Қандастар Ассамблея

Палетка и искусство писца

12.09.2013 3639
В египетском собрании Лувра хранится восхитительная статуя сидящего писца, перед которой останавливаются практически все посетители музея, словно завороженные его невероятным реализмом и жизненностью, пронзительным взглядом инкрустированных горным хрусталем глаз, насыщенностью красно-оранжевой охры, которой покрыто его выполненное из известняка тело. Поджав под себя ноги, писец держит левой рукой развернутый на коленях свиток папируса, а пальцами правой руки сжимает несохранившийся калам. Вся его поза словно олицетворят собой внимание, с которым писец ждет необходимые указания от своего господина, дабы запечатлеть их на шероховатой поверхности свитка. Кто бы мог подумать, что слова, которые слышал этот писец, казалось бы, созданный руками выдающегося скульптора еще вчера, прозвучали где-то среди дворцов и усадеб Мемфиса 4500 лет тому назад. “Луврский писец” был обнаружен в 1850 году в Саккара Огюстом Мариеттом, основателем Службы древностей Египта, в мастабе вельможи Каи, который занимал очень высокий пост номарха, управителя одной из областей египетского государства. В этой же мастабе была найдена и другая статуя Каи, изображающая вельможу в обычной для сановника позе — сидящим на высоком стуле. Эти две статуи остались для нас живым свидетельством того, что господин Каи хотел, чтобы в грядущих веках о нем помнили не только, как о человеке, приближенном ко двору царя, но и как о человеке образованном. Впрочем, Каи отнюдь не был первым, кто хотел оставить о себе такую память в веках — впервые скульптурный памятник, изображающий писца, был создан в Египте еще на заре цивилизации – во времена правления II династии14. Бесчисленные поучения восхваляют должность писца, превознося ее над всеми другими, говоря о превосходстве владеющего знаниями над всеми другими людьми, о его высоком положении и спокойной жизни и порицая ленивого и несведущего: “Говорят мне, что ты бросил писание и закружился в удовольствиях и что ты обратил лицо свое к работе в поле, забросив слово божие. Разве не помнишь ты участи земледельца, когда учтен урожай (его), после того как змея похитила (одну) половину его и пожрал гиппопотам другую половину? (Ведь) множество мышей в поле. Саранча налетела, скот (все) пожрал. Воробьи же приносят горе земледельцу. Остаток (урожая) на току (почти) исчерпан и (достается) ворам, а плата за нанятый скот пропала, так как упряжка подохла от переутомления при молотьбе и пахоте. И вот причалил к берегу писец, который будет учитывать урожай. (сопровождающие его) сборщики налога (вооружены) палками, а (его) нубийцы – прутьями. Они говорят: “давай зерно”, а его нет. Бьют они его (земледельца) яростно. Он связан и брошен в колодезь, он захлебывается. Жена его связана в присутствии его, а дети его в узах. Соседи его покидают его и бегут (в страхе, в ожидании такой же участи), а зерно их исчезает. Но писец – он руководит всеми, и не обложена налогами работа в письме. На нее нет налогов. Заметь себе это”15. Будь писцом. Вложи это в сердце свое, чтобы избавиться от многих господ, и да найдут тебя завтра (знающим). Всякая работа облагается налогами… Те, которые в поле пашут, жнут, складывают и молотят на току. Слуги варят фиги. Прачечники на берегу и спускаются в воду. Корабельщик — так говорят (о нем) — крокодил стоит (близ него), судно является его городом… Корабельщик изнеможен, весло в руках его, бич на спине его, и желудок его пуст от пищи. Писец же восседает в каюте, и дети вельмож гребут для него. Не учитывают работу его, нет налогов с него. Заметь себе это”16. “Пиши рукой своей, читай устами своими, советуйся (со знающими больше тебя). Не томись (без дела), не допускай ни одного дня безделья, (иначе) горе телу твоему. Следуй предначертанием учителя своего, внемли его наставлениям, будь писцом…”17. “Писец Мехи из оружейной палаты фараона, да будет он жив, невредим, здрав, говорит писцу Пауехем: “доставлено тебе письмо это, гласящее: не будь глупцом, который не имеет образования. Проводят ночь, наставляя тебя, проводят день, обучая тебя, а ты не внемлешь никаким наставлениям и поступаешь по-своему. Обезьяна (и та) понимает слова, будучи доставлена из (страны) Куш. Обучают (даже) львов и объезжают лошадей, но не тебя. Но вот ты — неизвестен подобный тебе среди людей. Заметь себе это”18. О “владении письмом” часто упоминали и сами фараоны, а также члены их семьи. В пророчестве Неферти говорится, что его лично записал сам царь Снофру; “своими собственными пальцами” писал фараон V династии Джедкара Исеси. Многие цари охотно посещали архивы и библиотеки, Так, фараон XIII династии Неферхотеп в своей абидосской надписи, обращается к “подлинным писцам божественных слов и посвященным во все тайны”, желая посетить пер меджат — “Дом книги”: “Желает сердце мое узреть извечные книги Атума. Разрешите мне их для большего обозрения, пусть узнаю (я) бога в облике его и эннеаду в облике ее”, на что жрецы ответили: “Да сбудется то, что ты приказал, царь и владыка! Да проследует величество твое в книгохранилище, и да узрит величество твое божье слово. Проследовал его величество в дом книги. Развернул его величество писания…”19. Письменный прибор, состоящий из палетки с красками, калама и горшка с водой для разведения красок был прототипом для иероглифа сеш, который в разных сочетаниях обозначал самого писца, глаголы писать и рисовать, понятия книга и рисунок. Чаще всего палетка для письма изготовлялась из прямоугольного куска дерева, длиной 20-40 см и шириной 5-8 см, в котором были вырезаны два круглых углубления для черного