Қандастар Ассамблея

Виды и категории воинов пешего войска

17.09.2013 2055
Скудность источникового материала затрудняет решение вопроса о внутреннем составе раннереспубликанского войска. Еще Й. Марквардт высказывал мнение о делении фаланги — аналогично построению манипулярного войска — на гастатов, принципов и триариев, не объясняя, правда, их соотношения с цензовой основой комплектования. Поскольку Фест отождествлял принципов с proci (Р.251L), Эд. Мейер был уверен, что они являются элитой пехоты — юниорами 1-го разряда, т.е. cocтaвляют 40 центурий классиса. Р. Палмер также усматривает в proci центуриатных разрядов principes архаической пехоты, а Л. Грив полагает, что первоначально они составляли classis и назывались техническим термином primores, занимая первую боевую линию. Однако в манипулярном войске принципы были отодвинуты на второе место и по возрасту старше гастатов. Вероятно, поэтому Л.-Р. Тэйлор отождествляет, 1-й разряд с гастатами, тем более что, по сообщению Варрона (LL.V.89), гастаты были собственно фалангитами. Но учтем, что Варрон соотносит их даже не с V в., а с эпохой Ромула. Многие авторы причину выдвижения на первый план гастатов видят в том, что в начале IV в. они сменили гасты на метательные пилумы (Plut.Cam.40). Однако Плутарх сообщает лишь о приказе Камилла воинам принять на вооружение “длинные копья”, чтoбы подставлять их под удары галльских мечей. Хотя это описание подходит под пилум с длинным медным наконечником с раструбом, утверждать это с уверенностью едва ли возможно, учитывая, что и в середине IV в. гастаты по-прежнему были вооружены гастами (Liv.VIII.8). Любопытно, что даже столь поздний автор как Вегеций, описывая стандартное боевое построение, в первом ряду помещает принципов, во втором — гастатов, в третьем — триариев (I.20). Ливий характеризует “правильное боевое построение” первой половины III в. как составленное из трех линий — принципов (!), гастатов и триариев (Perioch.XI.5). Более того, аналогичный порядок он относит и ко времени II Пунической войны (illa ordinata per principes hastatosque ас triarios — XXII.5.7). Эти данные позволяют откорректировать реконструкцию Ливием раннего манипулярного легиона (VIII.8) и отнести время выдвижения гастатов на первую линию, вероятно, к концу III в., так как во II Пуническую войну гастаты, согласно Ливию, нередко занимали уже первую линию. Но оправданно и предположение, что само разделение воинов на гастатов и принципов произошло также в III в., когда они составили отдельные линии нового боевого порядка в три линии (acies triplex), в IV в. из состава “манипулярной фаланги” выделяется категория наиболее молодых и неопытных воинов, вооруженных гастами (в то время как принципы перешли на пилумы). Занимая последние ряды манипулов, они поддерживали в рукопашной схватке принципов, лишенных своих пилумов после метания их в противника. С развитием манипулярного строя они могли выделиться в самостоятельную категорию и образовать отдельную боевую линию, место которой в триплексе до начала II в. не было строго определено (окончательно это произошло уже в период Македонских войн, что и отразил Полибий). Остается неясным происхождение триариев. У Ливия (VIII.8) они, как уже говорилось, выступали как последняя линия войска, до некоторой степени обособленная от боевых порядков и организованная несколько иначе, чем гастаты и принципы. Ф.