза Унгарсынова пришла в газету столь же необычным путем. В 1967 году она вместе с Шерханом Муртазой была в Болгарии на Всемирном фестивале молодежи и студентов. Когда литсотрудник гурьевской областной газеты дала редактору республиканской молодежки почитать свои стихи, тот сразу понял, что эта скромная и очень стеснительная с виду девушка — талантливая поэтесса. По приезде в Алма-Ату стихи были незамедлительно опубликованы. В следующий раз девушка прислала целый цикл стихов, на которые после их публикации обратили внимание в ЦК ЛКСМ Казахстана. Вскоре Фариза Унгарсынова была принята собственным корреспондентом по западным областям Казахстана. Таким же образом пришел в одну из самых популярных газет республики и Мухтар Шаханов. Муртаза, услышав о нем от третьих лиц, сам нашел его, чтобы пригласить на работу в свою газету.

Абиш Кекилбаев начинал у Муртазы заведующим отделом литературы и искусства. Но знакомство будущего классика казахской литературы и прогрессивного редактора произошло много раньше их совместной работы. Эта история заслуживает того, чтобы ее услышать из уст самого Муртазы.

— Я только-только начинал свою трудовую деятельность после окончания университета, когда однажды директор издательства Балтагожин в срочном порядке собрал коллектив. Он вообще от природы был смуглым человеком, а тут выглядел вовсе почерневшим от гнева. Сотрясая в воздухе газетой «Лениншыл жас», директор кричал:

— Скандал! Позор!

У нас в издательстве в те годы работал заведующим редакцией уважаемый всеми человек, фамилию которого я сейчас воздержусь называть. Он незадолго до упоминаемых событий перевел книгу одного украинского писателя, а через год написал собственную повесть. Так вот, этот вообще-то очень неплохой человек, оказывается, один к одному скопировал сюжет с той книги, которую переводил. На его беду, обе книги попали в руки шустрому восьмикласснику из какого-то богом забытого аула, что в Мангистауской области. Школьник со знанием дела разобрал обе повести и по всем параметрам доказал плагиат. Под статьей, опубликованной в «Лениншыл жас», стояла фамилия — Кекилбаев.

Последней газетой, которую возглавлял Муртаза, стал «Социалистik Казакстан».

В 92-м Муртазу перевели работать, по его словам, «в огонь и пламя» — председателем республиканской телерадиокомпании. Этот период в его жизни ознаменовался нешуточными скандалами и митингами.

— Все началось с того, что я беспощадно выгонял бездельников и халтурщиков. Да, был митинг в поддержку бывшего председателя Карагандинского телерадиокомплекса, которого я снял за развал работы. Ну и что из этого? Все обошлось, общественный суд оправдал мои действия.

Потом были жалобы со стороны руководителей Акмолинской, Карагандинской и Восточно-Казахстанской областей. Казахский язык нуждался в реанимации, и помочь ему могло телевидение, с которым по силе воздействия на умы мало что можно сравнить. И я, со своей стороны, делал все возможное, чтобы помочь языку выжить.

Неизвестно, как сложилась бы судьба Муртазы дальше в этом беспокойном кресле, но в 1994 году он был избран депутатом Верховного Совета 13-го созыва. Своим недоброжелателям напоследок он сказал: «Если вы думаете, что я держусь за эту должность, то ошибаетесь. Для меня главное — мое перо, пока я им владею, без работы никогда не останусь».

Эти слова имеют под собой твердую основу.

— Я летел по жизни на двух крыльях, — говорит Муртаза. — Это занятия журналистикой и писательство. Все, что пережил, я отразил в своих произведениях. А начинал я когда-то с переводов. Очень горжусь тем, что перевел на казахский всего Чингиза Айтматова. В чем, в чем, а в трудолюбии мне не откажешь. Свои романы я писал ночами, пока ждал из типографии сигнальный номер газеты, который зачастую приносили только под самое утро.