и красного пигмента, а также продольный желобок для нескольких тростниковых каламов. Один конец таких тростинок писцы обычно разжевывали, опускали в воду, а затем уже несколько раз коснувшись сухой краски, начинали писать. Для приготовления красок чаще всего использовали растертый уголь и охру, так как красным цветом обычно выписывались даты и начало нового абзаца. До нашего времени дошли и палетки, принадлежавшие членам царских семей. Так, в “сокровенной сокровищнице” гробницы Тутанхамона были обнаружены письменные принадлежности самого фараона — изящная палетка из слоновой кости, украшенная надписями, в которых царь именуется “возлюбленным Тотом и Амоном Ра”; гладило для папируса в виде цветка лотоса, также выполненное из слоновой кости; золотой пенал для каламов в форме изящной пальмовидной колонны; золотая палетка царя; а также палетка из слоновой кости, принадлежавшая сестре фараона — царице Меритатон. В царский письменный прибор входила и чашечка для воды, также вырезанная из целого куска слоновой кости20. Сам процесс письма был, как и в других культурах Востока, подчинен искусству каллиграфии: писец, сидя со скрещенными ногами на циновке, держал руку высоко над свитком и не торопясь выписывал иероглифические или иератические знаки, подобно художнику; за ухом у писца обычно были заткнуто два-три калама на случай, если рабочая тростинка сломается во время письма. Направление текста было различным: справа налево, слева направо, и сверху вниз; текст в колонках, ориентированный справа налево был наиболее распространенным в эпоху Древнего царства, в то время как со Среднего царства горизонтальное написание теста начинает преобладать. Направление письма слева направо появляется лишь для достижения симметрии, в том случае, если на памятнике две надписи отходили от центральной оси в разные стороны; в иератике и демотике это направление никогда не встречается. Для письма египтяне использовали самые разные материалы. Острака — небольшие плоские фрагменты известняка, отслаивающиеся от скал на западном берегу Нила в Фивах или фрагменты керамики, использовались для записи небольших писем и посланий, набросков; именно на остраконах чаще всего упражнялись ученики в египетских школах. Иногда в качестве материала для письма использовались и небольшие деревянные доски, покрытые слоем гипса, очень удобные для тренировок в письме и хозяйственных подсчетов. В контексте погребального ритуала некоторые необходимые надписи делались и на ткани — льняных погребальных пеленах. Писцы, сопровождавшие в походах войска, а также иногда и писцы храмовых архивов использовали для письма кожу, свитки которой, к сожалению, в большинстве случаев доходят до нас в сильно разрушенном виде; впрочем, о некоторой популярности этого материала говорит тот факт, что на коже иногда выполнялись даже списки Книги мертвых21. Однако самым распространенным материалом для письма во все эпохи в Египте, конечно же, был папирус. Греческое слово, обозначающие как сам нильский тростник, так и изготавливаемую из него прочную и качественную основу для “божественных слов”, происходит, вероятно, от египетского па пер аа – “царский материал”22. Для изготовления качественного папируса бралась нижняя, более толстая часть стебля тростника. С нее снималась жесткие верхние покровы, использовавшиеся для плетения корзин и ларей, после чего сочная белая сердцевина разрезалась на продольные полоски длиной не более полуметра. Нарезанные тонкие полоски укладывались в один ряд, после чего поперек него укладывался другой ряд полосок. Помещенные под пресс, полоски сердцевины папируса склеивались воедино благодаря своему собственному соку, в результате чего и получался великолепный бледно-желтый писчий материал23. Древнейший фрагмент папирусного свитка был обнаружен в Саккара, в гробнице вельможи Хемака, современника царей I династии, и в настоящее время хранится в собрании Египетского музея в Каире. На протяжении всей истории древнеегипетской цивилизации отдельные куски папируса склеивались в огромные свитки, такие как, например, Большой папирус Харрис, имеющий в длину более 41 м, которые сворачивались и хранились в храмовых архивах в деревянных или глиняных футлярах; в иероглифическом письме знак свернутого свитка, перевязанного лентой, стал определителем многих слов, связанных с письмом и вообще абстрактными понятиями. Лишь в римское время на смену свитку пришел кодекс — скрепленные наподобие современной книги отдельные листки папируса или пергамента; впрочем, память о изначальном виде книги, все же косвенно дошла до нашего времени: греческое слово библос – “книга” происходит от названия финикийского города Библа, крупного торгового центра, через который в Грецию поступали из Египта свитки нового папируса. К сожалению, папирус очень плохо переносит испытание временем: огонь, влага и просто пыль являются его злейшими врагами; ввиду этого, большинство дошедших до нашего времени документов происходит из тайников в пустынных некрополях и самих гробниц, где свитки, защищенные от всякого внешнего воздействия, пережили века и тысячелетия. Сегодня мы можем только предполагать, какие сокровища хранила в себе знаменитая Александрийская библиотека, сгоревшая во время оккупации столицы эллинистического мира войсками Юлия Цезаря. Конечно, она никоим образом не принадлежала к культуре фараонов и полностью воплощала собой греческую традицию передачи знания; однако, несмотря на это, в ней скрывались неисчислимые древние свитки, которые к великому сожалению превратились в пепел. И все же, “рукописи не горят”. Виктор Солкин ancient.gerodot.ru