Эдкок пытался доказать, что триарии в манипулярном строе представляли более старый боевой порядок — фалангу. Действительно, в источниках встречаются упоминания для V в. о триариях (в отличие от других категорий воинов), хотя и очень редко. Впервые они названы так Дионисием, употребившим латинский термин, под 508 г. в качестве защитников лагеря, старых и опытных по многим войнам воинов, которые “использовались последними в самых решающих схватках, когда потеряна всякая надежда” (V.15.4). Обращает на себя внимание, что в манипулярном легионе триарии располагались в задних рядах, стоя на одном колене и выставив вперед частокол копий, а нападали на врага единой сплошной стеной (unoque continenti agmine) (Liv.VIII.8.12-13). Дионисий (VIII.86.4) также сообщает о сражении тех, “кого называют триариями”, сомкнутыми рядами, о “последней надежде войска”, используемой в случае поражения более молодых воинов для их поддержки. Все это подкрепляет версию об их древнем происхождении. Но следует подчеркнуть, что источники представляют триариев и в период развития центуриатного войска как резервные силы. В одном случае они находились в резерве и, кстати, не выдержали нападения врагов (Liv.II.47.5), в других — охраняли лагерь и в битве не участвовали (IV.19.8; Dionys.VIII.86.4; IX.12.1). Они возводят укрепления, т.е. лагерь, а остальное войско готовится к бою. Tаким образом, не приходится сомневаться, что из гастатов, принципов и триариев именно последние существовали в центуриатном войске, но не как особая возрастная группа, а как резерв. И хотя они сражались в фаланговом строю, в состав действующей фаланги-классиса они не входили. В традиции первое точное упоминание о категориях воинов впервые встречается под 350 г. Ливий передает, что перед битвой укрепления возводили триарии, а гастаты и принципы приняли бой. Как видим, они опять возводят лагерь, но ранее о гастатах и принципах ничего не говорилось. Следует проследить изменение тактики войска в данном описании Ливия. Оно атакует уже не сплошным строем, а клиньями - cuneus (cuneis deinde in medium agmen perrumpunt). Этот термин античные авторы применяли к отрядам германцев. У Цезаря он сопоставляется с “фалангой”, поэтому возможно, что в Риме он отражал переходный этап от сплошной фаланги к манипулярному строю, а именно период формирования вексилл и тактику их ударов в наиболее уязвимые участки фронта противника. Остается непонятным, как можно совместить возрастное деление манипулярного войска с имущественным принципом комплектования воинских сил по Сервиевой реформе, который А.М. Снодграсс по праву считает “главной концепцией гоплитской армии”. Хотя А. Розенберг уверен, что римляне строились по старшинству, а не по цензу, он ссылается на Полибия, который имел в виду совершенно иной тип войсковой структуры. Традиция же единодушно связывает принадлежность воина к имущественному разряду с его вооружением и местом в строю. Возрастное деление проходило на уровне юниоров (от 18 до 45 лет) и сениоров (от 46 до примерно 60). При этом первые занимали место в строю в соответствии с имущественным разрядом, от которого зависело их вооружение, а не возрастом. Ливий сообщает, что призывалась в основном “молодежь” (iuventus conscribere). Нередко встречаются просто “римляне призывного возраста” (III.27.3; IV.5.2) или прямо “юниоры” (I.59.11; III.57.9; 69.6; VI.23.4; 32.4; 12.4; 38.8), но всегда при наборе всех (а не части) военнообязанных. Так, в 469 г. для предотвращения волнений консулы вывели на войну молодежь, без которой остальные плебеи стали спокойнее (Liv.II.63.3), это свидетельствует, что набиралась в основном плебейская молодежь. Хотя упоминание о “цвете молодежи” (IX.63.2) не позволяют принижать и военную роль патрицианского юношества. Но можно ли на этом основании исключать из военной службы сениоров? Обращает на себя внимание сообщение Дионисия о наборе в 479 г. двух консульских войск и третьего войска из молодежи для охраны хоры. Но одновременно люди более старшего возраста, но сохраняющие силы для ношения оружия, были оставлены в Городе охранять крепость и стены. Отсюда следует, что полевое войско не всегда формировалось только из молодежи, тем более что ее неопытность могла служить причиной поражений (Dionys.VIII.37.3). Поэтому новобранцам поручали охрану хоры (Sall.Cat.7.3; Liv.33.1), молодежь держали под Городом под знаменами и упражняли для войны. С другой стороны, сениоры, как видим, могли привлекаться к военной службе, в основном гарнизонной, но они также готовят пищу для воинов (Liv.III.27.4), охраняют стены на постах (stationes) и в дозорах (vigilia). Причем, Ливий, но сохраняющие силы для ношения оружия, были оставлены в Городе охранять крепость и стены. Отсюда следует, что полевое войско не всегда формировалось только из молодежи, тем более что ее неопытность могла служить причиной поражений (Dionys.VIII.37.3). Поэтому новобранцам поручали охрану хоры (Sall.Cat.7.3; Liv.33.1), молодежь держали под Городом под знаменами  и упражняли для войны (Dionys.V.14.1). С другой стороны, сениоры, как видим, могли привлекаться к военной службе, в основном гарнизонной, но они также готовят пищу для воинов (Liv.III.27.4), охраняют стены на постах (stationes) и в дозорах (vigilia) (III.42.6; V.10.4-7; VI.6.14). Причем, Ливий подчеркивает, как правило, вынужденный характер такого набора (V.10.4). Ливий приводит ценные сведения о наборе Камиллом в 389 г. не только юниоров, но и сениоров, у которых еще доставало сил и которых он после присяги распределил по центуриям (VI.2.6). Приведем другой факт: когда в 449 г. был объявлен набор, “плебеи выказали такую готовность, что записались не только юниоры, но и немало добровольцев из отслуживших свой срок, благодаря чему войско и было умножено, и укреплено опытными воинами” (III.57.9; ср. IV.17.10). Заметим, что об обязательном призыве сениоров речь здесь не идет. После набора и присяги они, как и юниоры, распределялась по центуриям (V.17.10). Но интересна информация Ливия о наборе 296 г.: “К присяге привели не только свободных и молодых (юниоров. — В.Т.), но даже из пожилых составили когорты, даже из вольноотпущенников — центурии” (…sed seniorum etiam cohortes factae libirtinique centuriati) (X.21.3). Бросается в глаза, что отпущенники распределяются в центурии (другой вариант — по центуриям, вероятно, юниоров для поддержки и замены, типа акцензов), а сениоры — в когорты, т.е. более крупные и отдельные формирования. И хотя речь идет уже о манипулярном войске, логично в этих когортах видеть “вексиллы” триариев разобранного выше пассажа Ливия о легионе 340 г. (VIII.8). Следовательно, сениоры сражались вне боевых порядков фаланги независимо от имущественного ценза и, возможно, в V — начале IV в. именовались триариями (сениоры 1—3-го разрядов). Это подтверждают сообщения традиции о нередком усилении войск “когортами” ветеранов в V в., комплектуемыми на добровольной основе (Liv.III.57.9; 69.8; IV.17.10; Dionys.X.43.1). Особенно характерен пример с когортой Л.Сикция Дентата в 449 г. Будучи сам сениором, отслужившим в 20 с лишним походах, этот плебейский вождь привел в войско когорту преданных ему добровольцев-ветеранов из 600 чел. (Dionys.X.43.1; 44.3; 45.6; XI.25.2). Как известно, в центуриатных комициях сениоры также строились по центуриям с оружием в руках (Gеll.ХV.27), а в случае особой опасности все граждане брались за оружие, включая сенаторов (Liv.III.6.9; Plut.Popl.11). Поэтому неоправданно исключать сениоров из общей системы римской военной организации. В Риме по Сервианской конституции все население считалось военнообязанным, однако реально служили те, кто наиболее подходил по силам и возрасту, причем молодежь (iuventus) набиралась в основном для небольших военных операций, грабительских рейдов и т.д., в которых она получала боевой опыт. Сениоры же в центуриатном войске стояли всегда вне фаланги, поэтому распространять на них принцип манипулярного деления по возрастам неправомерно. В манипулярном легионе они занимали боевую линию в общих воинских порядках, а принцип различия в вооружении элиминировался. Можно сказать, возрастное деление манипулярного войска, неправомерно переносимое на центуриатную фалангу, напоминает скорее принцип построения куриатного ополчения царской эпохи. Именно в нем равноправные куриатные отряды размещались рядом друг с другом по фронту, а внутри них воины, единообразно вооруженные (ибо оружием их снабжали род и курия), строились по старшинству (подобно гастатам, принципам и отцам семейства — триариям, которых оберегали), ибо в сражении