Из всех своих произведений особняком Муртаза ставит «Красную стрелу», посвященную жизни и деятельности Турара Рыскулова, первого казахского государственного деятеля, ставшего известным за пределами республики: в годы, когда Казахстан входил в состав Российской Федерации, он был членом правительства.

— Он мой земляк, и наши с ним судьбы где-то перекликаются — мы оба выросли без отцов. Его отец, Рыскул, убил волостного правителя Саймасая за жестокость и был за это осужден на десять лет ссылки на Сахалин. Пока шло предварительное следствие, 10-летнему Турару пришлось вместе с отцом находиться в Верненской тюрьме, иначе его из кровной мести могли убить родственники покойного волостного. В одной камере с ними сидел политосужденный Бронников, который и научил его русской грамоте.

Впоследствии Турар Рыскулов был расстрелян за буржуазный национализм и пантюркизм, Муртазе же, написавшему о нем роман, прикрепили ярлык неопантюркиста. Книга должна была быть опубликована в журнале «Жулдыз». Однако уже готовый текст был арестован и уничтожен. Роман увидел свет только после того, как по ходатайству автора ЦК Компартии республики дал указание Институту истории партии Казахстана изучить ситуацию и последний дал положительную рецензию на книгу.

Сейчас Муртаза работает над продолжением одного из первых своих романов — «Ай мен Айша». Айша — это имя его покойной матери. Однако роман, названный ее именем, не столько о ней, сколько о времени, в котором она жила. Кроме того, недавно из-под пера Муртазы вышла пьеса «Ноктага басы симаган» — «Не вместившийся в уздечку». Название отражает суть произведения, где автор рассказывает о нестандартном человеке в стандартном мире — о своем односельчанине Бауыржане Момыш-улы.

— Никогда не забуду нашу первую с ним встречу, — вспоминает писатель. — Это произошло в Москве. Возвращаясь от одного из своих однокурсников-москвичей, на улице Горького я чуть ли не нос к носу столкнулся с высоким и статным военным. Я прошел мимо него, а потом оглянулся, он сделал то же самое, и мы, не сговариваясь, пошли навстречу друг другу. Бауыржан Момыш-улы повел меня в тот день в ресторан, где я первый раз в жизни пил коньяк. С непривычки я захмелел, а он все не уставал расспрашивать о наших земляках. В те годы Бауыржан преподавал в военной академии в Калинине и уже много лет не бывал на родине. А еще в тот вечер мы с ним говорили о том, какая судьба ждет наш уже умирающий язык. Он, оказывается, поднимал этот вопрос еще в годы войны, когда приезжал в Алма-Ату на побывку после госпиталя. После той встречи я несколько раз ездил к нему в Калинин, а в 56-м Бауыржан вернулся в Алма-Ату. Часто бывая у него в гостях, я слышал от него такие слова: «Хоть я теперь и полковник в отставке, но я еще не в отставке в смысле трудоспособности». И действительно, он сам очень много писал в те годы, и очень много писали о нем. В частности, «Волоколамское шоссе» Александра Бека, где рассказывается о том, как Бауыржан Момыш-улы выходил со своим батальоном из окружения, стал для кубинских бойцов настольной книгой.

— Есть ли у вас намерение вернуться в журналистику?

— Нет, наверное. Конечно, хочется сделать что-то еще яркое и хорошее, но не то уже пламя горит в груди.

— А как вы собираетесь отмечать свой юбилей?

— Да никак. Я вообще терпеть не могу юбилеи. Тем более что на моей родине нынче отмечают 2000-летие Тараза. В такое время вмешиваться со своим юбилеем я считаю некорректным. Предыдущий юбилей широко отмечался, но не по моей прихоти. После этого пошли доносы, что я, дескать, чрезмерно размахнулся. Это стало для меня большим уроком. И вообще, не юбилеи украшают человека, а, насколько это возможно, трудолюбие и скромность.

Свое жизненное кредо Муртаза определил просто:

— «Живи сам и дай жить другим». Не мною сказаны эти слова, но я люблю повторять их.

 

Галия ШИМЫРБАЕВА

г. Алматы

Источник: biografia.kz