В египетском собрании Лувра хранится восхитительная статуя сидящего писца, перед которой останавливаются практически все посетители музея, словно завороженные его невероятным реализмом и жизненностью, пронзительным взглядом инкрустированных горным хрусталем глаз, насыщенностью красно-оранжевой охры, которой покрыто его выполненное из известняка тело. Поджав под себя ноги, писец держит левой рукой развернутый на коленях свиток папируса, а пальцами правой руки сжимает несохранившийся калам. Вся его поза словно олицетворят собой внимание, с которым писец ждет необходимые указания от своего господина, дабы запечатлеть их на шероховатой поверхности свитка. Кто бы мог подумать, что слова, которые слышал этот писец, казалось бы, созданный руками выдающегося скульптора еще вчера, прозвучали где-то среди дворцов и усадеб Мемфиса 4500 лет тому назад.

“Луврский писец” был обнаружен в 1850 году в Саккара Огюстом Мариеттом, основателем Службы древностей Египта, в мастабе вельможи Каи, который занимал очень высокий пост номарха, управителя одной из областей египетского государства. В этой же мастабе была найдена и другая статуя Каи, изображающая вельможу в обычной для сановника позе — сидящим на высоком стуле. Эти две статуи остались для нас живым свидетельством того, что господин Каи хотел, чтобы в грядущих веках о нем помнили не только, как о человеке, приближенном ко двору царя, но и как о человеке образованном. Впрочем, Каи отнюдь не был первым, кто хотел оставить о себе такую память в веках — впервые скульптурный памятник, изображающий писца, был создан в Египте еще на заре цивилизации – во времена правления II династии14.