большое значение придавалось личной силе и опытности, которые в центуриатной фаланге растворялись в сплоченности и сокрушительной мощи гоплитского войска как единого нерасчлененного целого. В определенном смысле в манипулярном легионе с середины IV в. на новой, трибутной основе возродились не только древние щиты типа scutum царского куриатного ополчения, но и некоторые черты куриатного строя, в первую очередь принцип построения по возрастам и отдельными самостоятельными отрядами. Поэтому самнитская тактика представляла собой закономерный этап в развитии древнеиталийского строя, через который прошел и Рим со времен Ромула, и была перенесена в него на уже подготовленную почву. Итак, опираясь на анализ данных традиции, можно прийти к заключению, что Сервиева центуриатная реформа, имевшая целью прежде всего реформирование воинских сил для приведения их в соответствие с усложнившейся социально-политической структурой общества и масштабом стоявших перед ним задач, а также для повышения его численности и боеспособности, была исключительно плодотворной для развития римской военной организации. Она породила качественно новую организационную структуру войска. Его базой становятся центурии, прекрасно приспособленные к действию в монолитной фаланге-классисе и в то же время позволяющие расчленять ее, исходя из военных потребностей, на необходимое количество контингентов, воспроизводящих фаланговую структуру. Можно с уверенностью утверждать, что центуриатная фаланга из свободных самовооружающихся собственников “среднего класса” независимо от сословной принадлежности, численность которой широко варьировалась, не только действительно существовала в Риме Ранней республики (конец VI — середина IV в. до н.э.), нo и составляла основную ударную силу римского войска, что обеспечило на определенном этапе нарастание военной мощи и активную внешнюю политику римской civitas. Структурная аморфность фаланги позволяла расчленять ее произвольно на части меньших размеров, обладающие признаками той же фаланги. Это производилось с целью предоставления военачальникам потребных им контингентов, различающихся по численности и составу, для ведения войн на разных театрах боевых действий. Поэтому неправомерно усматривать в таких частях некие “легионы”, т.е. строго фиксированные тактически независимые и самодовлеющие структурообразующие войсковые соединения. Эволюция центуриатного войска теснейшим образом была связана с социальным и политическим развитием Рима. В первой половине V в. до н.э. она состояла в постепенном, происходившем под давлением плебеев инкорпорировании в состав воинских сил (exercitus) новых воинских контингентов с облегченным вооружением, прежде относившихся к разряду infra classem. Отряды воинов 2—3-го цензовых разрядов были включены в боевые порядки и образовали в них вторую линию “скутатов”, поддерживавшую фалангу или действовавшую самостоятельно. В войске, но вне боевых порядков, находились также отдельные отряды легковооруженных, обозначаемых по-разному — акцензы, ферентарии, рорарии, комплектуемые из плебейской бедноты 4—5-го разрядов. С начала IV в. постепенная консолидация патрицианско-плебейского общества в единый гражданский коллектив с территориальным, а не имущественно-сословным принципом организации привела к повышению роли триб и трибутных комиций и падению значения центурий как базы формирования цензовых разрядов и войсковых единиц. Снижение роли ценза привело к унификации вооружения, что неизбежно влекло за собой изменение тактики, а следовательно, и боевого построения. Это развитие завершилось окончательной трансформацией манипулярного легиона в основное структурное соединение римской армии и принятием манипулярной тактики боевых действий отдельными самостоятельными маневренными отрядами. Однако все эти кардинальные изменения совершались на базе пронесенного через столетия центуриатного принципа формирования римского войска, заложенного еще реформой Сервия Туллия. roman-glory.com

