Летая по белу свету, встретились не ждано негаданно кречет и пустельга. Посидели они, поговорили о былых днях, проведенных вместе, и решили провести этот вечер вдвоем. До наступления сумерек договорились они поймать двадцать воробьев.  Половину из них должен был поймать кречет, а остальных десять воробьев пустельга. Порешив на этом, оба разлетелись в разные стороны.
Стремительный, как молния, кречет очень быстро поймал десять воробьев и, усевшись на вершине холма, стал поджидать пустельгу. Однако она запаздывала, Кречет ждал до самых сумерек Наконец, терпение его лопнуло, и он поднялся ввысь в поисках пропавшей без вести пустельги.
Пролетая краем леса, расположенного в низине, кречет заметил вдалеке мечущуюся пустельгу. Подлетев ближе, увидел, что она, преследуя одного воробья, теснит его книзу. Кречет кинулся стремглав вслед за пустельгой. Перья пустельги были мокры от пота, сама она тяжело дышала. Тем не менее она не отставала от воробья, который, петляя, пытался улизнуть от нее и, приготовившись схватить его, уже выпустила и растопырила свои когти. Однако хитрый воробей успел юркнуть в гущу деревьев и скрыться, оставив запыхавшуюся пустельгу ни с чем.
Глядя на взмокшую, измученную пустельгу, кречет подумал наверное, она всех воробьев уже истребила!
Он подлетел к пустельге, которая теперь спокойно парила, и спросил:
— О, пустельга, сколько ты воробьев поймала?
Тут прямо перед пустельгой промелькнул еще одни воробей, и она, бросившись за ним вдогонку, крикнула:
— Если поймаю этого, то останется еще девять!
— Ну нет, видно, она мне не товарищ! сказал кречет и, развернувшись, полетел своей дорогой.
Чесоточный воробей
Сел как-то раз один чесоточный воробей на шенгель, а колючки шенгеля содрали у него болячку.
Рассердился воробей и сказал:
— Ну, погоди Вот расскажу о тебе козе!
Прилетел он к козе.
— Коза, коза, почему бы тебе не съесть вон тот шенгель?
— Мне сейчас не до него: я никак не могу родить козленка,— ответила коза.
— Ну, погоди! Вот расскажу о тебе волку!—пригрозил ей воробей и полетел к волку.
— Волк, волк, отчего ты не съешь вон ту козу?
— Мне некогда, я никак не доем байского жеребенка.
— Ну, погоди!—сказал ему воробей. —Вот расскажу о тебе табунщику!
— Табунщик, табунщик, побей волка!
— Мне сейчас не только бить его, даже выспаться некогда,— ответил табунщик.
— Ну, погоди! Вот расскажу о тебе баю!— сказал воробей и прилетел к баю.
— Байеке, байеке, отчего ты не накажешь своего табунщика?
— Мне некогда,— ответил бай.— Видишь, я никак не могу доесть свое пшено.
— Ну, погоди! Вот расскажу об этом мышке!— пискул воробей и полетел к мышке.
— Мышка, мышка, съешь байское пшено! Мышь ответила:
— Мне некогда есть байское пшено, я никак нору себе не могу вырыть.
— Ну, погоди! Вот расскажу о тебе мальчишкам! —пригрозил воробей.
— Мальчишки, мальчишки, побейте вон ту мышь!—сказал он им.
— Нам, некогда даже в асыки поиграть, не то что ее бить! — ответили мальчишки.
— Ну, погодите!—рассердился воробей. —Вот расскажу о вас бабушке!
— Бабушка, бабушка, почему ты не накажешь этих мальчишек?
— Мне сейчас не до них, я никак не выбью шерсть,—ответила бабушка.
— Ну, погоди! Вот расскажу о тебе вихрю!—сказал воробей и полетел к вихрю.
— Вихрь, вихрь, раскидай по сторонам бабушкину шерсть!

Вихрь подул, и шерсть разлетелась. Бабушка пошла и наказала мальчишек, мальчишки побили мышку, мышка прогрызла байские мешки с пшеном, бай наказал табунщика, табунщик побил волка, волк покусал козу, коза съела веточки шенгеля. Так, говорят, воробей наказал шенгель.