Бесчисленные поучения восхваляют должность писца, превознося ее над всеми другими, говоря о превосходстве владеющего знаниями над всеми другими людьми, о его высоком положении и спокойной жизни и порицая ленивого и несведущего:

“Говорят мне, что ты бросил писание и закружился в удовольствиях и что ты обратил лицо свое к работе в поле, забросив слово божие. Разве не помнишь ты участи земледельца, когда учтен урожай (его), после того как змея похитила (одну) половину его и пожрал гиппопотам другую половину? (Ведь) множество мышей в поле. Саранча налетела, скот (все) пожрал. Воробьи же приносят горе земледельцу. Остаток (урожая) на току (почти) исчерпан и (достается) ворам, а плата за нанятый скот пропала, так как упряжка подохла от переутомления при молотьбе и пахоте. И вот причалил к берегу писец, который будет учитывать урожай. (сопровождающие его) сборщики налога (вооружены) палками, а (его) нубийцы – прутьями. Они говорят: “давай зерно”, а его нет. Бьют они его (земледельца) яростно. Он связан и брошен в колодезь, он захлебывается. Жена его связана в присутствии его, а дети его в узах. Соседи его покидают его и бегут (в страхе, в ожидании такой же участи), а зерно их исчезает. Но писец – он руководит всеми, и не обложена налогами работа в письме. На нее нет налогов. Заметь себе это”15.

Будь писцом. Вложи это в сердце свое, чтобы избавиться от многих господ, и да найдут тебя завтра (знающим). Всякая работа облагается налогами… Те, которые в поле пашут, жнут, складывают и молотят на току. Слуги варят фиги. Прачечники на берегу и спускаются в воду. Корабельщик — так говорят (о нем) — крокодил стоит (близ него), судно является его городом… Корабельщик изнеможен, весло в руках его, бич на спине его, и желудок его пуст от пищи. Писец же восседает в каюте, и дети вельмож гребут для него. Не учитывают работу его, нет налогов с него. Заметь себе это”16.

“Пиши рукой своей, читай устами своими, советуйся (со знающими больше тебя). Не томись (без дела), не допускай ни одного дня безделья, (иначе) горе телу твоему. Следуй предначертанием учителя своего, внемли его наставлениям, будь писцом…”17.

“Писец Мехи из оружейной палаты фараона, да будет он жив, невредим, здрав, говорит писцу Пауехем: “доставлено тебе письмо это, гласящее: не будь глупцом, который не имеет образования. Проводят ночь, наставляя тебя, проводят день, обучая тебя, а ты не внемлешь никаким наставлениям и поступаешь по-своему. Обезьяна (и та) понимает слова, будучи доставлена из (страны) Куш. Обучают (даже) львов и объезжают лошадей, но не тебя. Но вот ты — неизвестен подобный тебе среди людей. Заметь себе это”18.

О “владении письмом” часто упоминали и сами фараоны, а также члены их семьи. В пророчестве Неферти говорится, что его лично записал сам царь Снофру; “своими собственными пальцами” писал фараон V династии Джедкара Исеси. Многие цари охотно посещали архивы и библиотеки, Так, фараон XIII династии Неферхотеп в своей абидосской надписи, обращается к “подлинным писцам божественных слов и посвященным во все тайны”, желая посетить пер меджат — “Дом книги”:

“Желает сердце мое узреть извечные книги Атума. Разрешите мне их для большего обозрения, пусть узнаю (я) бога в облике его и эннеаду в облике ее”, на что жрецы ответили:

“Да сбудется то, что ты приказал, царь и владыка! Да проследует величество твое в книгохранилище, и да узрит величество твое божье слово. Проследовал его величество в дом книги. Развернул его величество писания…”19.

Письменный прибор, состоящий из палетки с красками, калама и горшка с водой для разведения красок был прототипом для иероглифа сеш, который в разных сочетаниях обозначал самого писца, глаголы писать и рисовать, понятия книга и рисунок. Чаще всего палетка для письма изготовлялась из прямоугольного куска дерева, длиной 20-40 см и шириной 5-8 см, в котором были вырезаны два круглых углубления для черного и красного пигмента, а также продольный желобок для нескольких тростниковых каламов. Один конец таких тростинок писцы обычно разжевывали, опускали в воду, а затем уже несколько раз коснувшись сухой краски, начинали писать. Для приготовления красок чаще всего использовали растертый уголь и охру, так как красным цветом обычно выписывались даты и начало нового абзаца. До нашего времени дошли и палетки, принадлежавшие членам царских семей. Так, в “сокровенной сокровищнице” гробницы Тутанхамона были обнаружены письменные принадлежности самого фараона — изящная палетка из слоновой кости, украшенная надписями, в которых царь именуется “возлюбленным Тотом и Амоном Ра”; гладило для папируса в виде цветка лотоса, также выполненное из слоновой кости; золотой пенал для каламов в форме изящной пальмовидной колонны; золотая палетка царя; а также палетка из слоновой кости, принадлежавшая сестре фараона — царице Меритатон. В царский письменный прибор входила и чашечка для воды, также вырезанная из целого куска слоновой кости20.