Скудность источникового материала затрудняет решение вопроса о внутреннем составе раннереспубликанского войска. Еще Й. Марквардт высказывал мнение о делении фаланги — аналогично построению манипулярного войска — на гастатов, принципов и триариев, не объясняя, правда, их соотношения с цензовой основой комплектования. Поскольку Фест отождествлял принципов с proci (Р.251L), Эд. Мейер был уверен, что они являются элитой пехоты — юниорами 1-го разряда, т.е. cocтaвляют 40 центурий классиса. Р. Палмер также усматривает в proci центуриатных разрядов principes архаической пехоты, а Л. Грив полагает, что первоначально они составляли classis и назывались техническим термином primores, занимая первую боевую линию. Однако в манипулярном войске принципы были отодвинуты на второе место и по возрасту старше гастатов. Вероятно, поэтому Л.-Р. Тэйлор отождествляет, 1-й разряд с гастатами, тем более что, по сообщению Варрона (LL.V.89), гастаты были собственно фалангитами. Но учтем, что Варрон соотносит их даже не с V в., а с эпохой Ромула.

Многие авторы причину выдвижения на первый план гастатов видят в том, что в начале IV в. они сменили гасты на метательные пилумы (Plut.Cam.40). Однако Плутарх сообщает лишь о приказе Камилла воинам принять на вооружение “длинные копья”, чтoбы подставлять их под удары галльских мечей. Хотя это описание подходит под пилум с длинным медным наконечником с раструбом, утверждать это с уверенностью едва ли возможно, учитывая, что и в середине IV в. гастаты по-прежнему были вооружены гастами (Liv.VIII.8). Любопытно, что даже столь поздний автор как Вегеций, описывая стандартное боевое построение, в первом ряду помещает принципов, во втором — гастатов, в третьем — триариев (I.20). Ливий характеризует “правильное боевое построение” первой половины III в. как составленное из трех линий — принципов (!), гастатов и триариев (Perioch.XI.5). Более того, аналогичный порядок он относит и ко времени II Пунической войны (illa ordinata per principes hastatosque ас triarios — XXII.5.7). Эти данные позволяют откорректировать реконструкцию Ливием раннего манипулярного легиона (VIII.8) и отнести время выдвижения гастатов на первую линию, вероятно, к концу III в., так как во II Пуническую войну гастаты, согласно Ливию, нередко занимали уже первую линию.

Но оправданно и предположение, что само разделение воинов на гастатов и принципов произошло также в III в., когда они составили отдельные линии нового боевого порядка в три линии (acies triplex), в IV в. из состава “манипулярной фаланги” выделяется категория наиболее молодых и неопытных воинов, вооруженных гастами (в то время как принципы перешли на пилумы). Занимая последние ряды манипулов, они поддерживали в рукопашной схватке принципов, лишенных своих пилумов после метания их в противника. С развитием манипулярного строя они могли выделиться в самостоятельную категорию и образовать отдельную боевую линию, место которой в триплексе до начала II в. не было строго определено (окончательно это произошло уже в период Македонских войн, что и отразил Полибий).

Остается неясным происхождение триариев. У Ливия (VIII.8) они, как уже говорилось, выступали как последняя линия войска, до некоторой степени обособленная от боевых порядков и организованная несколько иначе, чем гастаты и принципы. Ф.Эдкок пытался доказать, что триарии в манипулярном строе представляли более старый боевой порядок — фалангу. Действительно, в источниках встречаются упоминания для V в. о триариях (в отличие от других категорий воинов), хотя и очень редко. Впервые они названы так Дионисием, употребившим латинский термин, под 508 г. в качестве защитников лагеря, старых и опытных по многим войнам воинов, которые “использовались последними в самых решающих схватках, когда потеряна всякая надежда” (V.15.4). Обращает на себя внимание, что в манипулярном легионе триарии располагались в задних рядах, стоя на одном колене и выставив вперед частокол копий, а нападали на врага единой сплошной стеной (unoque continenti agmine) (Liv.VIII.8.12-13). Дионисий (VIII.86.4) также сообщает о сражении тех, “кого называют триариями”, сомкнутыми рядами, о “последней надежде войска”, используемой в случае поражения более молодых воинов для их поддержки. Все это подкрепляет версию об их древнем происхождении.

Но следует подчеркнуть, что источники представляют триариев и в период развития центуриатного войска как резервные силы. В одном случае они находились в резерве и, кстати, не выдержали нападения врагов (Liv.II.47.5), в других — охраняли лагерь и в битве не участвовали (IV.19.8; Dionys.VIII.86.4; IX.12.1). Они возводят укрепления, т.е. лагерь, а остальное войско готовится к бою. Tаким образом, не приходится сомневаться, что из гастатов, принципов и триариев именно последние существовали в центуриатном войске, но не как особая возрастная группа, а как резерв. И хотя они сражались в фаланговом строю, в состав действующей фаланги-классиса они не входили. В традиции первое точное упоминание о категориях воинов впервые встречается под 350 г. Ливий передает, что перед битвой укрепления возводили триарии, а гастаты и принципы приняли бой. Как видим, они опять возводят лагерь, но ранее о гастатах и принципах ничего не говорилось. Следует проследить изменение тактики войска в данном описании Ливия. Оно атакует уже не сплошным строем, а клиньями - cuneus (cuneis deinde in medium agmen perrumpunt). Этот термин античные авторы применяли к отрядам германцев. У Цезаря он сопоставляется с “фалангой”, поэтому возможно, что в Риме он отражал переходный этап от сплошной фаланги к манипулярному строю, а именно период формирования вексилл и тактику их ударов в наиболее уязвимые участки фронта противника.

Остается непонятным, как можно совместить возрастное деление манипулярного войска с имущественным принципом комплектования воинских сил по Сервиевой реформе, который А.М. Снодграсс по праву считает “главной концепцией гоплитской армии”. Хотя А. Розенберг уверен, что римляне строились по старшинству, а не по цензу, он ссылается на Полибия, который имел в виду совершенно иной тип войсковой структуры. Традиция же единодушно связывает принадлежность воина к имущественному разряду с его вооружением и местом в строю. Возрастное деление проходило на уровне юниоров (от 18 до 45 лет) и сениоров (от 46 до примерно 60). При этом первые занимали место в строю в соответствии с имущественным разрядом, от которого зависело их вооружение, а не возрастом.

Ливий сообщает, что призывалась в основном “молодежь” (iuventus conscribere). Нередко встречаются просто “римляне призывного возраста” (III.27.3; IV.5.2) или прямо “юниоры” (I.59.11; III.57.9; 69.6; VI.23.4; 32.4; 12.4; 38.8), но всегда при наборе всех (а не части) военнообязанных. Так, в 469 г. для предотвращения волнений консулы вывели на войну молодежь, без которой остальные плебеи стали спокойнее (Liv.II.63.3), это свидетельствует, что набиралась в основном плебейская молодежь. Хотя упоминание о “цвете молодежи” (IX.63.2) не позволяют принижать и военную роль патрицианского юношества.