Сам процесс письма был, как и в других культурах Востока, подчинен искусству каллиграфии: писец, сидя со скрещенными ногами на циновке, держал руку высоко над свитком и не торопясь выписывал иероглифические или иератические знаки, подобно художнику; за ухом у писца обычно были заткнуто два-три калама на случай, если рабочая тростинка сломается во время письма. Направление текста было различным: справа налево, слева направо, и сверху вниз; текст в колонках, ориентированный справа налево был наиболее распространенным в эпоху Древнего царства, в то время как со Среднего царства горизонтальное написание теста начинает преобладать. Направление письма слева направо появляется лишь для достижения симметрии, в том случае, если на памятнике две надписи отходили от центральной оси в разные стороны; в иератике и демотике это направление никогда не встречается.

Для письма египтяне использовали самые разные материалы. Острака — небольшие плоские фрагменты известняка, отслаивающиеся от скал на западном берегу Нила в Фивах или фрагменты керамики, использовались для записи небольших писем и посланий, набросков; именно на остраконах чаще всего упражнялись ученики в египетских школах. Иногда в качестве материала для письма использовались и небольшие деревянные доски, покрытые слоем гипса, очень удобные для тренировок в письме и хозяйственных подсчетов. В контексте погребального ритуала некоторые необходимые надписи делались и на ткани — льняных погребальных пеленах. Писцы, сопровождавшие в походах войска, а также иногда и писцы храмовых архивов использовали для письма кожу, свитки которой, к сожалению, в большинстве случаев доходят до нас в сильно разрушенном виде; впрочем, о некоторой популярности этого материала говорит тот факт, что на коже иногда выполнялись даже списки Книги мертвых21. Однако самым распространенным материалом для письма во все эпохи в Египте, конечно же, был папирус. Греческое слово, обозначающие как сам нильский тростник, так и изготавливаемую из него прочную и качественную основу для “божественных слов”, происходит, вероятно, от египетского па пер аа – “царский материал”22. Для изготовления качественного папируса бралась нижняя, более толстая часть стебля тростника. С нее снималась жесткие верхние покровы, использовавшиеся для плетения корзин и ларей, после чего сочная белая сердцевина разрезалась на продольные полоски длиной не более полуметра. Нарезанные тонкие полоски укладывались в один ряд, после чего поперек него укладывался другой ряд полосок. Помещенные под пресс, полоски сердцевины папируса склеивались воедино благодаря своему собственному соку, в результате чего и получался великолепный бледно-желтый писчий материал23. Древнейший фрагмент папирусного свитка был обнаружен в Саккара, в гробнице вельможи Хемака, современника царей I династии, и в настоящее время хранится в собрании Египетского музея в Каире. На протяжении всей истории древнеегипетской цивилизации отдельные куски папируса склеивались в огромные свитки, такие как, например, Большой папирус Харрис, имеющий в длину более 41 м, которые сворачивались и хранились в храмовых архивах в деревянных или глиняных футлярах; в иероглифическом письме знак свернутого свитка, перевязанного лентой, стал определителем многих слов, связанных с письмом и вообще абстрактными понятиями. Лишь в римское время на смену свитку пришел кодекс — скрепленные наподобие современной книги отдельные листки папируса или пергамента; впрочем, память о изначальном виде книги, все же косвенно дошла до нашего времени: греческое слово библос – “книга” происходит от названия финикийского города Библа, крупного торгового центра, через который в Грецию поступали из Египта свитки нового папируса.

К сожалению, папирус очень плохо переносит испытание временем: огонь, влага и просто пыль являются его злейшими врагами; ввиду этого, большинство дошедших до нашего времени документов происходит из тайников в пустынных некрополях и самих гробниц, где свитки, защищенные от всякого внешнего воздействия, пережили века и тысячелетия. Сегодня мы можем только предполагать, какие сокровища хранила в себе знаменитая Александрийская библиотека, сгоревшая во время оккупации столицы эллинистического мира войсками Юлия Цезаря. Конечно, она никоим образом не принадлежала к культуре фараонов и полностью воплощала собой греческую традицию передачи знания; однако, несмотря на это, в ней скрывались неисчислимые древние свитки, которые к великому сожалению превратились в пепел. И все же, “рукописи не горят”.

Виктор Солкин

ancient.gerodot.ru

Ұқсас материалдар