Но можно ли на этом основании исключать из военной службы сениоров? Обращает на себя внимание сообщение Дионисия о наборе в 479 г. двух консульских войск и третьего войска из молодежи для охраны хоры. Но одновременно люди более старшего возраста, но сохраняющие силы для ношения оружия, были оставлены в Городе охранять крепость и стены. Отсюда следует, что полевое войско не всегда формировалось только из молодежи, тем более что ее неопытность могла служить причиной поражений (Dionys.VIII.37.3). Поэтому новобранцам поручали охрану хоры (Sall.Cat.7.3; Liv.33.1), молодежь держали под Городом под знаменами и упражняли для войны. С другой стороны, сениоры, как видим, могли привлекаться к военной службе, в основном гарнизонной, но они также готовят пищу для воинов (Liv.III.27.4), охраняют стены на постах (stationes) и в дозорах (vigilia). Причем, Ливий, но сохраняющие силы для ношения оружия, были оставлены в Городе охранять крепость и стены. Отсюда следует, что полевое войско не всегда формировалось только из молодежи, тем более что ее неопытность могла служить причиной поражений (Dionys.VIII.37.3). Поэтому новобранцам поручали охрану хоры (Sall.Cat.7.3; Liv.33.1), молодежь держали под Городом под знаменами  и упражняли для войны (Dionys.V.14.1). С другой стороны, сениоры, как видим, могли привлекаться к военной службе, в основном гарнизонной, но они также готовят пищу для воинов (Liv.III.27.4), охраняют стены на постах (stationes) и в дозорах (vigilia) (III.42.6; V.10.4-7; VI.6.14). Причем, Ливий подчеркивает, как правило, вынужденный характер такого набора (V.10.4).

Ливий приводит ценные сведения о наборе Камиллом в 389 г. не только юниоров, но и сениоров, у которых еще доставало сил и которых он после присяги распределил по центуриям (VI.2.6). Приведем другой факт: когда в 449 г. был объявлен набор, “плебеи выказали такую готовность, что записались не только юниоры, но и немало добровольцев из отслуживших свой срок, благодаря чему войско и было умножено, и укреплено опытными воинами” (III.57.9; ср. IV.17.10). Заметим, что об обязательном призыве сениоров речь здесь не идет. После набора и присяги они, как и юниоры, распределялась по центуриям (V.17.10). Но интересна информация Ливия о наборе 296 г.: “К присяге привели не только свободных и молодых (юниоров. — В.Т.), но даже из пожилых составили когорты, даже из вольноотпущенников — центурии” (…sed seniorum etiam cohortes factae libirtinique centuriati) (X.21.3). Бросается в глаза, что отпущенники распределяются в центурии (другой вариант — по центуриям, вероятно, юниоров для поддержки и замены, типа акцензов), а сениоры — в когорты, т.е. более крупные и отдельные формирования. И хотя речь идет уже о манипулярном войске, логично в этих когортах видеть “вексиллы” триариев разобранного выше пассажа Ливия о легионе 340 г. (VIII.8). Следовательно, сениоры сражались вне боевых порядков фаланги независимо от имущественного ценза и, возможно, в V — начале IV в. именовались триариями (сениоры 1—3-го разрядов). Это подтверждают сообщения традиции о нередком усилении войск “когортами” ветеранов в V в., комплектуемыми на добровольной основе (Liv.III.57.9; 69.8; IV.17.10; Dionys.X.43.1). Особенно характерен пример с когортой Л.Сикция Дентата в 449 г. Будучи сам сениором, отслужившим в 20 с лишним походах, этот плебейский вождь привел в войско когорту преданных ему добровольцев-ветеранов из 600 чел. (Dionys.X.43.1; 44.3; 45.6; XI.25.2).

Как известно, в центуриатных комициях сениоры также строились по центуриям с оружием в руках (Gеll.ХV.27), а в случае особой опасности все граждане брались за оружие, включая сенаторов (Liv.III.6.9; Plut.Popl.11). Поэтому неоправданно исключать сениоров из общей системы римской военной организации. В Риме по Сервианской конституции все население считалось военнообязанным, однако реально служили те, кто наиболее подходил по силам и возрасту, причем молодежь (iuventus) набиралась в основном для небольших военных операций, грабительских рейдов и т.д., в которых она получала боевой опыт. Сениоры же в центуриатном войске стояли всегда вне фаланги, поэтому распространять на них принцип манипулярного деления по возрастам неправомерно. В манипулярном легионе они занимали боевую линию в общих воинских порядках, а принцип различия в вооружении элиминировался.

Можно сказать, возрастное деление манипулярного войска, неправомерно переносимое на центуриатную фалангу, напоминает скорее принцип построения куриатного ополчения царской эпохи. Именно в нем равноправные куриатные отряды размещались рядом друг с другом по фронту, а внутри них воины, единообразно вооруженные (ибо оружием их снабжали род и курия), строились по старшинству (подобно гастатам, принципам и отцам семейства — триариям, которых оберегали), ибо в сражении большое значение придавалось личной силе и опытности, которые в центуриатной фаланге растворялись в сплоченности и сокрушительной мощи гоплитского войска как единого нерасчлененного целого. В определенном смысле в манипулярном легионе с середины IV в. на новой, трибутной основе возродились не только древние щиты типа scutum царского куриатного ополчения, но и некоторые черты куриатного строя, в первую очередь принцип построения по возрастам и отдельными самостоятельными отрядами. Поэтому самнитская тактика представляла собой закономерный этап в развитии древнеиталийского строя, через который прошел и Рим со времен Ромула, и была перенесена в него на уже подготовленную почву.

Итак, опираясь на анализ данных традиции, можно прийти к заключению, что Сервиева центуриатная реформа, имевшая целью прежде всего реформирование воинских сил для приведения их в соответствие с усложнившейся социально-политической структурой общества и масштабом стоявших перед ним задач, а также для повышения его численности и боеспособности, была исключительно плодотворной для развития римской военной организации. Она породила качественно новую организационную структуру войска. Его базой становятся центурии, прекрасно приспособленные к действию в монолитной фаланге-классисе и в то же время позволяющие расчленять ее, исходя из военных потребностей, на необходимое количество контингентов, воспроизводящих фаланговую структуру. Можно с уверенностью утверждать, что центуриатная фаланга из свободных самовооружающихся собственников “среднего класса” независимо от сословной принадлежности, численность которой широко варьировалась, не только действительно существовала в Риме Ранней республики (конец VI — середина IV в. до н.э.), нo и составляла основную ударную силу римского войска, что обеспечило на определенном этапе нарастание военной мощи и активную внешнюю политику римской civitas. Структурная аморфность фаланги позволяла расчленять ее произвольно на части меньших размеров, обладающие признаками той же фаланги. Это производилось с целью предоставления военачальникам потребных им контингентов, различающихся по численности и составу, для ведения войн на разных театрах боевых действий. Поэтому неправомерно усматривать в таких частях некие “легионы”, т.е. строго фиксированные тактически независимые и самодовлеющие структурообразующие войсковые соединения.

Эволюция центуриатного войска теснейшим образом была связана с социальным и политическим развитием Рима. В первой половине V в. до н.э. она состояла в постепенном, происходившем под давлением плебеев инкорпорировании в состав воинских сил (exercitus) новых воинских контингентов с облегченным вооружением, прежде относившихся к разряду infra classem. Отряды воинов 2—3-го цензовых разрядов были включены в боевые порядки и образовали в них вторую линию “скутатов”, поддерживавшую фалангу или действовавшую самостоятельно. В войске, но вне боевых порядков, находились также отдельные отряды легковооруженных, обозначаемых по-разному — акцензы, ферентарии, рорарии, комплектуемые из плебейской бедноты 4—5-го разрядов.

С начала IV в. постепенная консолидация патрицианско-плебейского общества в единый гражданский коллектив с территориальным, а не имущественно-сословным принципом организации привела к повышению роли триб и трибутных комиций и падению значения центурий как базы формирования цензовых разрядов и войсковых единиц. Снижение роли ценза привело к унификации вооружения, что неизбежно влекло за собой изменение тактики, а следовательно, и боевого построения. Это развитие завершилось окончательной трансформацией манипулярного легиона в основное структурное соединение римской армии и принятием манипулярной тактики боевых действий отдельными самостоятельными маневренными отрядами. Однако все эти кардинальные изменения совершались на базе пронесенного через столетия центуриатного принципа формирования римского войска, заложенного еще реформой Сервия Туллия.

roman-glory.com